SQ Drabbles

      PROMPT: ГЕНРИ ОБРЮХАТИЛ ДЕВУШКУ В СТАРШЕЙ ШКОЛЕ, И РЕДЖИНА С ЭММОЙ УЗНАЮТ, ЧТО ОНИ СКОРО СТАНУТ БАБУШКАМИ.       Горло Генри сильно горело. Он боролся с подступающими к глазам слезами. Его шаги были нарочито медленными, пока он поднимался наверх в своем доме. Его руки были сцеплены на животе и дрожали.       Он чувствовал, как его жизнь резко и жестко выходит у него из-под контроля, также он чувствовал, что этому не будет конца и края. Ужасная вина и страх съедали его изнутри.       Что же скажут его матери? Как он после такого будет смотреть им в глаза?       Особенно его биологической матери. Генри боялся, что это убьет ее, и чувство вины все больше и больше заставляло гореть его глаза от непролитых слез.       Как он мог быть таким безответственным? Да, ради всего святого, ему едва исполнилось шестнадцать. Он не мог сделать этого. Как он с этим справится?       Три коротких стука в дверь кабинета его матери громко прозвучали в тихом доме. Живот Генри заурчал в возражении, когда он услышал, как мать его пригласила войти.       Он знал, что сегодня его мамы будут дома. Каждую третью субботу месяца они проводили целый день в кабинете Реджины, разбираясь с бумажной работой. Они работали молча над какими-то документами – Реджина за столом, а Эмма на маленьком диванчике около камина. Они любили работать... вместе, в тишине. Генри понимал, что это приносило им комфорт спустя столько лет их ужасного одиночества.       Он открыл дверь и вошел внутрь кабинета. Реджина посмотрела на него и улыбнулась.       - О, здравствуй, дорогой, - поприветствовала она его. Она посмотрела на часы и нахмурилась. – Ты сегодня рано пришел домой.       - А-ага, - запинаясь, произнес он, и Эмма также на него посмотрела.       - Ребенок, - сказала она, замечая, как он бледно выглядит и мнется с ноги на ногу у входа. – Ты в порядке?       Генри резко вдохнул, потому что этих слов было достаточно, чтобы разрушить всю его решимость. Глаза и горло так сильно горели, что он не выдержал: его слезы показались в его глазах. Он помотал головой, когда одна или две слезинки скатились по его щеке.       - Генри, - выдохнула Реджина. Она вскочила с кресла и быстро пошла к нему также, как и Эмма. Реджина взяла его уже-мокрое лицо в ладони и посмотрела на него озабоченно. – Что случилось, Генри? Что произошло?       - Я... – Генри поперхнулся плачем. Он снова замотал головой, капли упали на руки Реджины, а Эмма обошла их и обняла его сзади за плечи.       - Давай, малыш, - мягко сказала она. – Пойдем, ты сядешь и все нам расскажешь. – Они подвели его к дивану, и он сел между ними. Эмма продолжала его обнимать за плечи, а Реджина держала руку сына в своей руке, другой поглаживая его по колену.       - Сделай глубокий вдох, дорогой, - мягко сказала она ему, он еще раз сделал быстрый резкий вдох.       - Вот и хорошо, - воодушевляла она его. – Ты можешь попытаться рассказать нам, что же все-таки произошло.       - Мне так, так жаль, - заплакал он, и слезы потекли еще сильнее, его плечи тряслись под рукой Эммы, он подался вперед корпусом и закрыл лицо руками.       - Генри, - сказала Эмма, поглаживая его плечи и недоуменно смотря на свою жену поверх его головы. - Все хорошо, сын. Просто успокойся и скажи нам, что же случилось. Все будет хорошо.       Прошло еще несколько секунд, несколько глубоких вдохов, прежде чем Генри снова выпрямился на диване и посмотрел на своих матерей. Он почти зло стер слезы со щек, проталкивая слова сквозь горло и губы, прежде чем он смог бы струсить.       - Я... я облажался, - выдавил он сквозь зубы. – Я совершил ошибку.       - Ох, Генри, - проворковала Реджина. – Все будет в порядке, дорогой.       - Нет, - продолжил он, помотав головой. – Нет, не будет. Я на самом деле облажался.       - Ну, что ж, малыш, мы не сможем тебе помочь, пока ты нам не скажешь, что случилось, - сказала Эмма, - но ты должен знать, что мы с твоей мамой всегда тебе поможем.       Генри снова поднял взгляд на них, и его нижняя губа начала трястись.       - Я не хочу, чтобы вы меня ненавидели.       - Нет, Генри, - прервала его Реджина, сжимая его руку. – Эмма и я никогда не будем ненавидеть тебя. Нет ничего такого на свете, из-за чего мы поменяли об этом наше мнение.       - Мы любим тебя, - сказала ему Эмма, кивая, и тогда Реджина уверенно добавила, - больше, чем кого-либо на свете.       Генри с трудом сглотнул, и слезы снова потекли по его щекам, грудь перехватило. Он боролся с тем, чтобы дышать, когда прошептал:       - Грейс беремена.       Как только эти слова были произнесены, Реджина глубоко вдохнула и положила руку на сердце, а в животе Эммы что-то рухнуло вниз.       Они посмотрели друг на друга поверх поникшей головы Генри, так как он ревел в свои ладони. Никто из них не мог двинуться, даже произнести хоть одно слово, так как они все еще пребывали в шоке от слов Генри.       Их сын-подросток собирается стать отцом, а они будут бабушками.