SQ Drabbles

      PROMT: ПОПЫТКА СУИЦИДА ЭММЫ. РЕДЖИНА НАХОДИТ ЕЕ.       ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ВНИМАТЕЛЬНО ПРОЧИТАЙТЕ PROMT.       Рокот и какое-то жужжание – это все, что было в ее ушах. Это даже не собиралось останавливаться, начиная смешиваться с другими звуками, которые были в комнате. Все было слишком громко: тиканье часов, словно кто-то огромный идет по коридору, и его шаги громким эхом отдаются в ее ушах; ее собственный пульс, который то бешено стучал, то замедлялся, словно это была какая-то барабанная дробь перед тем, как произойдет катастрофа.       Все ее чувства донельзя обострились. Звуки, чувства – они больше не могли причинить ей боль. Они как будто уже не окружали ее, а были частью ее, частью ее тела. Словно они проникли в нее, причиняя ей страдания, играясь на ее нервах. Она чувствовала, что воздух застыл на месте, становясь вязким и густым, он проникал в ее ноздри и застревал у нее в горле.       Находясь в таком состоянии, она чувствовала, как на нее обрушили яркие воспоминания, которые Эмма, наверное, никогда не сможет выкинуть из своей головы. Картинки ее детства бешено проносились у нее перед глазами, превращая ее слезы, что застыли у нее в глазах, в бензин – который мог полностью сжечь ее изнутри. Ее боль говорила ей, закрыть глаза и никогда больше их не открывать, никогда больше не просыпаться.       Приемные отцы, которые слишком долго и пристально смотрели на нее, их касания, которые были слишком интимным. Белый порошок, что был насильно засыпан ей в нос; белые клубы дыма, что были в ее груди, без ее на то разрешения. Кулак, который со всего маха врезался ей в лицо, с хрустом сломав ей что-то, и картинка комнаты, которая неожиданно пришла в движение. Подтверждение того, что теперь все не будет таким как прежде. Это отдавалось у нее в груди, в ее душе. Подтверждение того, что ее детство кончилось.       Одиночество так сильно впиталось в нее, что она носила его уже как клеймо.       Любовь всегда дразнила ее, она чуть касалась ее в долгих взглядах и страстных поцелуях, а затем – покидала ее, лишая своего тепла.       Холод заточил Эмму в тюрьме. Ребенок ворвался в ее жизнь, меняя жизнь.       У нее была слишком сложная жизнь, многое в ее жизни было не в ее пользу.       Она повернулась и потянулась к маленькой белой бутылочке, пытаясь разглядеть ее сквозь пелену слез в глазах. Белые таблетки быстро оказались в ее руках, несколько упали на пол рядом с ее кроватью, но она едва это заметила. Эмма сыпала и сыпала их, пока бутылка не стала легкой и пустой, она также уронила ее на пол.       Она бесстрастно чуть сжала их в руке. Одна, две, три, четыре... десять... пятнадцать... двадцать три... она не остановилась, пока не сосчитала их все.       Все ее существо требовало и даже кричало ей о том, чтобы она сделала то, что должна.       Она закрыла глаза, ожидая, что она больше никогда не проснется.       - Эмма? – Позвала ее Реджина, в пятый раз стуча в дверь. Она писала и звонила ей огромное количество раз, прежде чем решилась прийти к ней в квартиру. Шериф сразу же ушла, как только они вернулись из Нэверлэнда.       Эмма не показывалась даже Генри, не то, что Реджине. Сегодня ее не было в участке и в кафешке «У бабушки». Даже Чарминги заметили, что не видели ее, хоть они и были заняты тем, что ходили на УЗИ, смотреть ребенка, который рос в животе Снежки.       Она сначала не обратила на это внимание, а затем она по-настоящему начала беспокоиться за Спасителя. Ведь после всего, они стали настоящими друзьями, и, возможно даже больше, чем друзьями. Иногда это проскальзывало между ними. Как бы то ни было, она очень сильно переживала за Шерифа.       Когда Эмма не ответила не после пятого стука, Реджина не стала заморачиваться насчет приличий. Она исчезла в фиолетовой дымке и появилась уже внутри квартиры.       - Эмма? – Позвала ее она снова, осматривая кухню и гостиную. Все было спокойно, слишком спокойно. Воздух был спертым, в комнатах было слишком тихо, и Реджина почувствовала подкатывающую тошноту.       Ее колени дрожали все больше и больше с каждым новым шагом, когда она шла по квартире. Она ощущала, как сердце сжимается в груди – ужасная боль была в ее груди, когда она подошла к Эмминой спальне.       Она открыла дверь спальни, и ее сердце ушло в пятки. Она не могла дышать. Она не могла даже сглотнуть. Она не могла остановить удушающую боль, что взорвалась в ее теле, когда Реджина увидела пустую бутылочку, где ранее находились таблетки; несколько таблеток, что валялись на полу и кровати; и небольшую лужицу рвоты рядом с подушкой.       - Неет. – Реджина наконец-то, вышла из шокового состояния, слова застревали в ее горле, словно была какая-то преграда, мешавшая им быть произнесенными. – Нет. – Снова сказала Реджина, на этот раз громче, с силой заставляя себя двигаться.       Стук ее каблуков звучал невероятно громко, когда она пересекала комнату, раздавливая таблетки, которые ей попадались под ноги. Она словно обезумела, когда взяла руки Эммы в свои. Девушка была одета лишь в одну белую майку. Ногти Реджины глубоко впивались в кожу блондинки, когда Реджина начала трясти ее, голова Эммы безвольно болталась из стороны в сторону.       - Эмма. – Закричала Реджина, не обращая внимания на рвоту, что была на подбородке девушки, когда она взялась за него, поворачивая голову Эммы к себе. – Эмма, проснись. Проснись! Не оставляй меня.       Не было никакого ответа.       Паника полностью охватила Реджину. Она не могла потерять Эмму. Она не могла потерять еще одного человека, которого любила. Другой рукой она все еще держала Эмму за руку. Она отказывалась принять то, что это случилось.       Она прижала пальцы к шее Эммы и радостно закричала, почувствовав слабый пульс, что бился напротив ее пальцев. Хоть это и было едва слышное биение, но это дало ей невероятное чувство надежды – это было похоже на то, когда ты впервые слышишь биение сердца своего ребенка. Это было очень обнадеживающе.       Надежда на то, что блондинка выживет.       Реджина заставила открыть Эмму рот, надавливая ей на подбородок. Она даже не сомневалась, засовывая свои пальцы в горло блондинке – грубо и глубоко. По началу, ничего не произошло, что испугало Реджину, но потом тело Эмма отреагировало. Блондинка выгнулась, издавая булькающий звук, вдыхая и выдыхая спертый воздух, который был в ее комнате. Эмма пыталась вытолкнуть то, что застряло у нее в горле. Реджина опомнилась тогда, когда почувствовала горячую жидкость кончиками своих пальцев. Она быстро вытащила руку изо рта блондинки, и издала вздох облегчения. В это время рядом рвало Эмму, внутри у нее все скрутило, пока она откашливалась от каждой волны желчи, которая выходила из нее.       Реджина откинула волосы блондинки назад и, поддерживая ее за спину, что-то ласково шептала ей. Она не собирается потерять ее.       Это не конец.