the voices in my head

Зейн две ночи спал очень плохо. Он порывался позвонить блондину, он даже забил себе в телефон его номер. Но он не звонил. В голове всплывали слова ирландца: «А что если я умру? Я умру, и на прием будет некому идти». На часах было два ночи. Он думал, что Найл уже спит, а если нет? Нет, он спит. Определенно. Малик откинул свой телефон в сторону и попытался уснуть. Не думая о блондине, нет. Совсем нет. На следующий день — на третий день — Хоран пришёл на прием. Зейн был несказанно рад тому, что его пациент был всё ещё жив, всё ещё дышал и всё ещё стоял на ногах. — Ты не позвонил мне, Зейн, — сказал блондин, сев на стул напротив доктора. — Почему ты перешел на «ты»? — А ты против? Малик пожал плечами, мол, да нет, не против. — Ну, так что ты делал? У меня всё ещё нет твоего номера. — Зачем он тебе? — Неважно. Как хочешь. Итак, задавайте свои вопросики, доктор, — вымученно улыбнулся Найл. — Ты хотел мне что-то рассказать, Найл, — напомнил Малик. — Ох, да, — щелкнул парень пальцами. — Через две недели у меня день рождения. — Поздравляю. — Ага, спасибо, — Хоран снова потащил что-то со стола Зейна. На этот раз это был степлер, и он начал щелкать им, а металлические скобы начали выпадать. — Мне исполнится двадцать в пятницу, и я покончу с собой. — Что ты сказал? — брюнету показалось, что это всё ему всего-навсего послышалось. — Я покончу с собой в свой двадцатый день рождения. В полночь. На Тауэрском мосту. Наверное, я умру счастливым, куча огней и всё такое. И я лечу с моста, — младший парень расставил руки в сторону и изобразил полет. — Найл, ты не можешь умереть. Самоубийство — не выход. — Да? Почему же? Я буду свободным, и мой груз внутри, который тянет меня вниз, наконец-то уйдет. Всё уйдет. Эм, эй, минутку, кто-то звонит мне, — блондин поднял трубку и сказал «алло». — Это я звоню тебе, — сказал Малик и поднял свой телефон вверх. — Ты больной? — спросил Найл, сбрасывая вызов. — Ты мой пациент. Мой долг — вылечить тебя. Заставить тебя забыть об этом дурацком способе уйти из жизни. Будешь звонить мне. — Я думал, всем врачам наплевать на состояние их пациентов, да и вообще за дальнейшую их судьбу. — Я - не все врачи. Я знаю всех своих пациентов поименно. — И многих ты спас? — У меня не было таких случаев ещё, как у тебя. Но... Я спас одну девочку. Она изувечивала себя и говорила, что не красивая, и когда она резала руки, то чувствовала себя лучше. Я помог ей, и сейчас она счастлива. У неё есть парень, который говорит ей каждый день, что она красивая, и родители, которые её боготворят, — на последних словах брюнет прикусил себе язык. — Ты отлично помогаешь мне, доктор. — Прости. Найл… — Нет-нет. Всё здорово, — блондин продолжил щелкать степлером, а Зейн наблюдал за этим действием. Как вдруг Хоран поднес палец и щелкнул по нему тем самым долбаным степлером. Он проколол свой палец. Металлическая скоба торчала из пальца, а кровь начинала медленно капать на пол. Малик подорвался со своего места и начал судорожно искать в ящичке своего стола какой-то материал, чтобы убрать скобу с пальца Найла. — Боже мой, да что с тобой не так? Зачем ты сделал это? — спрашивал брюнет, открывая один ящик, потом второй, он был в панике. Этот глупый ребёнок скоро доведет его до белого колена. — Успокойтесь, доктор. Я живой. Пока что, — сказал блондин и выдрал скобу со своего пальца с мясом. — Чёрт возьми, что ты творишь? Зейн подлетел к парню и, схватив его за запястье, потащил к раковине. На полочке стоял спиртовой раствор. Доктор Малик открыл бутылку и начал лить эту жидкость на разодранный палец Найла. Младший парень шипел от боли, но терпел. «А что если он сделал это специально?», — мысленно спрашивал сам себя Малик. — Переживаете за меня, доктор? — правой, здоровой рукой Найл провел по щеке доктора, а затем и по его волосам цвета вороного крыла. — Что ты снова делаешь? Перестань, — брюнет опять-таки потянул за собой парня, ища лейкопластырь. — Тебе же нравится. Признай это, — Хоран вырвал свою руку из хватки доктора и положил её ему на талию. Найл сел на его стол, а ноги обернул вокруг бедер брюнета, притягивая его к себе ещё ближе. — Найл, ты мой пациент, — еле слышно сказал Зейн, он будто на секунду потерял свой голос. — Я чувствую твой стояк, Зейн, — одной рукой парень начал лезть доктору под рубашку, поглаживая его живот. Малик понимал, что это ошибка. Он — высококвалифицированный психиатр. Найл — его ещё не совсем понятный пациент. Он просто не может так, но... Этот блондин как-то странно влияет на него. Он заставляет внутри него что-то дергаться и извергаться, словно вулкан Этна. Зейн сам чувствует себя слегка безумным рядом с этим голубоглазым блондином. — Ты трахался с ним, Найл? — неожиданно для самого себя спросил Малик у парня. — Нет, — ответил он, а брюнет почувствовал облегчение. — Только дрочил и отсасывал ему. Зейн хотел что-то сказать, но Хоран не дал ему, накрыв его губы своими. Найл переместил одну руку на затылок брюнета, а второй всё так же поглаживал живот. Малик чувствовал, как его кожа пылает от прикосновений Хорана. Блондин углубил поцелуй, врываясь в рот доктора и полностью там хозяйничая. Зейна в голову ударило что-то, словно вспышка. Он просто не соображает, что делает. Этот блондин, словно рыбак, а Малик его рыбка, которую он решил поймать на свой крючок. Зейн отстранился от парня, и с губ Найла сорвался разочарованный стон. — Слезай с моего стола, — строго сказал доктор Малик. — Я думал, будет весело, — блондин спрыгнул со стола и взял в рот свой указательный палец, слизывая снова выступившие капельки крови. — Увидимся послезавтра, — сказал Малик и, сев обратно в кресло, начал что-то писать в своем ежедневнике. — Не завтра? — в голосе Найла слышалось разочарование. — Я хотел бы проводить с вами больше времени, ну, знаете, пока я не окочурился. — Ты, чёрт возьми, не умрешь. Ты слышишь? — Ох. Вы охренеть какой сексуальный, когда злитесь, — восторженно сказал блондин. — Найл... — Хорошо, да. Послезавтра так послезавтра. Круто. Тем более у нас сейчас есть номера друг друга, понимаете, о чём я? — поиграл бровями блондин. — Продезинфицируй свой палец, Найл, когда вернешься домой. Ты легко можешь занести туда заражение, — сказал Зейн, чиркая ручкой на бумаге. — О'кей, доктор. Если у меня отвалится рука, я дам тебе знать, — проговорил Хоран и ушёл, скрываясь за дверью. Зейн думал, что ему сегодня нужно выпить. Прилично выпить, потому что с ним явно происходит что-то не то. Малик сравнивает Найла с медузой Горгоной, которая превращала всех людей в камень, если посмотреть ей в глаза. Ну, так вот, когда Зейн смотрит в небесно-голубые глаза Хорана, он застывает. Он застывает на месте, словно камень. «Что я делаю? Что он делает? К чему всё это нас приведет?», — спрашивал себя Зейн. Малик совершенно не знал, к чему это всё его приведет. Совершенно. У него в голове сейчас будто просверлили дырку и вытянули оттуда все мысли. Высококвалифицированный психиатр запутался сам в себе и не знает, что будет дальше. Не знает.

***

На часах было три ночи, и Зейна разбудил его мобильный телефон. Стандартная мелодия его так чертовски сильно раздражала, что он проснулся из-за этого. Он, кстати, выпил после работы и достаточно для того чтобы вырубиться, но видно не достаточно для того, чтобы не слышать надоедливую мелодию. Малик поднял трубку, и первое что он услышал это: — Забери меня отсюда. Забери меня, Зейн. Забери, пожалуйста. Забери меня, — тараторил на том конце блондин. — Найл, где ты? Успокойся. — Ты заберешь меня, Зейн? — Скажи где ты, и я заберу тебя. — Я... Я возле какой-то кофейни. Я не знаю. Здесь синяя неоновая вывеска и всё такое яркое, — ответил Хоран. — Прочитай название кофейни, Найл. — Я не... Я... Я не могу его прочитать. Не могу, Зейн. Не могу. Забери меня. Я должен умереть в пятницу. Через две недели, а не сейчас. Забери меня. — Успокойся. Сделай глубокий вдох и выдох. Тише. Всё будет хорошо. Я заберу тебя. Прямо сейчас я приеду. Обещаю. Стой там, Найл. Возле той синей вывески, — говорил Зейн парню на том конце провода. Малик не отключался и продолжал слушать дыхание ирландца. Он пожалел о том, что всё-таки выпил. Теперь ему придётся брать такси. Ну и ладно, ничего страшного. И, кажется, Зейн понял, что именно за кофейня. Он гулял там однажды со своей младшей сестрой. Он надеется, что это оно. Голос Хорана был таким потерянным и разбитым и... Чёрт, Зейн строил многое в своей голове, и он догадывался, что не так с Найлом. Он делал разные записи, он анализировал парня, и Зейн, возможно, в курсе того, что же с блондином такое. Он попытается выяснить больше и попытается помочь ему. Он обязан помогать своим пациентам, или же этот парень нечто большее, чем просто пациент?