the voices in my head

Любовь разрывает нас на куски. Любовь. Она разрывает нас на мелкие кусочки. Любовь. Грёбаная любовь сжирает нас изнутри. Любовь.

— Остановись сейчас же. Прекрати это. Хватит, Найл. Прекрати винить себя, чёрт возьми, прекрати, — кричал Малик. Он гнал как сумасшедший, он даже в первый раз в жизни проехал на красный. Он — сдержанный и всегда ничего не нарушающий доктор впервые нарушил кучу правил. Слава Богу, что его никто не остановил, иначе его сердце бы не выдержало и разорвалось. Да, он бы умер от разрыва сердца, потому что не успел спасти мальчика, который так прочно засел в его мозгах. Прочнее некуда. Зейн вылетел из машины, паркуя её на другой стороне моста, и побежал в сторону Найла. В руках блондина был ствол. Он стоял за перилами моста, держась одной рукой за них, а второй рукой прижимал к себе ствол. — Успокойся, пожалуйста. Дыши. Дыши, чёрт возьми, Найл, — Зейн пытался не кричать, но у него ни черта не получалось. Он был напуган до чертиков. Его первый пациент, который доводит его до такого состояния. Всё бывает впервые, чёрт подери, думает Зейн. — Не подходи ко мне, иначе я выстрелю, — сказал Найл и приставил ствол к виску. — Пожалуйста. Найл, пожалуйста. Ты сильный, не позволяй своим страхам давить на себя. Не позволяй им. Ты хозяин своего тела и только ты, — успокаивающе говорил Малик. — Откуда ствол, малыш? Откуда он? — спрашивал Зейн. Малыш. Малыш. Малыш. Это слово сейчас крутилось у младшего парня в голове снова и снова, делая в его мозгах водоворот. — Это... Это отца Гарри. Он полицейский, и я просто... Я просто схватил его и... — Найл, успокойся, смотри, я стою на достаточном расстоянии от тебя? Или, может, ты разрешишь мне подойти ближе? — брюнет делал маленькие-маленькие шаги к Хорану. — Стой, где стоишь, Зейн, — крикнул блондин. Это не может закончиться так, думал брюнет. — Ты написал мне, что твои чувства взаимны, что ты... — Молчи. — Найл, не бойся открыть себя. Не бойся этих чувств. Ты должен жить, Найл. Ради брата, ради матери и отца. Ради них ты должен продолжать снова дышать полной грудью. Ты не виноват. Ни в чем не виноват, Найл. Не нужно прокручивать в своей голове кучу вариаций того: «а что бы было, если». Пожалуйста, Найл, опусти ствол. У Зейна уже срывался голос, а с неба срывался дождь. Погода будто знает, что здесь происходит нечто плохое и добавляет ещё больше драмы. Темное небо затопило чернотой, а на мосту горели яркие красивые огни. Так как и хотел Найл, чтобы всё было красиво. Ему всего двадцать. Сегодня ему исполнилось двадцать. Он ещё слишком молод. Он ещё слишком мало увидел. Он... Зейн не может поверить в то, что сейчас случится. Хоран отрывает ствол от виска и направляет дуло в свой рот. Один. Два. Три. Найл спускает курок, а Зейн зажмуривает глаза и падает на колени. Небо наконец-то прорвало, и полил холодный проливной дождь. Зейн чувствует себя опустошенным. Зейн понимает, что только что произошло, но вот только... Зейн включает свои мозги. Выстрел. Выстрела не было слышно. Его не было. Не было. Малик открывает глаза и видит Найла. Живого Найла. Он плачет. Его слёзы смешиваются с дождем, и Зейн бежит. Зейн отбирает у него ствол и вытягивает его, крепко обнимая. Блондин бьет его в грудь, он дергается и пытается вырваться, но Зейн сильнее. Зейн не отпустит. — Ты будешь жить. Мне наплевать, что ты не можешь. Ты будешь жить со мной и принимать чертовы таблетки от депрессии. Она пройдет. Ты снова начнешь улыбаться и жить как обычно. Ради всех тех, кто тебя любил. И любят. Дождь хлестал как из ведра. Одежда была насквозь мокрая. Скорее всего, они заболеют, но это не страшно. Это ничто по сравнению с тем, что случилось ранее. — Найл, — брюнет поцеловал Хорана в губы под дождем, чувствуя разливающее тепло внутри себя. Такое возможно? — Я люблю тебя, — сказал блондин, утыкаясь в мокрое плечо Малика. — Найл, всё будет хорошо. Всё будет хорошо, — быстро проговаривал Зейн. — Ты и вправду родился в рубашке, малыш. Обещай мне, что будешь жить. Обещай. — Зейн. Я не могу обещать, — ответил блондин. Малик потянул их в сторону машины. Зейн усадил парня на пассажирское сиденье рядом с собой и, когда закрыл его дверь, сел сам на водительское, всё ещё держа в руках ствол. — Я не обещаю, но попробую. Не бросай меня только, как остальные и... Мы не поедем, пока не закончится дождь. Мы никуда не поедем, — говорил Найл. Зейн лишь кивнул. Он сделает, что угодно ради него. Что угодно ради парня с небесно-голубыми глазами. Вот так просто мальчик выжил. Мальчик на самом деле родился в рубашке и какие-то высшие силы никак не хотят забирать его к себе. Так думал Найл, что его будто держат здесь и не дают уйти, но... Скорее всего, мальчик искал парня. Искал прекрасного доктора, который любит черный чай и ненавидит зелёный. Который любит хорошую музыку и обожает Joy Division. Мальчик нашел Зейна. Как мальчик выжил? Очень просто. Затвор в стволе был не до конца открыт и произошла задержка. Найл счастливчик, родившийся в рубашке. Найл встретил на приеме у психиатра парня. Прекрасного парня. Зейн Малик — его лечащий врач, которого он полюбил. Они будут лежать на персидском ковре в доме Зейна и слушать прекрасных Joy Division. Возможно, пришло время открыть свое сердце. Найл откроет его Зейну полностью. Малик надеется, что блондина больше не придется спасать, но, а если и так, он спасет. Он не отпустит. Книга наконец-таки раскрылась, и Зейн может читать её днем и ночью, попивая вместе с этой книгой черный чай, вместо зелёного.