Verba volant, scripta manent.

Удар слева. Справа. Сильнее замах. Секунда – вытереть пот, струящийся по вискам. Раз-два. Фокус – на руках, на балансе. Стив выдохнул, обнимая боксерскую грушу и прислоняясь к ней лбом. Который раз он здесь? Сколько уже он не может спать, прислушиваясь к шуму нового Нью-Йорка за окном? Сколько еще будет каждый день гипнотизировать номер ее телефона, который списал с ее досье, думать о том, сколько времени сейчас в Англии, и молча смотреть на телефон? Роджерс со всей силы ударил по груше и она, отскакивая, отлетела к дальней стене. Капитану Америке нельзя быть слабым. Нельзя бояться. Боль проходит за считанные секунды. Главное – закрывать тех, кто рядом, щитом или собой. Он сам – живой щит. Никогда не нападает, но, неуязвимый, должен успеть закрыть собой тех, кто нуждается в его защите. Никогда не атаковать первым, но, если нужно – защищать. Бороться. Он борется с самого детства – надо же было как-то выживать щупленькому мальчишке, которого во дворе и в классе били все, кому не лень. Потому что будто сам напрашивался - не убегал. Какой-то сумасшедший внутри его головы твердым голосом с нотками металла твердил ему – бежать – нельзя. Этот же голос твердил ему то же самое, когда он, уже супергерой и символ Америки, сражался с фашистами. Первые дни после пробуждения в двадцать первом веке он чувствовал себя самым одиноким в мире. Что, в общем-то, логично. Когда Мария Хилл, девушка в форме и с мужским характером – смотрите-ка, какая ирония – начала проводить с ним больше времени, чем было положено для «адаптации» устаревшего супергероя в настоящем времени, Стиву показалось, что одиночество отступило. Конечно, сравнивал ее с Пегги – а как было не сравнить, когда, на первый взгляд, у них было столько общего. Обе служили в спецслужбах. Обе носили исключительно форму. Обе темноволосые. Обе сильные и уверенные в себе. Но все это было только на первый взгляд. Та была чрезвычайно женственна в этой строгой военной форме, ее так и хотелось прижать к груди, закрыть от невзгод и бед. Эта же, казалось, не вылезала из форменного комбинезона, обтягивающего стройную и подтянутую фигуру подобно перчатке. Казалось, она специально старается убить в себе малейшие проявления женственности. Отсюда и полное отсутствие косметики - в то время как ту невозможно было увидеть без ярко-алой помады. Одна видела в нем Капитана Америку, борца за свободу, героя. Второй же, казалось, нравилось проводить время с простым скромным парнем – Стивеном Роджерсом и, казалось, она не особо заботилась о том, что сидит в кафе или гуляет за руку с Капитаном Америкой. Когда в своем кабинете, не поднимая глаз с поверхности стола, Мария сказала, что им нужно расстаться, Стив почувствовал, что та ниточка между ним и этим новым миром, которая только начала крепчать, оборвалась. Он снова один. Возвращаясь в комнату, Стив вспомнил, что одиночество появилось куда раньше, еще до его пробуждения. Оно родилось вместе с ним и не покидало его ни на минуту. Пегги обещала ему, что он не будет одинок. Она не выполнила своего обещания. Герои всегда одиноки – кто же сказал ему это? Или он где-то это прочел? Он всегда будет чувствовать себя чужим здесь. Мария обещала ему, что он освоится и привыкнет. Она тоже не выполнила своего обещания. Достав из сумки бутылку воды, парень утолил жажду и сел передохнуть на скамью. Пикнул таймер на телефоне в фиолетовом резиновом чехле в форме черепахи. Стив с усмешкой сунул его в боковой карман сумки… Как-то вечером, отправляясь, как обычно, на тренировку в спортзал на базе, ЩИТа, Роджерс увидел, что по плазме в коридоре шел матч четвертьфинала Кубка Америки. Окленд Атлентикс против Нью-Йорк Янкиз. Стив застыл на минуту, внимательно следя за игрой. - Прощай, моя двадцатка, поставленная на Янкиз. Отвратительная игра, - донеслось с небольшого дивана в углу. Стив обернулся на голос. Кажется, он видел несколько раз эту девушку, снующую по коридорам ЩИТа. Ассистентка Коулсона. Дэнни? Дейзи? - Я припомню игры и похуже, - с усмешкой ответил Роджерс, садясь на подлокотник дивана и опуская спортивную сумку на пол. Это стало их маленькой традицией – смотреть игры Кубка на плазме в коридоре, перебрасываясь комментариями об игре. В вечер финала Дарси подарила ему фиолетовый резиновый чехол для мобильника. - Ты его три раза только за этот вечер уронил, - заметила она. Дарси ничего не обещала ему. И Роджерс прекрасно помнил, что герои всегда остаются одинокими. Но, глядя на этот дурацкий фиолетовый кусок резины в руке, парень усмехнулся и покачал головой. Не то, чтобы ему хотелось, чтобы о нем заботились, нет, он точно к такому не привык, но все же приятно же… Правда, приятно. Передохнув, Стив поднялся и снова принялся с силой наносить удары по новой груше, когда за его спиной раздались шаги. - Бессонница? – послышался голос Фьюри. Стив не сомневался, что ЩИТ ни на секунду не упускает его из виду. Однако он не ожидал, что директор ЩИТа посетит его сам. Каким-то шестым чувством, не иначе как интуитивно, Роджерс почувствовал, что что-то случилось. Произошло. И невольно усмехнулся. Да уж, неужели его решили вернуть в мир? Этот вопрос он и задал Нику Фьюри. Вот только ответ был несколько неожиданный. Тессаракт. Тот самый проклятый куб, который он утопил, хоть и не специально, в океане. Его нашли и, судя по словам директора, еще давно. А сейчас Тессаракт похищен и - Стив чувствовал это - это принесет им немало головной боли.