Cold

*** – Я не Баки! – закричал я так громко, как только мог. Почему он преследует меня? Что ему нужно? – Нет, послушай же: ты сержант Джеймс Барнс. Мы дружим с детства… – Замолчи! – я ударил его в челюсть, а затем под ребра. – ЗАМОЛЧИ! Он блокировал все мои удары, но сам не нападал. Парень отрывками выкрикивал фрагменты биографии, которая, по его мнению, была моей. Он был уверен в этом: в том, что меня зовут Джеймс Барнс, что мы знакомы с детских лет, что я добровольцем пошел в армию, после нападения на Перл-Харбор. Он говорил, что мы сражались бок о бок, что я погиб… что все думали, будто бы я погиб. Но я знал лишь то, что со мной что-то не так. Я понимал это, но никак не мог исправить, а потому все, что говорил сейчас этот человек, вызвало во мне лишь гнев. Он рос, расширялся, заполняя все мое сознание, заставлял думать только об одном: убить! – Баки… Перехватывая нож поудобней, пытаюсь вспороть ему горло. Но он ловко уходит от моих ударов, подставляет щит. Щит… я его помню. Или мне кажется, что помню. В голове проносится череда каких-то смутных образов, которые невозможно опознать. Будто кадры старой потертой кинопленки, которую крутили в кино по воскресениям. Размытые образы, приглушенные звуки… не могу понять, что это. Делаю выпад. Парень в костюме хватает мою руку и заводит ее за спину, не давая воткнуть нож ему в бок. Попытки вырваться терпят фиаско – солдат сильнее, чем я мог предположить. – Послушай! Они что-то сделали с тобой. Они промыли тебе мозг. – Кто «они»? – Гидра. В голове вновь вспыхивают картинки: более четкие, более яркие и более реальные. Боль в левом локте. Холод. Красное на белом. Темнота. Люди, они куда-то несут меня. Комната, человек в халате, что-то металлическое в моем левом плече. Улыбка и поздравления елейным змеиным голосом. Я вырываюсь. Правая рука онемела, поэтому наношу удары другой. Противник подставляет щит. Лязг металла. Я смотрю на свою руку, словно видя ее впервые. Те ощущения; это из-за руки. И снова череда нечетких кадров. Мои руки, что с ними? Это перчатка? Нет. Рука сжимается на чьей-то шее. Хруст и вскрик. И снова тот змеиный голос: «С пробуждением, сержант Барнс». Барнс. Так, он сказал, меня зовут. Сержант Джеймс Барнс. Это я? Это значит все, что сказал этот парень, правда? Нет, этого не может быть. НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! Вновь бросаюсь наносить удары. Хаотично, бессмысленно и бесполезно, с одной лишь мыслью, повторяемой тихим озлобленным шепотом: – Не может быть. Противник уворачивается, легко уходит из-под ударов, но все еще не наносит ответные. Что-то говорит, но я не слышу. Не слышу ничего, кроме одного единственного слова. «Барнс». Оно приводит меня в бешенство, и я опрометчиво бросаюсь прямо на него. Солдат наклоняется, проскакивает под моей рукой и со спины наносит один единственный удар. В затылок. Основанием ладони. Короткая вспышка боли. Я падаю на землю, покрытую тонким слоем снега. Из разбитого о землю носа течет кровь. Ветер обжигающее холодно хлещет по лицу, треплет волосы, пачкая их кровью. И все как тогда: Холод. Красное на белом. Темнота.