Огни Билджвотера

Откуда-то с моря ветер принес тяжелые свинцовые облака, и вот уже полдня моросил мелкий противный дождь, заливая последние пожарища после бойни, устроенной людьми Сары Фортуны. Дождь был холодным, будто на улице стояло не лето, а поздняя осень. Впрочем, это никак не мешало жизни Билджвотера, который начинал понемногу приходить в себя. Может быть, обитатели города до такой степени привыкли к сырости, что просто не заметили такого подарка погоды. Правда, факелы, которые освещали мост Мясника, иногда вспыхивали и шипели, угрожая погаснуть в любой момент. Но состояние освещения, оставленного путникам, чтобы они не попали в полумраке в беду, в последнее время мало кого интересовало - уровень правопорядка в городе пока что стремился к отрицательной отметке. Хотя Билджвотер и так был родной матерью всего того, что отрицало приличное общество. Каждая девушка здесь рождалась шлюхой, а мужчина – пиратом. Пираты, контрабандисты, убийцы, разбойники, проститутки – вот чем были богаты эти острова. Но это ничуть не мешало Билджвотеру служить основным перевалочным пунктом в торговле между государствами. Малкольм Грейвз здесь родился. Он никогда не знал своих родителей. Как ему сказали, родная мать оставила его на пороге таверны младенцем, даже без имени. Все, что нашли в корзинке при нем – это бутылку молока, щедро разбавленную любимым здешним напитком – ромом. Билджвотер издавна славился на весь мир качественным ромом и сладостями, которые производили на основе этого алкогольного напитка, но сам Грейвз прекрасно понимал, для чего нужно было такое «молоко», которым кормила его «мать». Да была ли та женщина, что бросила его на пороге таверны, действительно его матерью? Билджвотер был большим городом. Совсем недавно им правил некоронованный король - пират Гангпланк, но даже он редко касался разборок между местными бандитами-одиночками и группировками, если они не лезли в его «бизнес». А таких дураков действительно не было. Бандитских шаек в городе хватало, но они как-то умудрились поделить город между собой на сферы влияния, предпочитая не сталкиваться друг с другом. Одним из промыслов таких банд было попрошайничество. Местные жители почти не обращали внимания на многочисленных нищих, но вот заезжие простачки нередко раскошеливались перед несчастным немытым сиротой. Очень часто в доках можно было встретить «бедных матерей», которые носили при себе грудного ребенка, выпрашивая милостыню. И мало кто задумывался о том, что ребенок в руках женщины был пьян, а иногда уже и мертв от огромной дозы алкоголя, которую в него вливали, чтобы он своими голодными криками не мешал матери «работать». Грейвз старался не думать о том, что когда-то он был одним из таких детей, которыми зарабатывали золото, утекавшее в карманы хозяев города. К тому же прошлое осталось в прошлом. Пусть и не все. Стрелок до боли в легких вдохнул сигаретный дым, осматриваясь. Город не скоро восстановится после разрушений. Гангпланк мертв, Сара Фортуна постаралась стереть с лица земли все, что могло напоминать о нем, нашла каждую его «шестерку» и лично пристрелила. О да, эта женщина добралась до своей мести, как кот до кринки со сметаной. И, похоже, не может успокоиться. Грейвзу просто повезло, что она пока еще его не поймала. Люди шептались, что она не станет трогать тех, кто не связан с людьми старого пирата. Но Фортуна твердо решила сделать из Билджвотера процветающий город, стать его королевой, а, значит, выдохнув и успокоившись, она непременно примется за всех бандитов и тех, кто давно вне закона, и погонит их поганой метлой из этих мест. Время поджимало. У Малкольма на такое был нюх, а это значило, что надо было уходить из города. Но здесь его держало одно незаконченное дельце, из-за которого он чуть не расстался с жизнью. У этого «дельца» имелись дьявольские голубые глаза, ехидная улыбка и море самомнения. Прошло долгих десять лет. Десять лет каторги, пыток, унижения и попыток выжить лишь одной мыслью - о мести. Грейвз искал Фейта во многих городах, но шулер умудрялся от него прятаться. Каждый раз, как стрелок почти настигал своего бывшего друга и напарника, тот внезапно ускользал. А тут Фейт внезапно снова появился в Билджвотере. Почти трое суток Грейвз без сна шатался по кабакам, тем, где карточная игра идет по-крупному, в надежде поймать этого проклятого цыгана и прострелить ему башку, но о том не было ни слуху ни духу, пока кое-кто из «шестерок» Фортуны не сболтнул лишнего. Это было чертовски опасно, но месть, обида и ненависть захлестнули Малкольма, когда он увидел Фейта, крадущегося тенью у складов Гангпланка, он действительно был готов разнести ему голову одним выстрелом, но сдержался. О, как ему хотелось подойти к этому сукину сыну и высказать все в лицо. А потом все завертелось так быстро, что в себя Грейвз пришел уже привязанным к пушке, идущим ко дну, когда наверху горели корабли и шла перестрелка. В голове билась всего одна мысль, что Фейт его не предавал. Была ли это очередная ложь, Малкольм не знал, не верил до последнего момента, когда увидел рядом с собой под водой этого придурка с украденным кинжалом Гангпланка. Что он хотел сделать? Добить его? Додумать эту бессмысленную цепочку Грейвз не успел, алые всполохи погасли в его глазах в тот момент, когда Фейт стал судорожно ковырять проклятым кинжалом, из-за которого они попали в эту заварушку, замок на цепи. Потом он помнил, что его тащили по песчаному берегу, где-то все еще слышались выстрелы. Он открыл глаза всего один раз, чтобы увидеть эти проклятые голубые глаза и снова отключиться. Окончательно Грейвз пришел в себя, когда к нему подобралась прибрежная крыса с намерением отгрызть ему ногу. Малкольм пошарил рядом с собой, но потом вспомнил, что его ружье ушло на дно вместе с кораблем Гангпланка, поэтому метким пинком отшвырнул от себя обнаглевшее животное. Он был один на берегу, смотрел на горящий город и не понимал, что происходит. В голове была сотня вопросов, на которые он не мог дать ответа. Кроме многочисленных факелов, мост Мясника украшала парочка раздувшихся от сырости висельников. Кто были эти ребята и почему они перешли дорогу Фортуне, Грейвз не знал и знать не хотел. Рядом с повешенными на сваленных в кучу ящиках играли дети. Трупы, убийства, разлагающаяся падаль были тут столь привычным явлением, что не удивляли никого. Малкольм прошелся по мосту, то и дело поглядывая на людей, спешивших по своим делам. Пару раз пугнул огромных крыс, которые частенько питались уснувшими пьяницами. Страшные животные – помесь крыс и акул – то и дело подбирались к ребятне. Их манил голод, но инстинкт самосохранения заставлял прятаться в темноте и выжидать. А дети продолжали играть во что-то, совсем не замечая происходящего вокруг. Грейвз подошел поближе, сначала безразлично смотрел на ребятню, а потом внезапно осознал, что дети играли в карты. И когда стрелок увидел колоду, внутри что-то перевернулось. В мире были тысячи игральных карт, они продавались на каждом углу, но эту колоду он узнал даже спустя десять лет. Эти карты он подобрал тогда на складе, такая карта спасла жизнь Фейту, да и ему самому. Рубашку колоды украшали причудливые символы, похожие на те, что порой начертаны на ионийских кораблях, только более мудреные. Сусальное золото на них было поддельным, но оно всегда сверкало, как настоящее, когда Фейт творил свою магию. - Эй, парень! – он схватил одного из мальчишек за руку. Тот испуганно вздрогнул, замер, не решаясь вырываться. – Откуда у тебя эта колода? - Я ее не украл! – испуганно пискнул мальчишка, а потом махнул рукой куда-то в сторону. – Там один знатный господин показывал всякие фокусы с картами. А потом отдал ее мне. - Как он выглядел? – сердце Малкольма почему-то забилось сильнее. Неужели этот придурок еще не сбежал из города, как всегда? - Красивый, - помедлив, ответил мальчик, - одет богато, плащ, красный жилет. Шляпа. И рубашка такая… чистая. Порывшись в кармане, Грейвз достал пригоршню золотых монет, высыпал их в ладошки мальчику: - Это тебе за колоду. Паренек и его друзья удивленно таращились на стрелка, не веря, что сейчас их простую колоду купили за такую приличную сумму. Да они явно не доставали столько золота из карманов простаков даже за целый день своей «работы». - Вы уверены, сэр? За эти деньги можно купить сто таких колод. - Ты преувеличиваешь! – Грейвз дружелюбно потрепал мальчишку по голове и спрятал в карман колоду карт Фейта. Тобиас, сукин сын, все-таки не сбежал из города. И сейчас намеренно привлекает к себе внимание. Чего он хотел? Если поговорить, то можно было не убегать. Неужели правда боялся его гнева? Это была его излюбленная тактика – просто сбежать, зная, что рано или поздно он, Грейвз, остынет, а потом преподнести свои доводы на блюдечке. Но эту злость Малкольм в себе копил почти десять лет, а, значит, Фейту придется потрудиться, чтобы все объяснить. *** От сомнительной компании рыжей проститутки Фейт отказался и, прихватив недопитую бутылку рома, поднялся наверх - туда, где над шумной таверной располагалось несколько более-менее "приличных" комнат. Хотя назвать их приличными можно было только с натяжкой. Маленькие, места хватало разве что на скрипучую кровать, небольшой стол и стул, который служил гардеробом. Иногда даже можно было выпросить ванну, правда, не с такой уж и горячей водой, чтобы в ней долго нежиться. Но все-таки это было одно из неплохих мест в Билджвотере, потому как другие были еще хуже. В комнате одной из таверн на самой окраине города полночи приходилось гонять крыс, а в другой клопы были готовы обглодать тебя до костей. Про остальные Твистед и вспоминать не хотел. После нескольких выигранных партий в карты Фейт просто потерял интерес к игре. Так происходило постоянно, на протяжении нескольких лет, которые превратили его из обычного шулера в вора, способного выполнить самые сложные поручения. Рискованные, опасные, заставляющие балансировать на грани жизни и смерти. Чем сложнее было задание, тем с большим рвением брался за него Фейт, словно старался вернуть себе интерес к этой жизни. Твистед остановился и пьяно усмехнулся. Как же когда-то было здорово обирать пьяных дураков - вдвоем. Тот выплеск своеобразного адреналина, когда они играли роли незнакомых картежников, случайно севших за один стол, только им двоим известные сигналы и жесты, почти интимная близость. Во всем этом была своя романтика и свой огонь. А теперь все стало блеклым, и Фейт брался за карты лишь тогда, когда карман начинал пустеть. То же самое было и с сексом. Только когда совсем становилось невмоготу, он напивался и находил себе сносную шлюху на ночь. Обязательно напивался, будто этот крикливый драчливый идиот въелся в его кожу своим постоянным запахом сигарет, пороха и вкусом хорошего рома на губах. Фейт знал, что все это время Грейвз искал его. И осознавал всю силу его гнева. Он надеялся, что настанет момент, когда Малкольм остынет и начнет думать головой, а не кулаками, тогда можно будет поговорить. Фейт также знал, что поступил с ним скверно, что со стороны это выглядело, а, может, и правда было предательством. Был ли у него выбор? Конечно, был. Тогда Грейвз заупрямился сильнее, чем обычно. Если бы он его послушал, ничего не случилось. Он заигрался, а потом началось все это. Но Твистед знал, что если бы отказался от сделки, тот ублюдок нашел бы кого-нибудь посговорчивее. И вместо тюрьмы Грейвза ждала бы пуля. Или еще что похуже. Тогда ему казалось, что он держит ситуацию под контролем, но сильно ошибался, ибо враги оказались намного умнее его. Наивно полагая, что поможет Грейвзу сбежать, Фейт едва сам не расстался с жизнью. А дальше уже произошло то, что произошло. Он и сам понимал, что нельзя уже просто так прийти и сказать «прости». Доверие сложно вернуть, поэтому Твистед ускользал каждый раз, когда гнев Малкольма почти настигал его. Он просто не мог придумать правильных слов, не знал, как заговорить, пока не оказался частью плана Сары Фортуны. Фейт не ожидал, что все так повернется, что Грейвз настигнет его столь внезапно. Если бы этот придурок знал, насколько тяжело ему было тогда сохранить самообладание. Да, черт возьми, он едва не убился, когда, как полный идиот, сиганул с моста. Но в тот момент, когда Фейт стоял на перилах, готовый прыгнуть, он увидел что-то в глазах Малкольма. Нет, то была не ненависть. Он слишком хорошо знал этого человека. Если бы хотел убить, то убил бы. Но он позвал его, позвал! Да так, что даже внутри самого Фейта что-то перевернулось. Он десять лет не слышал своего собственного имени. Уже давно не было в живых тех, кто его знал. И эту тайну, тайну своего имени, он доверил только этому человеку. Тело до сих пор покрывали синяки и ссадины, а руки порой дрожали при воспоминании о том, как он пытался открыть кинжалом замок, понимая, что может не успеть, и тогда просто захлебнется в воде на пару с Грейвзом. Но вот о собственной персоне он тогда не думал, просто тащил Малкольма на себе, надеясь, что тот не умер. Может, не стоило тогда уходить с берега, остаться рядом с ним. Фейт просидел рядом с ним почти час, склонившись, прислушиваясь к дыханию. Он дышал, это было самым важным. Перед тем, как снова сбежать, Фейт не удержался, поцеловал его, запустив пальцы в мокрые волосы, сжав их сильно, потянув на себя. Но Малкольм так и не пришел в сознание. Может, и к лучшему. Был ли он еще в гневе, Твистед не знал, поэтому решил дать ему пару дней, чтобы собраться с мыслями, а потом оставил колоду карт беспризорникам. Он не сомневался, что Грейвз будет искать его в городе. На втором этаже таверны не было света, поэтому Твистед добирался до своей комнаты практически на ощупь, пару раз споткнувшись о кривые половицы. Порывшись в кармане, он нашел медный ключ, повернул его в замочной скважине, продолжая свободной рукой рыскать в кармане в поисках спичек. В темноте, царившей в комнате, главное было не упасть - где-то дальше на столе стояла небольшая свеча. Но войти в комнату Фейт не успел. Мощный удар кулака в челюсть сбил его с ног. И хоть как-то отреагировать ему не дали - сгребли за грудки, втащили в комнату, захлопнув двери. - Может, хватит уже бегать, сукин ты сын? Я не в том возрасте, чтобы гоняться за тобой! Фейт помотал головой, все еще считая звезды в глазах от удара, а потом по инерции облизнул губы. Почувствовал знакомый привкус крови. - Ты мне губу разбил, придурок. - Что? Не будешь в таком виде нравиться мужикам, а? В темноте чиркнула спичка, а потом огонек заплясал на фитиле свечи, освещая тусклым светом небольшую комнату. Грейвз стоял у стола спиной к Фейту, снимал с себя плащ. Тот осторожно поднялся с пола, понимая, что на этом их драка окончена, попытался вытереть кровь с лица рукавом – в любом случае рубашка была уже безнадежно испорчена. - Ты быстро меня нашел. - Я все еще помню, насколько сильно ты ценишь комфорт, Тобиас. А в этом городе не так много мест, которые могли бы удовлетворить твой вкус, - Грейз наконец повернулся к нему. – Мне кажется, нам надо поговорить. Ты так не думаешь?