Вынужденный брак

Джаред развел вокруг него бурную деятельность, о чем-то разговаривал с врачами, с медсестрами, заявил, что ночевать будет здесь, и никто его отсюда не вытащит никогда! А когда они оставались вдвоем – рассказывал, как они отсиживались с Майком на озере, в дачном домике, как они искали, как нашли, как Джаред все время думал, что Дженсен не захочет слушать его, как боялся, что ему не поверят, а Дженсен слушал и отдыхал. Информация куда-то там откладывалась, нельзя было сказать, что пропускал мимо ушей, но это все было неважно. Главное, как смотрит Джаред на него, как поправляет подушку, как хватает за руку и смотрит, смотрит. Больно было улыбаться, но рот сам разъезжался, и Джаред испуганно накрыл его губы теплой ладошкой, прошептал: – Не надо, ну. Тебе же больно. – Страшнее не стану, – дождавшись, пока уберет руку, сказал Дженсен, Джаред чуть не расплакался. – Чего ты? – удивился искренне. – Ты не страшный. Снова тянуло губы, Джаред наклонился над ним, поцеловал, прошептал взволнованно: – Скорее бы домой. Хочу домой. Хочу... ... тебя – повисло в воздухе. Дженсен заснул в эту ночь беспробудно. Еще через неделю со скандалом ушел из больницы – некогда, столько дел, суд, Джаред конечно справляется, золото, а не муж! И помощник у него отличный, был бы еще не так хорош собой этот Майк, но это частности, стерпеть можно. Хотелось скорее домой, к невысказанному вслух обещанию, к Джареду. Ужинали вместе, Джаред прибежал домой сразу, как узнал, что Дженсен сбежал из больницы, склочничать не стал, притихший, не раздеваясь присел на стул и зачарованно смотрел-смотрел как Дженсен ест. Дженсена смущал этот взгляд, беспокоил, горячил, отбивал аппетит, он хорошо знал, как выглядит сейчас – лицо все в синяках, добавились к шрамам, тот еще красавец. Но почему-то совсем не беспокоился – взгляд Джареда говорил ему о другом. Так смотрят на любимого, так смотрел на него когда-то давно Тревис, и теперь – не было больно при воспоминании о первом муже. Он словно стоял за плечом, благословлял, и говорил тихонечко – будь счастлив, Дженсен. Дженсен бросил вилку, нож, подошел к Джареду, взял его за руку. Молча потянул на себя – Джаред встал с кресла и уперся ему лбом в плечо, обнял-вцепился, всхлипнул. Джаред оказался звонким в постели, кричал самозабвенно, насаживаясь на член, и не скажешь, что девственник, видно, давно был готов, и очень хотел именно этого альфу – раскрылся весь, потек, не отпускал, держал крепко дженсенов узел, и все бормотал счастливо-неверяще – мой, наконец-то! Мой... Никуда теперь... мой. Дженсен целовал своего омегу, ласкал, не отпускал тоже – твой, всегда был, сразу, навсегда. Силы удесятерялись, Дженсен не мог насытиться, Джаред таял под ним, кончал многократно, и страдал лишь оттого, что не залетит сразу – течка через три месяца, а он ведь обещал детей, обещал и не сделал, ничего не сделал, негодный, глупый муж. Дженсен возмущенно рычал – так себя не ценить? Если бы не ты... Если бы не ты, как бы я жил? *** Снова вернулась Данниль, Дженсен не смог ее прогнать. После начала полноценной семейной жизни он не находил сил принимать суровый, неприступный вид, он расслабился. Улыбался, не задумываясь о том, как некрасиво искажается его лицо, смотрел весело, и внезапно с удивлением понял, что подчиненные относятся к нему иначе. Улыбаются в ответ, и не спешат удалиться. Ему стало легче общаться с людьми, они словно перестали замечать его уродство, а может и не видели никогда? Видели просто угрюмую маску. Рассказав все новости, она свернула на любимую тему, и в этот раз Дженсен прислушался к ней. Почему бы не встретиться с Морганом? Почему бы и нет. *** Джаред изнывал от беспокойства и обиды – какие могут быть секреты от него?! Он же законный, единственный муж, самый близкий родственник, и между прочим беременный! Дженсен уехал сразу после течки, они устроили славный секс-марафон, и при воспоминании о нем все еще сладко трепетало в животе, и ныл зад, бог мой, как же это было прекрасно. Уехал, ничего не объяснил, сказал, Джаред все узнаешь потом, и месяц ни слуху ни духу! Стерва Данниль скалилась, ничего не объясняла, Джаред готов был убить эту сучку. От убийства останавливало лишь то, что эта рыжая считалась подругой Дженсена. Ладно, ладно – мстительно твердил Джаред, бросая бесполезный телефон – Дженсен не отвечал. Мы еще встретимся, и я ох, как буду недоволен! Жаловался Майку, но, видно, все альфы имели в крови ген бессердечия, Майк хладнокровно советовал: – Да ладно тебе, Джаред. Отдохни пока без него. Отдохни! Как можно «отдохнуть» не зная, что делает, где находится муж?! Потом впал в меланхолию, и перестал всем отвечать на звонки, Данниль? Привет, Данниль. Оставь меня, нет, ничего не хочу. Отстаньте все! А потом снова разозлился, и решил – все. Хватит, идет в полицию, муж пропал, или лучше к сыщику, чтобы не смотрели как на дурака – как пропал, если звонит еженедельно, не объяснишь ведь – мне этого мало! Хочу его всего, сейчас, полностью! А не звонки раз в неделю, с туманными обещаниями – скоро буду. Выскочил на крыльцо, злой, чуть не упал, поскользнувшись, полетел было вниз, успел даже напугаться – как бы не навредить ребенку! Но как из ниоткуда возникла фигура у подножия лестницы, подхватила его, крякнув от тяжести, и Джаред мгновенно узнал этот голос. – Дженсен?! – Угу. Здравствуй, Джаред. Куда так спешишь? Джаред вспомнил обиду, снова обозлился, закричал страстно: – Подальше от тебя! От этого дома! Я устал один, устал ждать неизвестно чего! Где ты был?! – Я тоже скучал, – довольно ответил Дженсен, и притянул его покрепче к себе. Желание ругаться, скандалить растаяло мгновенно, Джаред чуть не заскулил, прижимаясь к своему альфе. Он так хорошо пах! Пах Дженсеном, пах его любимым альфой, спокойствием, силой... еще чем-то медицинским. Джаред усиленно засопел, принюхиваясь, картины одна страшнее другой начали рисоваться в воображении – альфа смертельно болен! Он скрывает! Что делать, как спасать?! Как заставить признаться? Дженсен погладил по спине, почуяв его панику: – Эй, эй-ей. Спокойно. Все хорошо, пойдем в дом, я все тебе объясню. Джаред не хотел отходить от вновь обретенного альфы, ни в какую, цеплялся за него малодушно, списывая всю свою истеричность на беременность, и все готов был принять, все-все, кроме смертельной болезни. – Скажи что с тобой все в порядке, – потребовал он, пока Дженсен чуть не на руках вносил его в дом. – Джаред, со мной все хорошо. Ты как? Как малыш? Джаред машинально положил руку на живот и тут же отскочил от Дженсена и обвинительно ткнул в него рукой: – Он нервничал! Он страдал, так же, как и я! Где ты был, папочка? Джаред требовательно смотрел на него, а Дженсен... Он как-то растерянно улыбался, и выглядел немного... странно? Свет в холле ярко освещал альфу, Джаред нахмурился, что-то не так? Непонятно. Дженсен покачал головой, и ослепительно улыбнулся. – Джаред, ты невероятный. И тут Джаред прозрел, увидел, что нет больше привычных шрамов, и при улыбке рот альфы не перекашивается, и глаза одинаковые. Ровная, чистая кожа, немного веснушек на носу, и эта кожа, белая, светлая, заливается нежным розовым цветом, альфа смущен? О, как мило. И облегчение охватило – не смертельная болезнь, какое счастье! Дженсен просто убрал шрамы. Мог бы так не стараться, Джареду нравилось и так, но какое облегчение, что не болезнь! Джаред подбежал к Дженсену, принялся обводить пальцем его смеющиеся глаза, губы, убирал палец от зубов, Дженсен шутливо пытался поймать его, приглаживал пальцем брови. Наверное, он очень красивый. Джаред так привык к альфе, так привязался, так полюбил, что не мог увидеть его некрасивым, оказалось, эта штука работает и в другую сторону. Он не мог сказать, стал ли красивее его альфа? – Тебе нравится? – спросил его альфа, и Джаред чуть не рассмеялся. Не стал смеяться, конечно, нет, отчего-то Дженсену казалось это важным, понравиться ему. Какое смешное слово – нравится. Оно ни на гран не отражало настоящего чувства, глубокого, сильного, которое жило в сердце Джареда – но раз Дженсен ставит вопрос так, то и отвечать надо просто. – Очень. Очень-очень нравится, Дженсен. Дженсен едва заметно облегченно вздохнул, а Джаред повторил с жаром: – Очень круто. конец