Разве демон не может любить?..

С самого утра поместье Фантомхайв напоминало растревоженный улей. Все бегали, норовя обняться или просто пролить слезу оттого, что леди Элизабет спасли. Она сидела в обеденном зале, весело болтая со своим женихом и слушая слезные речи или извинения (как настроение шло) Паулы. Сиэль невпопад кивал на ее фразы, строя умное лицо. Близилась ночь, а ему не терпелось скорее подняться к себе в кабинет, чтобы выслушать отчет Себастьяна. Дворецкий видел, как мучается его хозяин, но на выручку прийти не спешил, оправдываясь отсутствием приказа. Демон решил припомнить вчерашнюю ночь, хотя ему несомненно понравилось смотреть на его лицо так близко… А что было бы, если бы он обнял его? Хотя лучше об этом не думать – на лицо наползает предательский румянец, а внизу живота сразу что-то тянет… так сладко… «Странно, я и раньше близко прикасался к господину, в ванной, например, но ничего подобного не ощущал… Что же случилось? – думал он. – Как близко было его лицо… так хотелось обнять его, дать понять, что он не один… так, не думать! А если бы я поцеловал… НЕ ДУМАТЬ, Я СКАЗАЛ!» Наконец Михаэлис сжалился над тихо стонущим хозяином и вежливо отрезал: - Господин, прошу простить меня, спасение леди Элизабет бесспорно можно назвать чудом, но работе тоже нужно уделять внимание… Взгляд мальчишки ясно говорил «сподобился!»; он поднялся, и, вежливо попрощавшись с Лиззи, поднялся наверх… - Ксо! – Сиэль в бешенстве ударил кулаками по столу. Тот жалобно заскрипел, умоляя прекратить издевательства над раритетом. – Как Анжеле удалось уйти?! - Она же Ангел, господин. – Невозмутимо ответил Себастьян, наливая чаю и отрезая кусок изюмно-яблочного пирога. Сиэль, казалось, вот-вот расплачется. Еще бы! Он только нашел убийцу родителей, а она сбежала. А если они никогда ее не найдут? - Оставь меня одного, – приказал вдруг мальчик. Демон удивленно глянул на него, но повиновался. – И пригласи Барда. Дворецкий поскорее отвернулся к стене, чтобы его хозяин не увидел изумленно выпученных глаз. На какое-то время хозяин поместья остался один. И нет бы, чтобы подумать о своей затее рационально, так он еще больше уверился, что это сейчас необходимо. В общем, не суть. Через пять минут, аккуратно прикрыв за собой дверь, в комнату зашел Бард. На его лице читалась решимость выполнить все, что ни прикажет господин. - У меня есть к тебе дело, Бардрой. – Начал Фантомхайв. – Но проговоришься Себастьяну или еще кому – тебе конец… Себастьян волновался, Себастьян злился, Себастьян бесился, наконец! Он перебирал все варианты казней, которым подвергнет военного, когда тот выйдет и расскажет, чего хотел господин. Но прошел час, а затем и два, и три, а никто из заговорщиков не появлялся. «Можно его четвертовать, повесить, а еще лучше нарезать на мелкие кусочки и подать на обед Плуто. Или…» -додумать эту мысль дворецкий не успел. Наверху раздалась прощальная трель бьющейся бутылки, а затем пьяный смех. Барда. Подозревая самое худшее, дворецкий в мгновение ока возник перед дверью кабинета господина и пинком распахнул ее. После просмотра открывшейся ему картины, первой мыслью было все-таки сходить за тесаком и пообещать вкусный обед Плуто. Но затем он оглядел комнату более внимательным взглядом и вообще чуть не расплакался: Дорогущий персидский ковер был теперь в крапинку, из-за капель спиртного, пролившихся на него. Эти капли, видимо посчитав, что все еще не достаточно контраста, распространял пьяный в стельку, в сосиску, в дугу, в зюзю, в хлам, вдребезги, вдупель, до зеленых дракончиков, мертвецки, очень, Бард. Он что-то говорил, хихикал, периодически прикладываясь к бутылке вина. Кухонный фартук был безнадежно испачкан спиртным, а из-за цвета вина навевал холодок от воспоминаний о сказке про мясника-убийцу. Демон решительным шагом подошел к бедняге и, приподняв за шиворот, прорычал в лицо: - Где господин, забулдыга? Я тебя спрашиваю, пьянь подворотная! Бард что-то слабо промычал, махая рукой на стол. Дворецкий тут же отпустил его и подбежал к рабочему месту хозяина. Рывком отодвинув кресло, он увидел спящего Сиэля. Пахло от него, как от ликероводочного завода не самого лучшего качества, но Себастьян не обратил на это никакого внимания. Аккуратно уложив его на диванчик в кабинете, дворецкий семьи Фантомхайв скоренько отнес шеф-повара в его постель, прикинув уже, что сделает за спаивание графа. Затем вернулся в кабинет, и, взяв на руки спящего мальчишку, тихонько пошел в спальню. Да, завтра у него настроение будет не самое лучшее: и голова болит, и несносный дворецкий его увидел. Себастьян вздохнул. Раздеть господина получилось без проблем. После ванной, где он долго пытался удалить все остатки запаха пьянки и одновременно следить, чтобы господин часом не утонул, лихо надел на него ночную рубашку. Время от времени демон поднимал голову, чтобы полюбоваться на умиротворенное лицо хозяина. Уже накрывая его одеялом, Себастьян внезапно скользнул взглядом по губам мальчика. Они были слегка приоткрыты во сне… Он сглотнул. Присев на кровать, дворецкий аккуратно обнял его за плечи, крепко прижимая к себе. Господин откинулся назад, неосознанно положив голову ему на плечо. Затем обвил руками его талию и, повернув голову, потерся щекой о костюм. Себастьян тихо охнул от внезапно наплывших чувств. Вдруг решившись, он кончиками пальцев приподнял подбородок своего господина. Его лицо оказалось ближе, чем рассчитывал дворецкий. Внезапно в голове что-то щелкнуло и сознание помутилось. Плохо понимая, что делает, и вообще не думая о последствиях своего поступка, он поцеловал его… Мягко, нежно касаясь губ господина своими, он старался вложить в этот поцелуй свой многовековой опыт, все свои чувства. Дыхание сбилось, сердце заколотилось как бешеное, словно стараясь вырваться из груди и подарить себя находящемуся рядом человеку… Не только рядом с ним в пространстве, а рядом в сердце… Ближе, чем кто-либо, ближе, чем хотелось бы… Себастьян впервые испытывал эти чувства, хотя прожил на свете немало… Внутри разливалось приятное тепло, заставляя плавиться под действием такой близости… Легкое головокружение, заставившее крепче прижать его к себе… Он постепенно углубил поцелуй, стараясь в то же время оставить его таким же нежным. Немного грустно от понимания – никому не нужна его любовь… А больше всех будет недоволен именно тот, с кем ее хотелось бы разделить… и ему уже не нужна душа, ради которой он и служил… Ему нужна была только взаимность. Лишь бы его чувства были разделены тем человеком, для которого не жалко и умереть. Хотелось выбросить из головы все, только сосредотачиваясь на своих ощущениях. Хотелось плюнуть на отношения слуга/господин и позволить себе быть нежным и ласковым, проводить вместе ночи, обнимая друг друга… Вдруг Себастьян почувствовал оживление со стороны господина. Пролетела вечность длиною в мгновение, прежде чем он ощутил, что на его поцелуй ответили. Головокружение усилилось, по телу пробежал жар. Армия мурашек совершила поход от выгнутой шеи до обнимаемой мальчиком талии. Тихо застонав, Сиэль прижался к нему сильнее, передвинув руки с талии на шею слуги. Себастьяну стоило немалых волевых усилий освободиться и выскользнуть за дверь неуловимо для человеческого глаза. Дыхание было рваным, руки тряслись, все тело била дрожь, да и оно горело от желания вернуться обратно и продолжить… Нет, хотелось большего. Больше, чем просто поцелуи и прикосновения. Себастьян бежал и бежал, пока не опомнился от произошедшего. Оглядевшись, он понял, что стоит в темном лесу, а навстречу ему несется что-то огромное. - Э? – многословно и красноречиво отреагировал дворецкий, когда Плу-Плу на всей скорости врезался в него, не забывая облизывать его лицо двухметровым языком. – Пошел вон, тупая псина. Демон, в лучших традициях мужского пола, был зол и вымещал эту злость на других. Он ненавидел всех: и себя, что не смог остаться, и этот мир, который хотелось разбить, как хрустальную вазу, и судьбу, которая связала его с господином… Но самого Сиэля ненавидеть он не мог. Создавалось ощущение, будто это вообще невозможно. Будто это противоестественно. Отослав псину в его конуру, Себастьян прислонился к дереву, часто дыша. Сердце все еще стучало, как паровоз на полной скорости. Он все еще не мог прийти в себя. Как у него вообще хватило смелости прикоснуться к господину, а тем более поцеловать? Как так получилось, что он не смог сдержаться? Почему нужно сначала ощутить сладость поцелуя, чтобы потом понять что на большее, да и вообще на повторение, можно не надеяться? А тем временем воображение навязчиво рисовало картины, одна прекраснее другой. Вот он и не думает сбегать, а крепче прижимает мальчишку к себе, стягивая ночную рубашку, вот на мгновение отрывается, чтобы через доли секунды прикоснуться губами к пульсирующей венке на шее, слышит тихий стон хозяина, опускает руки все ниже… В порыве эмоций дворецкий даже не заметил, как выбросил в сторону руку, нечаянно сломав пополам бедное, по иронии судьбы оказавшееся именно здесь, молодое деревце. Достаточно. Как бы там ни было, контракт он и есть контракт. Себастьян обязан служить Сиэлю Фантомхайву при любых обстоятельствах. Господин не должен заметить перемену в его лице, и уж тем более в его чувствах. Он будет вести себя как обычно. Никто не заметит любви, если ее правильно скрывать. Он всегда останется верным слугой господину. Никогда не предаст его. Всегда останется только на его стороне. Потому что любит. Потому что если не будет господина, не будет и его… Иссиня-черные тучи сгущались над уставшим от дождей городом. Вдалеке слышались первые отзвуки грома, ветер усиливался. Все люди бежали домой, напуганные темнотой и приближающейся бурей. Если бы кто-то из них случайно забрел к поместью Фантомхайв, то непременно изумился бы: на земле сидел мужчина, высоко подняв голову и размышляя о чем-то явно невеселом. На щеках у него были первые капли дождя, которые он усиленно стирал руками в белых перчатках.