Разве демон не может любить?..

Себастьян стоял, пораженный количеством боли в этих словах. Конечно же, он знал, что его господин задумывался над тем, как он с ним будет обращаться, когда истечет время контракта. Но не думал, что хозяин пришел к настолько радикальным выводам и сумел с ними даже немного смириться. А когда услышал те три слова, которые готовился произнести сам, сердце пропустило удар… и еще один… Любит! Тот, кто был ему дороже всех в мире, дороже самого мира, испытывает к нему те же чувства! Сознание отказывалось понимать услышанное, а душа расцветала и подталкивала его обнять того, кто сейчас, отвернувшись, подошел к окну и дрожащей рукой ухватился за тяжелую штору, смяв ее в кулаке и тяжело дыша. В отражении окна демон видел, как по лицу Сиэля текут слезы, но сделать ничего не мог. После этих слов внутри будто что-то отпустило. Не было того отчаянья, заставлявшего сидеть у воды и бездумно гладить ее поверхность, представляя темные шелковистые волосы. Той тревоги, которая пригибала к земле путами безысходности и неразделенной любви. Дышать стало гораздо легче, а внутри огромным потоком хлынули чувства, погребая его под волной безудержной нежности к стоящему спиной мальчику. Не медля более ни секунды, он в одно мгновение оказался рядом со своим господином. Пугающе близко. Фантомхайв замер, боясь вдохнуть и уже обреченно принимая собственную смерть. Себастьян слегка улыбнулся и нежно положил руки на его талию, прижимая к себе мальчишку. У того закружилась голова от прикосновения прохладных губ к его щеке. От рук, которые плотным кольцом обвивают его тело и поворачивают лицом к себе. Он вглядывается в глаза цвета карамели, подмечая в них все новые и новые эмоции: заботу, нежность, ласку и чуть-чуть, тщательно скрываемое, счастье. Он отрывает одну руку от его торса и кладет на щеку, притягивая лицо ближе. Закрывает глаза, медленно целуя, будто желая убедиться в реальности происходящего. Сиэль сразу же узнает этот поцелуй и чуть не стонет от стыда. Как он мог! Как он мог перепутать его с Бардом! Теперь ясно, почему Себастьян так злился… Он же, чувствуя, что должен расставить все точки над ё прямо сейчас, нехотя отрывается от губ хозяина и, тщательно вглядываясь в его лицо, стараясь не пропустить ни единого промелькнувшего на нем чувства, шепчет срывающимся голосом: - Господин, я… - Не говори… – Мальчик приложил палец к его губам и, подтянувшись на носочки, легонько поцеловал. – Я и так знаю… - Правда? – улыбается он, вновь обнимая его за талию. Приподнимая, усаживает на подоконник, совершенно наплевав на то, что их могут увидеть. Слишком долго он мучился от неизвестности, слишком долго ждал, чтобы думать о таких мелочах. Пальчики хозяина гладят его волосы, пропуская их меж собой, а сам он только сильнее жмется к своему дворецкому. Тот же, видя его реакцию, начинает, постепенно ускоряясь, расстегивать пуговицы на его ночной рубашке. Сиэль улыбается сквозь поцелуй, сильнее прижимаясь к Себастьяну. Все пуговицы уже расстегнуты, он перекладывает господина на кровать, ощущая, как тот вцепляется пальцами в его спину. Демон нависает над ним, впиваясь в губы страстным поцелуем и ощущая, как руки мальчика, скользнув на его грудь, расстегивают пиджак костюма. - Скверна! Очищу! – слышится женский крик с улицы. Одновременно громыхает взрыв, и гремят в ушах крики испуганных людей. - Анжела! – охнув, Сиэль отстраняется и слегка испугано смотрит в глаза дворецкого. Тот, вздохнув, садится рядом, застегивая свой костюм и рубашку господина. - Что прикажете? – поинтересовался он, уже зная ответ. Фантомхайв потер лицо руками, собираясь с мыслями. Затем, решившись, обнял своего слугу сзади за шею, прошептав на ухо: - Себастьян, приказываю: убей Анжелу. Со всей жестокостью. - Yes, my lord. - И, вот еще: я хочу торт. – Мрачно сообщил мальчик, запоздало понимая, что в объятиях уже никого нет. Тихонько опустилась на столик тарелка, он почувствовал легкий поцелуй в губы, а в ушах еще стояли слова, почти неслышно произнесенные им в момент ухода: «Берегите себя. А то, зная вашу «везучесть», невольно начинаешь беспокоиться. А так пропадает все удовольствие от битвы. О да, я заставлю ее помучаться…». Граф вздохнул. Вечно он в своем репертуаре. Он только-только успел переодеться в свой костюм, как в комнату вбежала заплаканная и насмерть запуганная Лиззи. Кидаясь ему на шею, она, всхлипывая, радовалась, что с ним все в порядке. Себастьян сломя голову бежал, продираясь через густой подлесок, к Лондону. Он торопился побыстрее выполнить приказ хозяина и вернуться к нему, только бы еще раз почувствовать тепло этих губ. Обнять и прижать к себе, проверяя, все ли в порядке. В душе неостывшим угольком тлела обида и разочарование, что их прервали. «За это ангел получит от меня втройне… – мстительно думал он. Город приближался, и демон невольно залюбовался им, полыхающим в огне чужого заблуждения. – Так всегда. Кто-то напортачил, а исправлять мне!». Но ради господина он готов был на все, и это задание казалось ему сущей мелочью на пути к его любви. - Скверна! – повторился визг ангела совсем близко. – Очищу! Очищу! Дворецкий кивнул своим мыслям и свернул со своего пути за одно из деревьев. Проходившие мимо в ближайшие полчаса люди могли бы наблюдать удивительное зрелище: сидит за дубом взрослый мужчина, что-то мастерит и время от времени ругается на непонятном языке. А иногда замирает и, тяжело дыша и улыбаясь, смотрит в пространство. Через два часа, которые дались ему с трудом, Себастьян стоял перед Анжелой и стоящим рядом Плуто, слушал предложения быть вместе и чуть не зевал от скуки. Достало. - Я буду для тебя кем угодно: хоть женщиной, хоть мужчиной! Ты только… - Бесит. – Совершенно спокойно признался демон, запустив серебряный ножик прямо в сердце беловолосой бестии. Не попал. Ну и прекрасно, иначе весь план бы пошел к чертям. А ведь он с таким трудом разрабатывал его, прогнозировал, как будет больнее и больше крови. Дворецкий хищно оскалился. – Я справлюсь с тобой и без истинного обличия. - Только не переусердствуй. – Улыбнулась ему в ответ малявка. – Сначала разберусь с тобой, а затем примусь за мальчишку… Ой, не стоило ей этого говорить. Себастьян почувствовал, как где-то внутри закипает ярость, и тело само начинает меняться на истинный облик. - С того света достану, падла… - прошипел он, ощущая как все тело охватывает жаром, а его черты медленно расплываются, становясь поистине дьявольскими. В руках появилась плеть. Лицо Анжелы исказил ужас. Пожалуй, пора. -Death! – Раздался крик прямо у них над головами, и оба противника подняли головы, позабыв про битву. – Себастьянчик! - Грелль-сан? – обреченно поинтересовался демон. - Я! – подтвердили сверху. Рядом на траву шумно опустился красноволосый шинигами с неизменной бензопилой. Он подмигнул дворецкому, у которого все внутри съежилось от суеверного страха и отошедшему на всякий случай на пару шагов. Даже разъяренная ангел была ему предпочтительнее, чем этот псих-извращенец. - Грелль Сатклифф! – снова прогремело с небес и Себастьян подавил желание завыть раненым волком. Вся сумасшедшая компания решила собраться в самый ответственный момент. – Опять своевольничаете? - Но она есть в нашем списке! – Отчаянно запротестовал тот, надувая щеки и грозно потрясая списком имен перед своим начальством. – Вот, Анжела Блан! Ну, смотри же, Уилл! Ульям вздохнул, но не принять протест служащего, который в данном случае являлся правым, не мог. - Ладно. Мы поможем вам. – Он смерил демона презрительным взглядом. – Но немного. - Премного благодарен, – издевательски улыбнулся тот. – Просто разберитесь с псиной. Этой я займусь сам. «Эта» зло посмотрела на него и с громким визгом бросилась в атаку. Дворецкий, смеясь, уклонился и, поманив за собой ангела, скрылся в лесу по направлению к поместью Лиззи. Плу-плу хотел кинуться за ними, но два жнеца преградили ему дорогу. - Мы с тобой враз разберемся, death! «Еще чуть-чуть, совсем чуть-чуть» – утешал себя Себастьян, с бешеной скоростью уворачиваясь от яростных атак Анжелы и слыша ее истерический смех. Вдруг, почуяв чей-то запах, свернул на обширную поляну и встал лицом к нагнавшему его ангелу. - Что, бежать некуда? – насмешливо поинтересовался уже Эш. - А я прибежал туда, куда мне нужно, – улыбнулся демон. – Теперь поиграем. Ангел непонимающе уставился на него, а дворецкий тем временем перешел в решительное наступление, увеличив скорость. Оказываясь за спиной Эша, он метал в его спину около трех десятков ножей почти одновременно, затем, перебегая лицом к нему, избивал плетью. Примерно через четыре часа такой беготни ангел стал задыхаться, реакция замедлилась, внимание рассредоточилось. Одежда на белокуром уже давно порвалась и превратилась в потрепанные обрывки ткани. А Себастьяну того и надо. Подождав, пока Эш окончательно устанет, он резко ударил его ногой в висок, отключив сознание. Ангел безвольным мешком свалился на землю, пачкая ошметки костюма в крови из виска. Но этим такого, как он убить нереально. А потому, пока Эш отключился, демон начал свое черное дело. Ангел пришел в себя примерно через час. Открыв глаза, он увидел принявшего человеческий лик Себастьяна. Тот с интересом склонился над ним, дожидаясь, пока он вспомнит все особенности их встречи. Эш попытался резко ударить его, но только затем понял, что не может пошевелиться. - Не получится, – любезно уведомил его демон, поняв его старания. – Ты привязан плеврой грешника, а потому, стоит тебе попытаться вырваться – больнее будет. Осмотрись. Делать ангелу было нечего и он последовал его совету. Руки, ноги, а также его голова были прикреплены к ногам пяти лошадей тонкой нитью из плевры. Эш сглотнул. Вырваться он не может, противостоять этому – тоже. Смерть неизбежна. - Точно-точно, – улыбнулся демон. – Сейчас ты умрешь самой страшной и мучительной смертью. А все из-за того, что ты мне помешал… Нарушил, сволочь, самый счастливый момент в моей жизни… - Пощади! – изо всех сил взмолился ангел. – Прошу тебя, пощади! - Зря ты так сказал… – горестно покачал головой тот. – Теперь ты точно умрешь, а мне доставит еще большее удовольствие смотреть, как ты мучаешься… И, даже если бы хотел – мне отдали приказ, а ведь я и демон, и дворецкий. Эта фраза была последней в жизни Эша. Потому что в следующую секунду Себастьян принял истинный облик, напугав лошадей, а те с бешеной скоростью рванули в разные стороны, разрывая между собой части тела падшего ангела. Оглушительно хрустнули кости, раздался дикий крик, брызнула фонтаном кровь, и все стихло. Только напуганные птицы слетели со своих насестов и понеслись подальше от странного места. Похоронив то, что от него осталось, дворецкий догнал каждую из лошадей и сжег руки-ноги и голову. Уже мертвое лицо было искажено гримасой ужаса. А после, довольный хорошо исполненным приказом, решил, что пора бы уже возвращаться в поместье и доложить обо всем господину. Любимому господину. Сиэль жутко волновался. Он уже который час не мог найти себе места, хотя внешне был абсолютно спокоен. Лиззи и Паула сидели в соседних креслах, и через каждые пять минут одна из них обязательно спрашивала, где Себастьян. Фантомхайв устал отвечать, что он пошел проведать обстановку в городе. - Я иду спать. – Заявил он, поднимаясь. Спешил удалиться, ощущая, что скоро начнет поддаваться панике. Закрыв за собой дверь, граф прислонился к ней, тяжело и судорожно дыша. Расстегнул свой костюм, когда в его комнату через окно запрыгнул ненавистный красноволосый жнец. - А что, Себастьянчик еще не вернулся? – первым делом спросил он, прижимая к многочисленным ожогам кусочек льда. - Как видишь, нет! – пришел в бешенство Сиэль. – И если тебе больше нечего сказать, то иди отсюда! - И ты даже о нем не беспокоишься?! – рассвирепел в свою очередь Грелль, став на миг абсолютно серьезным. Он вмиг оказался рядом с мальчишкой и, приподняв его за шиворот, рыкнул в лицо: – Он делает все ради тебя, возможно, даже умер из-за тебя! - Да, я волнуюсь за него, но что я могу сделать?! – крикнул Фантомхайв, чувствуя, что по лицу скоро покатятся слезы. При одном мысли о том, что его любимого дворецкого может не стать… - Ты мог хотя бы пойти с ним! Это дало бы ему уверенность в своих силах! Граф, не выдержав, отвернулся. По щекам текли слезы. Как он ни старался их сдерживать, ничего поделать с собой не мог. Резко ударив Сатклиффа под дых, он освободился. - Что здесь происходит? – раздался до боли знакомый голос, и Сиэлю пришлось приложить чудовищные усилия, чтобы не кинуться ему на шею. Он повернул голову, чтобы осмотреть его на предмет ранений, и тотчас пожалел об этом. Взгляд демона был устремлен прямо на него. Как только увидел слезы своего господина, он медленно переместил тяжелый взгляд на шинигами. Тот сглотнул и медленно попятился к выходу. - Ну, я пойду? Меня там дела ждут… Зажились некоторые люди на этом свете… – пробормотал он, резко закрыв дверь, в которую секундой позже полетела и разбилась безумно дорогая хрустальная ваза. Больше Михаэлис отвлекаться не стал и, молниеносно оказавшись рядом, обнял своего господина, одной рукой запирая дверь комнаты. - Он обидел вас? Сиэль обнял его в ответ за шею, привстав на носочки. - Нет, не обидел… Просто… я слишком боялся больше не увидеть тебя… В следующее мгновение он почувствовал, что прижат лопатками к ткани кровати, а Себастьян, опираясь на колени, ласково целует его в губы. Фантомхайв послушно приоткрывает рот, пропуская его язык глубже. Краснеет, чувствуя, как язык дворецкого ласкает его, обводит ряды зубов, а зубами прикусывает его губы. Непроизвольно мальчик сжался, ощущая, как прохладные пальцы дворецкого медленно расстегивают пуговицы на его костюме, иногда прерываясь на свою одежду. Он снял свой пиджак, отбросив его куда-то в сторону. Затем повторить тоже самое с рубашкой господина. Пальчики мальчика сильнее сжимаются на спине своего слуги, оставляя следы. Губы демона следуют на шею, а руками он снимает брюки с себя и хозяина. Сиэль хочет отстранить его, остановиться, пока еще не поздно, но не может. Ведь в его объятиях так хорошо и спокойно. Поэтому он лишь сильнее сцепляет пальцы на его шее, чувствуя, как пальцы демона скользнули под белье и слегка сжались на плоти. Он вздрогнул и, выгнувшись в его руках, тихо застонал. Себастьян, закидывая его ноги себе на плечи, склонился над ним, нежно поцеловав в лоб, прошептал: - Не бойтесь, господин. Будет немножко больно, но я постараюсь уменьшить эту боль… Я люблю вас, хозяин… От автора: как стыдно-то…