Само совершенство

Работая мэром, Реджина Миллс обычно не замечала бюрократической волокиты в своем городе. Ей всегда казалось, что в Сторибруке все работает довольно быстро, а очереди в государственных организациях допустимые и, в общем-то, небольшие. Только сейчас, когда она оказалась по другую сторону, терпение Реджины было на исходе. Всё шло слишком медленно. Голда арестовали только через три дня, а Эмма всё еще оставалась под стражей, к тому же её было нельзя навещать. Все занимало время. Расшифровка данных с телефона – время. Пересмотр дела - время. Реджина уже знала каков будет исход, учитывая факт шантажа и того, что Голд совершил наезд, фактически попытку убийства, для Эммы снизят наказание – скорее всего, заменят штрафом или общественными работами. Реджина звонила в участок каждый день, но ей всегда отвечали размыто – рассмотрения дела может занять неделю или две. Ждите. После того, как Реджина открыто сделала заявление о своей сексуальной ориентации, многое в её жизни изменилось. Сотрудники офиса мэра предпочли игнорировать это событие и вели себя так, будто ничего не произошло – они боялись потерять свою работу, хотя и бросали на Миллс странные взгляды. В то же время под окнами кабинета каждый день собирались люди с протестом. Сначала их было немного: меньше десяти человек, но с каждым днем становилось все больше. Некоторые из них держали плакаты с религиозными текстами, обещающие Реджине и Эмме ад. Другие держали просто оскорбительные плакаты или плакаты с призывами к отстранению Реджины с должности: «Остановить власть лесбиянки, над нормальными людьми!», «Мы выбирали не такого мэра», «Извращенцам не место в Сторибруке». Один мужчина пришел со своей собакой, надел на неё фату и взял в руки плакат «Однополые браки?! Что дальше? Брак с животными?». Реджина всегда проходила мимо. Разумеется, Реджина могла бы остановиться и начать объяснять, что собака не является дееспособным физическим лицом, собака не может совершить покупку жилья или получить права на вождения автомобиля, но Реджина все еще надеялась, что конфликт уляжется сам собой, поэтому погружалось с головой в работу. Ей казалось, что если она сделает сейчас что-то хорошее для города, то люди вспомнят о её заслугах перед городом и поймут, что это намного важнее, чем её личная жизнь. У мэра Миллс как раз намечался большой проект: министерство транспорта рассматривало пуск пассажирского поезда через Сторибрук – ранее по этой железной дороге ездили лишь грузовые составы. В случае успеха город получил бы деньги на постройку небольшого вокзала, там же понадобился бы магазин для проезжающих, который бы приносил городу доход, а также дал бы работу нескольким Сторибрукцам. К сожалению, даже успешное заключение этой сделки не исправило ситуацию. Помимо продолжающегося митинга, к Реджине пришел прямо в офис мужчина с предложением «посмотреть на то, как горячие лесбияночки делают это». Больнее всего для Реджины было то, как сказывается эта ситуация на жизни её сына Генри. Генри не хотел жаловаться, чтобы не расстроить Реджину, но она видела по его лицу, что дела в школе идут не очень хорошо. Много лет подряд Генри ходил с ночевкой к своим друзьям детства, но в этот раз его не позвали, а когда Генри попытался позвать друзей к себе, то родители их не пустили. Разгневанная Реджина им звонила, в душе женщина чуть не плакала, но внешне Миллс держалась как всегда прекрасно. Она пыталась взывать к логике, объяснить, что многие дети уже приходили в дом семьи Миллс раньше – и с ними ничего не случилось, что она не собирается делать при детях ничего не приличного, да и не могла бы – ведь её девушка Эмма – в тюрьме. Реджину опять не слышали… люди, словно перестали слышать, в тот момент, когда Реджина сделала заявление. Реджина ещё могла понять смятение и яростное недовольство тех, кто её почти не знал, но это распространялось даже на тех, кто знал её много лет. Когда Реджина пришла на свой любимый теннис, чтобы отвлечься от происходящего, то обнаружила, что другие женщины не хотят переодеваться в одной раздевалке с ней. Они теперь боятся, что Реджина начнет к ним приставать. Люди заявляли об этом громко, и абсолютно не стесняясь. - Миллс, иди переодеваться в раздевалку для мужиков, раз там сейчас никого нет. Не дай бог, чтобы ты еще пялилась на мою прекрасную грудь. Реджина закатила глаза и поставила руки в боки, в мэре уже накапливалась злость, и она не хотела уступать. - У меня есть девушка, и мы любим друг друга. Твоя грудь меня не интересует. - Мы все не хотим с тобой переодеваться. Так же как мы бы не пустили в свою раздевалку, пусть и женатого, но мужчину. Реджина отодвинула стоящих на её пути женщин и прошла, это была её маленькая победа, хоть отсталые так и не решились переодеваться с ней – они ждали пока Реджина выйдет, и только тогда вошли в раздевалку. _______________________ Звонок об освобождении Эммы был первой за многое время радостью. Реджина была необычно взволнована и долго не могла решить, что ей надеть. Выбор брюнетки пал на бордовое платье, с черным поясом. Реджина приехала за час до освобождения Эммы, чтобы точно не пропустить этот момент. Эмма вышла из участка ровно в назначенное время, у неё было лицо, как у котенка, которого только что принесли в новый дом – она озиралась по сторонам, и видимо была готова заплакать из-за того, что не могла найти Реджину. - Эмма, я здесь – крикнула, выбегающая из машины женщина. Блондинка сразу же улыбнулась. - А я уже подумала… - Эмма! Как ты только могла подумать, что я не приду?! Первое, что сделали девушки теперь – крепко обняли друг друга. Они обе закрыли глаза, они растворялись в друг друге, прижимаясь. Наслаждались этим ощущением: ощущением того, что они вместе, того что они победили своего врага. Эмма вновь вдыхала запах безупречных духов Реджины и не знала, что сказать. Блондинка молчала половину дороги, Эмма никак не могла найти подходящих слов, выражающих всю гамму её эмоций. Проговаривая варианты про себя, она чувствует, как немного трясутся её руки – ей все ещё немного неловко, особенно, когда нужно сказать что-то важное. - Реджина, останови машину, пожалуйста. Брюнетка резко тормозит и с удивлением смотрит на Свон. - Я очень хочу поговорить с тобой. - Эмма – таким мягким и приятным голосом начала Реджины – мы могли бы поговорить обо всем у нас дома. За чашкой чая или даже за бокалом вина. «У нас дома» - от этих слов Эмма улыбнулась. Дом… Где её любят и ждут, это все о чем она когда-либо мечтала. И теперь этот дом у неё есть. - Я хочу поговорить прямо сейчас. - Хорошо – Миллс улыбнулась - Реджина, я невероятно благодарна тебе за то, что ты для меня сделала. Я знаю, как много для тебя значит твоя работа и этот город. Я даже не представляю, сколько всего тебе уже пришлось пережить из-за меня. Ты подвергла всё это опасности – из-за меня. Я знаю, что, не смотря на то, какая ты совершенная и уверенная в себе, где-то там внутри у тебя есть маленькая «Я», которая чувствовала неуверенность и боялась это сделать, боялась разоблачения. Никто и никогда не делал такого для меня. - Эмма, я просто люблю тебя. Я сделала то, что должна была сделать. - Я тоже люблю тебя. Эмма подвинулась к Реджине ближе и потянулась к ней. Женщины поцеловались. Они уже не помнили, какой по счету это был поцелуй, потому что каждый из них был изумительным. Каждый раз, соприкасаясь губами, чувствуя вкус, друг друга они обе словно попадали в рай. Реджина всегда первая превращала поцелуй ещё и в объятия, её рука обнимала Эмму за шею и ещё больше притягивала к себе. На секунду прервавшись, девушки посмотрели в глаза друг друга, словно стараясь их запомнить, а затем они поцеловались снова. Эмма сейчас могла думать лишь об одном – о том, как сильно она скучала по поцелуям и прикосновениям Реджины. Когда они были вместе, Эмма неожиданно находила в себе смелость, о которой раньше не подозревала, вот и сейчас она не заметила сама, как положила свою руку на упругую грудь Реджины и начала медленно расстёгивать блузку мэра. - Я хочу сделать то… что ты делала в прошлый раз, когда мы были вместе – жутко покраснев сказала Эмма. Прежде чем Реджина успела ответить блондинка перелезла к ней, и с трудом, чтобы не удариться головой, опустилась на пол перед Миллс. Загадочно улыбнувшись, блондинка медленно поползла пальцами под юбку мэра, аккуратно снимая с неё трусики. Закрыв глаза, Реджина откинулась на спинку сидения и медленно стала погружаться в удовольствие. ______________________ Будильник Реджины сработал как всегда – в установленное время. Мэр взяла сегодня выходной за свой счет, но ей все равно нужно было приготовить завтрак для Генри и проводить его в школу. Зато блондинка, лежащая рядом с ней, спала так крепко, что даже не шелохнулась от звенящего будильника. Генри спустился вовремя, он шел, улыбаясь, чувствуя запах вкусной еды. - С добрым утром мама, что у нас сегодня на завтрак?! – воскликнул Генри. - С добрым утром. Я сделала блинчики с ветчиной и сыром. И говори, пожалуйста, по тише, потому что… - Потому что Эмма ещё спит? – перебил мать Генри – я слышал, как вы вчера вернулись. Реджина кивнула. У мэра были на сегодня одновременно большие и очень маленькие планы. Ей хотелось провести с Эммой так называемый «обычный день». День, о котором она всегда мечтала. Поваляться в постели, болтая о жизни. Позавтракать вместе. Развесить вещи Эммы в шкафу. Сходить прогуляться по магазинам. Посидеть на лавочке в парке и покормить лебедей. Посмотреть вместе хороший фильм. Поужинать с любимой женщиной и с сыном. Вернувшись в постель, Миллс легла на бок и наблюдала за тем, как сладко спит Эмма. За её небрежно растрепанными волосами, за тем, как блондинка обнимает подушку и как непроизвольно морщится от лучей солнца, попадающих в их комнату. Она потеряла счет времени и даже приблизительно не смогла бы сказать, сколько она так лежала и смотрела на спящую Эмму. Проснувшаяся блондинка сначала просто смотрела на Реджину. - Привет, какое прекрасное утро. - Привет – поцеловав Эмму, ответила Реджина. - Надеюсь, в этот раз на нас не упадет новая неожиданность – приподнимаясь, сказала Эмма - Не волнуйся. Наш враг в тюрьме. - А почему ты не на работе? - Я взяла выходной, чтобы мы могли побыть вместе. Девушки прижались лбами и улыбнулись, слегка покачивая головами. Они чувствовали ресницы друг друга. Казалось, это был идеальный момент, но именно сейчас телефон Реджины загудел. - Это должно быть сообщение – отстраняясь, пояснила брюнетка – странно, мне кто-то прислал видео. Эмма смотрела на Реджину, запустившую видео. Сначала брюнетка глядела в телефон просто удивленно, но затем Эмма стала замечать, как Реджина хмурится, как на её лице появляется одновременно злое и возмущённое выражение. Эмма не слышала никаких слов в видео, она слышала лишь музыку, но уже волновалась за Реджину. - Реджина! Брюнетка молчала. Такой растерянной Эмма не видела её ещё никогда. Реджина положила телефон и стала ходить кругами по комнате. - Реджина, что там такое? Брюнетка продолжала молчать, но Эмма овладев собой сама подошла к ней. - Реджина, когда ко мне пришел Голд, я скрыла это от тебя и это была моя самая большая ошибка во всей жизни, хотя ты знаешь, я много чего плохого сделала. Мы… мы вроде как вместе теперь, так что расскажи мне. - Не вроде – взяв Эмму за руки, сказала Реджина – мы вместе теперь! Я. Просто люди ужасны, Эмма! Эмма не понимала, о чем говорит Реджина, но все равно кивнула. Немного замявшись, брюнетка протянула Свон телефон, и Эмма села смотреть видео. Оно начиналось с розового фона, на котором появлялась надпись «Мальчик-гей» и затем возникала фотография …. Генри! Дальше, шло слайд шоу под музыку, где были фотографии Генри, с его друзьями-мальчиками (скорее всего взятые из социальных сетей), но на низ были пририсованы разноцветные сердечки, стрелы амура, воздушные поцелуи и флажки ЛГБТ. Реджина привыкла для всех людей быть сильной, привыкла не показывать своих слабостей, и оставлять свои волнения за закрытыми стенами, а к людям выходить с идеальной улыбкой, которая не омрачалась никогда. Сейчас, когда Эмма досмотрела это гадкое видео и подняла глаза, она увидела, как по лицу мэра стекает слеза. Внутри Эммы все сжималось, хоть Реджина молчала, и так было понятно – это все вина Свон. Если бы Эмма остановилась и на секунду отодвинула эмоции и прибегла к логике, возможно, она пришла бы к другому выводу – что во всем виноват Голд. Но в этот момент, она видела лишь, что её любимая мадам мэр плачет, потому что была вынуждена разоблачить себя, чтобы спасти свою непутевую подружку. Эмма не знала, что сказать, она лишь положила руку на плечо Реджины и к её удивлению это помогло. Брюнетка резко встала и вытерла слезы. - Прости за этот эмоциональный момент. - Все в порядке, они обидели твоего сына. - Это не повод горевать, это повод действовать – с необычным воодушевлением сказала Реджина – это видео… это клевета и оскорбление личности. Так что мы пойдем в участок, мы покажем видео шерифу, его удалят из интернета, а ещё мы вычислим того, кто залил его на youtube и оштрафуем за оскорбления. _____________________ Реджина и Эмма вместе зашли в участок. Разъяренную брюнетку было видно и слышно издалека. - О мадам мэр, чем обязан? – как будто издеваясь, начал шериф Грэм – смотрю вы пришли не одна, а со своей… эм… со своей… мисс Свон. - Посмотрите на это – Реджина протянула телефон к шерифу. У шерифа на видео была совершенно другая реакция, он смотрел его ехидно посмеиваясь, ещё больше выводя Реджину из себя. - Так вы пришли рассказать, что ваш сын – гей? - Мой сын – не гей. Я пришла заявить о преступлении. - И где же здесь преступление? - Где преступление? Вы шутите? Они взяли без разрешения фотографии несовершеннолетнего. Они добавили к ним, не соответствующие действительности картинки и подписи. Они оскорбляют моего сына, который тут вообще не причем. Если кто-то недоволен мной – пусть сделают видео про МЕНЯ, но они не имеют право так поступать с моим сыном. - Мисс Миллс, то есть вы хотите сказать, что назвать человека геем – это оскорбление? Вы что гомофобка? – в этот момент шериф и все полицейские, находящиеся в комнате разразились смехом. - Не прикидывайтесь идиотом! – уже закричала Реджина - Вы прекрасно знаете, в чем здесь проблема. В том, что создатели видео выставляют ложь, как правду. Скажите, шериф, если я, например, найду ваши фото с мамой или сестрой и сделаю вот такое же видео с сердечками, это будет преступлением? Шериф встал со стула и грозно посмотрел на Реджину. - Вы переходите границу, мадам мэр. - Просто разберитесь с этим! Найдите виновных и удалите видео. Делайте, свою работу, черт побери. - Мне кажется, Реджина, вы забываетесь. Вы всего лишь мэр. У вас здесь не абсолютная власть, вы не королева, вы не можете мне приказывать. Я, как шериф, не вижу состава преступления. Заводить дела – не буду, никаких мер принимать – не буду. Можете жаловаться куда хотите, любой полицейский в этом городе ответит вам также. Глаза Реджины широко раскрылись от злости. Впервые за много время, она чувствовала себя такой беспомощной. Она не могла защитить своего сына. Реджина не знала, что делать, но знала точно – она не оставит все так, она придумает что-нибудь, только не прямо сейчас. ____________________ Реджина и Эмма ждали Генри из школы, они сидели, обнявшись на диване, и зачем-то по очереди повторяли друг другу, что все обязательно будет хорошо. В голове Реджины появилась идея, но она пока не хотела её озвучивать. Ей нужно было посоветоваться с Эммой и Генри вместе. Вот хлопнула дверь. Реджина была уверена, что Генри уже видел видео или слышал о нем. - Генри – выбежав в коридор, вскрикнула Реджина и сразу же замерла на месте. У Генри была порвана рубашка, а на лбу была надпись маркером. Реджина опять чуть не плакала, а Эмма решила пока сидеть и не вмешиваться. - Все в порядке мам! - Как же в порядке? У тебя порвана одежда! Тебя хоть не побили, сынок? - Мам, мы и до этого знали, что многие люди, они…. Да, теперь мамы моих одноклассников боятся, что я затащу их детей в однополую секту. Да, мне порвали рубашку - у меня есть еще их много! А видео, ты видела, как глупо оно сделано? Всё будто в paint дорисовано. На такую бездарность, даже нельзя обижаться. Я в порядке, правда. Но Реджина уже не слушала его слов, она могла бы стерпеть видео, но то, что кто-то физически обижал её ребенка. Никогда. - Я хотела обсудить кое-что с тобой и Эммой. Пойдем. Реджина, Эмма и Генри сели рядом. Это было непривычно, собраться вот так, семьёй, хоть и по такому неприятному поводу. - Эмма, Генри, я хотела спросить вас. Учитывая то, как все здесь накаляется и то, что ситуация становится все хуже… - Мама, да все... - Генри, дай мне договорить! - Учитывая, как изменилась наша жизнь, не хотели ли бы вы уехать? Может быть, нам стоит покинуть Сторибрук навсегда?