Само совершенство

С того дня, как неизвестный сбил Реджину Миллс на машине прошло почти две недели. Время бежало стремительно и незаметно. Реджина оставалась в больнице, а вот Эмма, оказавшаяся вся в делах, почти не замечала, как один день сменялся другим. Всё это время она присматривала за Генри, делала уборку в доме мэра, регулярно навещала Реджину. С той же регулярностью Эмме приходилось объяснять случайно проходившим людям, что она входит в дом Реджины совершенно законно и с разрешения мэра. Городские сплетни, тем не менее, не прекращались, и блондинка краем уха слышала нелепые истории, о том, что Реджину сбили знакомые или друзья Эммы, и вообще она приехала в этот город с целью пробраться в дом мэра и обворовать её. Но самым лучшим для Эммы в эти две неделе было отсутствие необходимости общения. Она практически всегда была одна. Если работая в школе ей, так или иначе, приходилось вступать в диалог с людьми, то сейчас огромную часть работы она выполняла в полном одиночестве, предоставленная себе и своим мыслям. Девушка чувствовала, что, не сталкиваясь, каждый день с тем, что ей неприятно, её состояние улучшалось: бессонница и тревожные состояния постепенно проходили. Эмма вспомнила, что Реджину выпишут завтра утром, только взглянув на экран своего телефона перед сном и заметив дату. Сон девушки мгновенно как рукой сняло – она села на кровати, размышляя о том, как завтра заберёт мэра на машине и отвезет её домой. Эмме хотелось сделать что-то приятное для Реджины, что-то особенное… Но что? Блондинка перебирала в голове разные, самые дурацкие идеи, но на ум пришло нечто банальное – цветы. Разумеется, мэру часто дарят цветы: на день рождения, в день результатов выборов, да и в принципе на каждый государственный праздник. Но часто ли Реджине дарили цветы просто так. Не потому, что она мэр, не потому как сегодня день, не потому, что она женщина – а только из-за того, что безумно хочется её порадовать? А Эмме как раз безумно хотелось увидеть радостную улыбку на её лице. Встать в пять утра было не проблемой. Ради Реджины Миллс можно было сделать и не такое. Объяснив Мэри Маргарет, что ещё не все готово к приезду мэра, Эмма отправилась в единственный в Сторибруке цветочный магазин. Он был совсем небольшой, но все же там был достаточный выбор: лилии, орхидеи, герберы, хризантемы и, конечно, самые разные розы. Были как готовые букеты, так и цветы по одному из которых можно было составить букет самой. Свон сразу отмела огромные букеты из десятков гигантских роз. Это выглядело искусственно, слишком банально, громоздко, а главное не долговечно. Эмма, только взглянув на них, представила, как Реджина ставит такие цветы в ведро, использующееся для мытья полов. Нужно было что-то более личное и душевное. Внимание Свон привлекли кустовые розовые розы, стоящие в конце магазина – они были совсем не крупными, но на каждой веточке было по два или три бутона, цветы выглядели аккуратно и элегантно. Больше всего Эмме нравилось то, что каждый цветок чем-то отличался от другого – чуть светлее, чуть темнее, чуть больше, чуть меньше. Они не выглядели, как те огромные букеты, в которых все цветы будто клонированные. Эти цветы, были как все настоящее в природе – живыми и разными. Каждый из них был уникален. Букет из пяти таких веток, получился небольшим, но пышным, и такой букет должен был простоять у Реджины минимум неделю, напоминая ей об Эмме. Войдя в дом мэра, блондинка долго не могла решить, куда именно поставить цветы. Ей хотелось, чтобы Реджина увидела их – поэтому гостиная и кабинет не подходили, ведь Реджина могла долго не заходить туда. Но Свон не хотелось, чтобы брюнетка наткнулась на них сразу - поэтому цветы было нельзя поставить в прихожей. Идеальным местом показался прикроватный столик Реджины – в свою комнату она точно зайдет. Эмма нашла в гостиной высокую хрустальную вазу, поставила туда цветы и три раза проверила, что они стоят устойчиво – было бы ужасно, если бы вместо цветов в вазе, Реджину встретила разбитая ваза, сломанные цветы и лужа на полу. Подъезжая к больнице, сердце Эммы начинало стучать все сильнее. Она толком не могла понять, почему так волнуется, но в тоже время, девушка не могла сдержать своего волнения, по поводу этого дня. Реджина выглядела как обычно, она была уже одета, лицо было румяным и лишь гипс на руке, напоминал о произошедшем. - Готовы ехать, Мадам мэр? -«Мадам мэр» - усмехнувшись, заметила Реджина – что с тобой Эмма? Ты выглядишь взволнованной… -Я? Я просто пошутила. Реджина сделала вид, что поверила, но всю дорогу до дома наблюдала за Эммой, которая тоже не сводила с неё глаз – блондинка то и дела смотрела на Реджину в зеркало заднего вида. Брюнетка спокойно сидела на заднем сидении, а вот Эмма вся дрожала – ей почему-то представлялось, как Реджина заходит в свою комнату и недовольно смотрит на цветы, а затем кричит: «И кто поставил сюда эту безвкусную дрянь?!». Эмма сжимала руль изо всех сил, и только это заставляло её глядеть на дорогу. - Как там Генри? – как ни в чем не бывало, спросила Реджина. - Хорошо, он в школе. Хотел прогулять и пойти со мной забирать тебя… Вот и приехали. Эмма вышла первая, открыла Реджине дверь и подала брюнетке руку. Когда Миллс пошла к двери дома, Свон наоборот сделала несколько шагов назад и кашлянула. - Ты что не зайдешь на чай, Эмма? - У меня есть очень важные дела, я зайду позже, если тебе нужна будет помощь – Эмма старалась убежать как можно быстрее и не дать Реджине, остановить её. Оставив машину мэра, она прибежала домой и, запыхавшись, упала на кровать – благо Мэри Маргарет не было дома. - И что теперь будет? Зачем я придумала дарить ей цветы … Как глупо - ворчала про себя Эмма. Эмма взяла в руку телефон. Внезапно, девушку посетили мысль, что увидев букет, Реджина может позвонить ей или написать сообщение. Испугавшись, Свон вскочила, открыла ящик письменного стола и положила туда телефон. Снова свалившись на кровать девушка, закрывала руками то свои уши, то свои глаза. - Она уже посмотрела на цветы? Или нет… Должно быть, уже увидела их, и ей не понравилось. Разумеется, розовый… как тебе пришло в голову подарить мэру Миллс розовые цветы. Нужно было красные, хотя… Может она их и не видела. Может она устала и легла спать. Или принимает душ. Или решила почитать книгу. А может сразу побежала на работу, убедиться, что город не развалился без неё. Боже, она принимает душ со сломанной рукой! Я бросила женщину сломанной рукой одну из-за какой-то ерунды. А вдруг она вообще дверь открыть не смогла? Я ушла, а она левой рукой не открыла замок… Нет, она бы позвонила. И если бы увидела букет, то позвонила. Почему она не звонит? Хотя нет, пусть не звонит! Я же умру от страха и сойду с ума если она позвонит. Мне никогда не хватит смелости ответить. Размышления прервал звук. Гудел телефон в ящике. Свон сползла с кровати и на коленках подошла к ящику стола. На сантиметр приоткрыла ящик стола, словно там лежала бомба. В эту щель было не видно, кто звонит и Эмме пришлось открыть ящик больше. Дрожащей рукой девушка перевернула телефон – входящей вызов от Реджины Миллс. Рука замерла возле кнопки «ответить». - Я не могу, я не могу! – почти кричала Эмма. Но вот телефон перестал звонить, почти в туже секунду Свон пожалела, что не ответила. Девушка выпила стакан воды и вернулась к телефону. - Она же позвонит ещё раз? Или может Реджина обиделась. Или решила, что я занята. Мэр… мэр не будет звонить дважды. Я упустила свой шанс… Но, не смотря на опасения блондинки телефон стал вибрировать снова. И это снова была Реджина Миллс. Закрыв глаза, Эмма ответила. - Ал.. алло… - Эмма, это Реджина. - Да, я поняла. - Ты так быстро ушла… Спасибо, что забрала меня и спасибо, за букет. Он чудесен. В этот момент Эмма словно проваливалась и улетала в бездну. Всё, что она смогла это сказать «угу». -Честно, говоря – продолжала Реджина – мне очень тяжело, справляться с одной левой рукой. Я понимаю, что у тебя важные дела, но когда освободишься – я буду рада тебя видеть. Гудки. Эмма села прямо на пол. Внутренний голос требовал, чтобы она побежала к Реджине прямо сейчас, но ведь тогда нужно было бы признаться, что никаких дел не было, и Эмма просто струсила. Блондинка решила выждать немного, а чтобы избавиться от соблазна поставила таймер на два часа. __________________ Как только Эмма ушла, Реджина вошла в дом, в котором не была целых две недели. Она ужасно соскучилась по своей домашней еде, по своей кровати с мягким матрасом и по своей любимой ванне. Некоторое время, женщина просто лежала на диване в гостиной и смотрела на потолок. Когда она вошла в свою комнату, чтобы переодеться, то не сразу заметила предмет, которого здесь раньше не было. Сначала, Реджина как ни в чем не бывало, рылась в шкафу, пыталась убрать волосы, но одной рукой это было сделать невозможно. Взор на цветы упал случайно. Брюнетка замерла и медленно подошла к ним - такие аккуратные, такие нежные. Как первая любовь. Реджина прикоснулась к нежным лепесткам кустовых роз и понюхала их – цветы пахли божественно. В них не было записки, но она и не нужна. Это был явный почерк Эммы Свон. Реджина сразу догадалась, что это цветы от Эммы. Брюнетка улыбнулась – теперь ей было понятно, почему Свон так странно вела себя с утра и поспешно убежала из дома мэра. То, как стеснялась эта юная девушка, было очаровательным. Реджина не сомневалась, звонить Эмме или нет. Ответ в её голове сразу был положительный, но она решила не упоминать о загадочном деле Эммы, чтобы не давить на неё, говоря, уличая во лжи и не напугать еще больше. _______________ Пока Реджина была в гипсе, Эмма и Реджина стали проводить больше времени вместе. По дому мэру помогал сын, а вот Свон она назначила своим помощником на работе. Все служащие в офисе мэра, были слегка шокированы тем, что Реджине дала эту должность не своему секретарю, которая работает с Реджиной уже много лет, а доверила такое ответственное дело приезжей девушке, у которой были проблемы с законом. Тем не менее, все уважали Реджину и её выбор – поэтому люди в офисе мэра, не предпринимали ничего против Эммы. Они списывали поступок Реджины на посттравматический синдром или на приступ благодарности, к своей спасительнице. Эмма и Реджина говорили о цветах всего один раз, с тех пор как это произошло: Реджина ещё раз поблагодарила Эмму, а девушка покраснев кивнула, тайно радуясь, что мэру понравилось. Больше не касались этой темы. На работе Реджина была более, чем сдержана – девушки почти не оставались наедине и не касались друг друга. Эмма понимала, сдержанность брюнетки в общественном месте и не пыталась изменить это. Совместная работа была приятной для обеих женщин. Эмма меньше боялась ошибиться, ведь она знала, что Реджина относится к ней хорошо. Это было парадоксально – когда Эмма изо всех сил старалась сделать что-либо хорошо и проверяла по три раза, то непременно ошибалась. А сейчас, когда ей удалось расслабиться – всё шло как по маслу. Эмма стала той самой правой рукой для Реджины, которой она не могла пользоваться из-за травмы. Ещё одна вещь, которая безумно нравилась Свон – стулья в офисе мэра. Они все были на колесиках, да ещё и крутились. Эмма видела такие стулья только в кино и там они обычно были у больших начальников, а тут она сама могла посидеть в таком стуле. Результаты расследования ничего не дали. Шериф вынужден был сообщить Реджине, что ни на одного из Сторибрукцев официально не зарегистрирован синий Шевроле. Так что либо преступник был приезжий, либо непутевая Эмма неправильно определила марку машины. Вопрос о непутевости Свон шериф поднимал постоянно - ведь Эмма не запомнила номер машины, и не могла даже четко сказать: был ли на ней вообще номер. Рабочий день подходил к концу, но Реджине нужно было еще поработать. Люди постепенно стали расходится, их ждали семьи, и они не собирались задерживаться на работе из-за того, что задерживается мэр. Только Эмма собиралась остаться настолько долго, насколько это потребуется. Сидя на своем месте, девушка увидела как пришел факс на столе секретаря, которая уже ушла. Блондинка пошла к Реджине, чтобы передать его. Эмма обошла брюнетку и положила три листа бумаги на её стол. - Вот, тебе пришел факс. В этот момент, Реджина двинулась на стуле и повернулась лицом к Эмме. Их лица оказались очень близко друг от друга, так близко как никогда не было. Реджина вкусно пахла, дорогими духами и… вишней. Кажется, это была вишневая помада. Недаром её называют «вишневый соблазн» - ноги Эммы стали подкашиваться от вида и запаха Реджины. Вблизи, она была бесконечно идеальной и неидеальной одновременно. Ещё черные ресницы медленно поднимающиеся и опускающиеся, когда брюнетка моргала – завораживали, хотя макияж к вечеру был слегка подпорчен, её губы… они были немного влажные и прекрасно смотрелись с белоснежными как первый снег зубами женщины, а маленькая трещинка на губе делала их только более привлекательными. Реджина придвинулась к Эмме еще ближе. Обе девушки знали, что будет дальше. Губы Миллс уже почти касались губ Эммы. Блондинка закрыла глаза. С одной стороны ей было страшно – первый поцелуй, в двадцать лет. Она боялась разочаровать Реджину, боялась, что у неё ничего не получится, и Миллс будет смеяться. Но вот их губы соприкоснулись. Эмма машинально приоткрыла рот и подалась на встречу Реджине. Рука Эммы легла на плечо Реджины, а рука Реджины на талию к блондинке. Их носы терлись то друг об друга, то о щеки, а губы сливались воедино снова и снова. Реджина нежно коснулась пальцами волос Эммы, а затем провела рукой по её лицу. С каждой секундой, этот поцелуй становился всё более чувственным. Эмма совсем не заметила того момента, когда языки девушек соприкоснулись. Это началось с легкого касания кончиками языков, а затем уже более свободной игрой языка мэра со Свон – это было странное, необычное ощущение, но невероятно приятное. Девушка боялась открыть глаза и посмотреть на Реджину – происходящее скорее было похоже на романтический сон, чем на правду. Поцелуй закончился, их губы разомкнулись. Девушки на секунду просто смотрели друг на друга, но Реджина притянула Эмму к себе снова и теперь дотронулась губами до мочки уха девушки, заставив блондинку издать чуть слышный стон. Отстранившись, Эмма повернулась спиной и оперлась на стол Реджины. Она была красной и всё ещё стеснялась посмотреть на мэра. - Тебе понравилось? - Это было… вау… да… очень. А тебе? - Мне тоже – теперь подъехав на своем стуле к столу, Реджина коснулась рукой пальцев Эммы. - Я… - Эмма захотела сказать Реджине, что это был её первый поцелуй, но произнеся это в голове, подумала о том, что это звучит жалко. Ей не хотелось, чтобы Реджина жалела её. Чтобы однажды сказала «Да ты никому не нужна была, кроме меня». Поэтому решила сказать другое. - ты не жалеешь, что поцеловала меня, Реджина? - Конечно, нет. Я думаю, это только начало.