Король игры

– Одетт, милая, здравствуй, – просияла мать Тома, как только в комнату вихрем влетела невысокая худощавая девочка лет двадцати. Наверное, ее стоило бы назвать девушкой, вот только язык не поворачивался, настолько она была по-детски угловатая и нескладная. Тонкие светлые волосы, собранные в небрежный хвостик, минимум косметики и забавные туфли на низком каблуке – даже невероятно короткое платье на этой особе не делало ее старше. По имени и по черным одеждам, в которые девочка была одета, Билл узнал в ней сестру убитого Чарли, Одетт Люмберг. – Просите, тетя Хельга, но у вас было не заперто… Я не знала, что у вас гости, – осеклась девушка (правильней будет называть ее девушкой), как только заметила в гостиной Билла. Брюнет привстал, чтобы поздороваться, и заверил, что она никоим образом не помешала. Упоминать о том, с какой целью он пришел в этот дом, и что вообще познакомило его с этими людьми, Нойманн не стал. Кто знает, как отреагирует Одетт на человека, который защищает убийцу ее брата? – Не волнуйся, милая, и познакомься с нашим гостем. Это – адвокат Тома, Билл Нойманн, – сделал все сам Алек, тепло улыбаясь и похлопывая девушку по плечу. Одетт подняла взгляд на нового знакомого. Билл слегка напрягся. – Я буду безумно благодарна вам, если вы и правда сможете спасти Тома, – слегка заикаясь, произнесла девушка, обращаясь к адвокату. – Я никогда не поверю в то, что Томми способен на такое… Я не знаю, кто мог так поступить с Чарли, но есть кое-что, в чем я уверена – никто в этой семье, – она благодарно посмотрела на Хельгу и Алека, – не мог причинить Люмбергам вреда. Из дальнейших разговоров Билл понял, что Одетт находилась в очень близких отношениях с родителями Тома – она знала этих людей с детства, часто гостила у них и даже оставалась на их попечении, пока ее собственные родители находились в рабочих разъездах. Хельга приходилась Одетт крестной матерью. С Томом такими теплыми отношениями девушка похвастаться не могла, точнее, пыталась, но, судя по тому, как он отреагировал на визит подруги детства, большинство ее радужных рассказов были больше желанными ею, чем реальными. Узнав, все, что мог, адвокат попросил прощения за столь неожиданный визит и собирался уже уходить, но решил перед этим зайти к Тому. Одетт вызвалась проводить его до комнаты парня. Томас обитал в дальней комнате на втором этаже, под самой крышей дома. Издалека услышав шаги, он отозвался из своего логова. – Одетт, я слышу тебя, – лениво протянул он, – И я сейчас слишком занят, чтобы болтать с тобой. Девушка недовольно надула щеки, развернулась и спустилась вниз, видимо, нарочито громко топая. Уходя, она обратилась к Биллу: – Удачи вам, герр Нойманн, с этим хладнокровным ящером. – Спасибо, – вежливо ответил брюнет, стараясь не сильно выдавать улыбки такому точному сравнению. – Я же сказал, что я занят, Одетт, ты что, плохо слышишь? – угрюмо пробубнил Штольц, не отрывая взгляда от книги, которую он читал, развалившись на широкой кровати. – А я сказал тебе, когда брал дело, что для меня ты – всегда свободен, – в том ему ответил Билл, опираясь бедрами на высокую тумбу. Все же, немного помедлив, парень поднял глаза на своего адвоката, а через полминуты даже отложил в сторону книгу. Настолько за сегодняшний день Нойманн успел понять своего клиента, это уже был знак внимания, за который нужно благодарить. Но Билл не стал. – Говоришь, сносные отношения? – спросил вместо этого он, упоминая разговор об отношениях с сестрой Чарли. – Ну, да, я сношу ее присутствие в доме моей семьи, а что? – расслабленно ответил на это Том. – Твои отношения с Люмбергами оставляют желать лучшего, ты в курсе? Я могу понять, чем тебе не угодил ее брат, но сама Одетт вполне себе милая девоч… девушка. Штольц заметил, как запнулся его собеседник, и негромко засмеялся. Слегка приподнявшись и сев на кровать, он принялся разглядывать потолок. Комната, кстати, выглядела потрясающие – просторное помещение было обставлено со вкусом, а часть потолка, выполненная из стекла, просто поражала своей красотой. Билл тоже с удовольствием задрал голову и наблюдал через импровизированное окно за облаками, плывущими по небу. Ненадолго прервавшись, Том, не отрываясь от созерцания пейзажа, продолжил диалог. – Да, милая, если не носится за тобой по пятам с тех пор, как вы познакомились, – произнес он, и в голосе парня явно читалось не хвастовство тем, что ему уделяют столько внимания, а усталость от такового. – Когда нам было по пять лет, она сказала, что, когда мы вырастем, она выйдет за меня замуж. Я в ответ высыпал ей на голову песок из своего ведерка. Не знаю, чем она думала, если решила, что это было согласие. В итоге, с этой навязчивой идеей Одетт носилась всю младшую школу, пока я мягко не намекнул ей на то, что меня уже от нее тошнит. Про себя Билл подумал о том, какую травму бедному ребенку нанес Том своими «ненавязчивыми намеками», которые брюнету было даже страшно представить. Брр. – В общем, с возрастом она немного успокоилась, но таскаться за мной не перестала. Я бы давно объяснил ей все и отправил на поиски истинной любви как можно дальше от меня, но ее спасает то, что мать и отчим души в ней не чают. Их разговоры о том, какие бы красивые были у нас дети – одна из тех причин, по которым я хочу как можно скорее закончить ремонт в своем доме. Нойманн снова мысленно посмеялся, подумав о том, настолько Корфы преувеличивали красоты возможных детей этих двоих. Разве что, если весь выводок пойдет в отца. – Ты чего там хихикаешь? – спросил Том, который, наверное, заметил ухмылку адвоката. Последний тут же натянул на себя серьезное выражение лица. – Что-что? Тебе показалось, продолжай. – Да что тут продолжать, я все рассказал. Или тебя что-то еще интересует? Решив, что для начала было бы неплохо разложить по полочкам ту информацию, которая у него уже есть, Нойманн ответил, что на сегодня достаточно. Попрощавшись с Томом, который сразу же после того, как бросил равнодушное «до встречи, герр Билл», снова уткнулся в книгу, с его родителями и подругой, он покинул дом Корфов. Так как его машина осталось на парковке возле конторы, адвокат был вынужден вызвать такси. Ждать заказа пришлось долго, ведь не каждый таксист соглашался ехать в такую даль, но Билл не тратил времени зря. Он осмотрел всю территорию вокруг дома Люмбергов, а так же все близлежащие дома и магазинчики, включая тот, запись камеры наблюдения которого и стала одной из самых главных улик против Тома. – Добрый день, я могу вам чем-то помочь? – спросила милая старушка, обращаясь к Нойманну, зашедшему в ее магазин продуктов. Тот попросил бутылку негазированной воды. «Никаких зацепок, совершенно. Нужно все тщательно обдумать», – вертелось у парня в голове. Пока продавщица отправилась на склад за холодной водой из холодильника, Билл рискнул перегнуться через прилавок и заглянуть в компьютер, на котором высвечивалось изображение от камер. «Каким же нужно быть идиотом, Том, учитывая, что тебя могла захватить всего одна камера, и ты попался именно в нее», – констатировал адвокат. Наконец-то приехало такси, и Нойманн смог отправиться в контору. По дороге большую часть времени он думал о деле, в которое вляпался, а так же записывал в блокнот все, что узнал. По приезду парень, не медля, перепечатал это на ноутбук. Теперь для каждого, фигурировавшего в деле Чарли Люмберга, был свой файл с полной информацией о нем. Самым объемным был файл о Томе, чуть меньше – о его родителях. Он оказался не только уличным гонщиком, ведь это, по сути, не официальная работа. Так же Том скупал подержанные и раритетные машины известных марок, после чего ремонтировал их, тюнинговал и продавал за двойную цену. Что же, все взаимосвязано. Хельга оказалась пекарем в небольшой кондитерской, что объяснило невероятный вкус ее угощений, а Алек – прорабом бригады, занимающейся установкой и настройкой разнообразной техники для дома. Одетт не работала, а училась в университете на маркетолога, а ее родители занимались продажей мелкой недвижимости. Билл чувствовал, что все, происходящее вокруг этого убийства – один большой фарс. Все выглядело настолько постановочно… Смущало только то, насколько искренне Хельга была заинтересована в том, чтобы ее сына защищал опытный адвокат. Если это и правда спектакль, то она и ее муж явно не в курсе. Но Нойманну заплатили не за то, чтобы он раскрывал убийство, а за то, чтобы он вытащил задницу Штольца из неприятностей, в которые он сам, очевидно, ввязался и, честно говоря, брюнету казалось, что ему в них не особо плохо.

* * *

– Просыпайся, сколько можно тебе звонить? – Ты в своем уме? То есть, если бы тебе названивали в шесть утра, то ты бы сразу проснулся? Всю ночь Билл думал о том, как поскорее разобраться в деле Тома, и в какой-то момент ему в голову пришло гениальное и в то же время простое решение. Конечно, оно могло и не оправдать всех возложенных парнем надежд, но казалось очень перспективным. Додумав идею до конца, он поспешил тут же позвонить своему клиенту, ведь, чтобы воплотить ее в жизнь, им нужно было основательно поработать. – Что? Когда ты хочешь встретиться? Ты серьезно? – сонным голосом бубнил в подушку Штольц, прикрывая ладонью глаза от солнца, которое настойчиво заглядывало в верхнее окно. – Я знаю, как мы оправдаем тебя, только для этого мне придется тебя немного подрессоривать, – ответил Билл, полностью игнорируя протесты сони, – Через два часа мы должны где-то встретиться. Предлагаю выбрать нейтральную территорию, чтобы никому не пришлось ехать через весь город. Том лишь сокрушенно простонал, не желая расставаться с подушкой. Пригрозив тем, что пошлет Одетт будить его, Нойманн положил трубку, будучи уверенным в том, что после такого его новый знакомый пулей вылетит из кровати. Через пол часа на телефон адвоката пришло сообщение с текстом: «Я проснулся. Встречаемся в Английском саду через два часа». Возмутившись тем, что Том сам выбрал место для встречи, Билл уже было хотел позвонить ему, но потом понял, что, на самом деле, эта локация намного удобней для него самого, чем для Штольца. Взвесив все «за» и «против», а также понимая, что наглость из этого парня не выбить и металлической битой, брюнет отправился запивать свое возмущение кофе. Времени на сборы было достаточно, и Билл решил потратить его на максимально тщательный выбор внешнего вида. Конечно, Том мог подумать, что адвокат прихорашивается для него, но это было отнюдь не так. В свете последних событий Нойманн и забыл, когда уделял внимание своему внешнему виду. Да, он каждый день был одет с иголочки, но этого было недостаточно для светловолосого перфекциониста. Погода не спешила радовать бабьим летом, что для Билла было лишь лишним поводом надеть одну из своих кожаных курток. Судя по относительно ясному небу, дождя не планировалось, так что парень мог выбрать не самую теплую из них – тонкую черную куртку из грубой кожи. Вещь напоминала классическую «косуху», едва заметно приталенную четко по фигуре своего обладателя. Идя от противоположного, Билл дальше выбрал рубашку и аксессуары, а после – штаны и обувь. Из всех имеющихся в гардеробе рубашек, он выбрал самую скромную, белую с воротником-стойкой, в качестве аксессуара – мужскую шляпу с полями средней ширины. Что до штанов, то парню пришлось выбирать из двадцати, а может и больше черных узких штанов, отличающимися лишь деталями. В итоге выбор пал на единственную такую вещь без разрезов и кожаных вставок, легко заправляющуюся в массивные ботинки на платформе. Будучи удовлетворенным сегодняшним образом, Билл в отличном настроении отправился на встречу. Желая еще немного посидеть в Интернете по дороге, он снова воспользовался услугами такси, на этот раз приехавшего через десять минут. Путь так же не занял много времени – всего каких-то двадцать пять минут быстрой езды без пробок, и Нойманн был на месте. Заплатив водителю, он вышел у входа в парк и понял, какую ошибку допустил, не уточнив, где именно должен был встретить Тома. Моментально скидывая вину за то, что не указал это в сообщении, на Штольца, брюнет уже достал из кармана телефон, чтобы позвонить своему клиенту, как кто-то обхватил его за предплечье. Испугавшись уличного вора, Билл резко обернулся и столкнулся нос к носу с Томом. – Да, я имел в виду, что мы встречаемся у входа, – буквально читая мысли своего адвоката, произнес последний, после чего перевел взгляд на его телефон, – Ты же мне собирался звонить, да? В ответ Нойманн фыркнул и вырвал руку из его хватки. Быстро окинув Томаса взглядом, он ревниво отметил, что выглядит не намного лучше, чем этот наглец. Как за такое короткое время, чтобы было отведено последнему на сборы, он умудрился превратить себя, сонного и уставшего, в столь стильного молодого человека? В отличие от Билла, свежесть которого достигалась некоторым количеством макияжа, Том выглядел так безо всяких вспомогательных средств. На нем был бомбер из плотной ткани с кожаными вставками на рукавах, а под ним – черная облегающая борцовка со странной отделкой в виде дырочек. Выглядело дерзко и в целом нравилось Биллу. Темные волосы парня неизменно были собраны в неожиданно милый пучок. На лице виднелась легкая щетина. – Хорошо выглядишь, герр Билл. Для меня наряжался? – с легкой усмешкой спросил Штольц, подначивая парня. – Я так и знал, что ты так подумаешь, – честно ответил ему брюнет, – Но не думал, что у меня будет повод задать тебе тот же вопрос. Том оценил и удовлетворенно хмыкнул. – Знаешь, что такое суд присяжных? – начал делиться своей идеей Нойманн, пока они с Томасом пересекали парк, – Как мне кажется, это – твой самый легкий способ избежать наказания. Нужно только убедить присяжных в том, что совершить убийство и так спалиться может только полнейший идиот, которым ты не являешься. Молодой человек слегка усмехнулся, удовлетворенный тем, что его адвокат подтвердил очевидное, но уже через миг готов был легким пинком скинуть его в озеро. – Так что моя цель – сделать так, чтобы все подумали, что ты не являешься идиотом. Будет трудно, но я справлюсь. Том скептически посмотрел на Билла, одним своим взглядом показывая все свои намерения. Последний якобы случайно свернул на дорожку, ведущую подальше от озера. – Никогда бы не счет тебя идиотом, если бы ты не убил того парня. Но, поскольку это сделал ты… В общем, ты понял. Это же сделал ты? Штольц быстро раскусил намерения брюнета и принялся негромко смеяться его попыткам вывести своего клиента на чистую воду. – Тебе будет морально легче, если я скажу, что убил этого урода? Да, я убил Чарли Люмберга. Теперь ты доволен? – достаточно убедительно произнес том уже без насмешки в голове. Билл нервно сглотнул. – Сейчас речь не о том, убил ты его или нет, – пытаясь как можно более равнодушно ответить, произнес брюнет, про себя думая, что как раз это интересует его больше всего, – С сегодняшнего дня и до начала судебного процесса я буду учить тебя, как правильно вести себя с присяжными. Поверь, там не будут сидеть девицы вроде Одетт, которые будут заглядывать тебе в рот, так что… В общем, добро пожаловать в школу идеальных подсудимых, Томас Штольц. Том прыснул от смеха, представляя себя на месте нерадивого студента, а Билла – в роли строгого учителя. Посчитав, что его фантазии чересчур прекрасны для него одного, парень поспешил ими поделиться: – А расписание у меня будет? А домашнее задание? Представляю тебя строгим учителем с длиннющей линейкой в руке, – потешался потенциальный ученик, а после принялся передразнивать, видимо, кого-то из своих учителей, – Герр Штольц, фы не фыполнили фаше задание на дом, я пофтавлю фам дфойку! – Я поставлю тебе десять лет тюрьмы, если не будешь слушаться, – пытаясь выглядеть серьезным, но, уже краснея от желания засмеяться от удачной пародии Тома, выдавил из себя Нойманн. Следующие минут пятнадцать-двадцать парни отпугивали всех людей, гуляющих вокруг, своим смехом, продолжая прикидываться злобными училками и их глупыми учениками. Билл даже не мог поверить в то, что Штольц может так его рассмешить, и где-то в глубине души подозревал, что Том тоже в шоке от такого расклада. – Сегодняшний день нам нужно провести вместе, Том – констатировал адвокат, когда они оба уже пересмеялись и отдышались от хохота, – Чтобы понять, что именно в тебе нужно изменить, а что можно использовать в наших корыстных целях, разумеется. – Да? И что же мы будем делать? – удивленно спросил клиент, явно не рассчитывая на такой поворот событий, – У меня, между прочим, были планы на сегодняшний день. Билл будто бы обиженно хмыкнул, давая понять, что это нужно не ему, а самому Тому, так что мог бы выпендриваться поменьше. – Так я их и не нарушу. Просто тебе придется смириться с тем, что я буду наблюдать за тобой, пока ты будешь заниматься своей ежедневной рутиной. Том недовольно закатил глаза, но был вынужден согласиться. – До суда полторы недели, за это время мне нужно изучить тебя и представить лучшим образом, так что подумай о том, как будет хорошо потом на свободе вспоминать меня, как кошмарный сон. – Ладно, ты прав, – неохотно признался Штольц, хватая Билла за предплечье, – Тогда марш в машину – поедем в мой офис делать важные дела. Только не вздумай ляпнуть никому о том, что ты – мой адвокат. – А что мне сказать? Что я твой охранник? – возмущенно выдал Нойманн, безуспешно пытаясь выдернуть руку. – Придумаем на ходу, – отмахнулся Том, пихая брюнета на переднее сидение своего автомобиля. – Эй, я в твою машину на переднее не сяду, – закапризничал Билл, но Штольц уже успел перемахнуть за руль и нажать на газ, даже не удосужившись подождать, пока адвокат пристегнется. Последний помнил их прошлую поездку и реально опасался за свою жизнь. – Я и так принял все твои условия, – хмыкнул водитель, резко набирая скорость, – Так что это мое условие тебе придется принять.