Король игры

– Ничего страшного, это не та встреча, на которую должна опаздывать женщина, так что я не возмущена тем, что мне пришлось вас подождать, – ответила почтенная дама в возрасте, осторожно севшая на край дивана. Морщины на лице выдавали ее годы, но в целом женщина выглядела хорошо и ухожено. Для своих лет, а Билл бы дал ей где-то около пятидесяти, она была весьма хороша собой. Такие женщины больше походят на добропорядочных домохозяек, но никак не на преступниц. Видно было, что клиентке неловко и, то и дело запинаясь, она представилась, а так же вкратце ввела своего адвоката в курс дела. Женщину звали Хельга Корф и, как оказалось, первое впечатление о ней не было ошибочным. Хельга пришла сегодня от лица своего сына, который и был клиентом «Циммер и Хольт», но по личным причинам не смог явиться сам. Заметив смущение своей собеседницы, Билл перевел взгляд на начальника и его секретаря, после чего резко отвел глаза, уставившись на дверь. Секретарь быстро понял немую просьбу парня и поспешил напомнить Карлу о каком-то выдуманном, но безумно важном деле, по которому им нужно отлучиться. Циммер тоже все понял и не стал препятствовать. Вежливо попрощавшись с фрау Корф, он бросил на Билла красноречивый взгляд и удалился. – Спасибо, – негромко произнесла женщина, смущенно глядя в пол. Билл почувствовал себя весьма неловко рядом с ней и попытался разрядить обстановку, а после – вывести Хельгу на разговор. – Если вы хотите, чтобы я помог вам, не стоит так смущаться передо мной, – как можно дружелюбней, но не нарушая субординации, произнес адвокат, – Я знаю, что мои коллеги уже оповестили вас о том, что я готов взяться за защиту вашего сына, но на деле я бы… Было бы неплохо, если бы вы ввели меня в курс дела лично, а не через герра Циммера. Фрау Корф заметно оживилась, не ощущая больше пристального взгляда начальника конторы, и заметно уверенней начала свой рассказ: – Мой сын – трудный человек, герр Нойманн, и к нему нужно найти подход. Я пытаюсь сделать это вот уже двадцать семь лет, но пока мои попытки не увенчались колоссальным успехом. Его обвиняют в убийстве юноши, который жил в доме через дорогу от нашего. У них были сложные, очень напряженные отношения, против моего сына много улик, и, зная его… – Хельга запнулась, чувствуя, как слезы подкатывают к ее глазам. Дав ей минуту, чтобы прийти в себя, Билл сам подтолкнул ее к окончанию предложения, которое уже предполагал, и попал в яблочко: – Вы считаете, что ваш сын – виновен? – Да. Мысленно в который раз выругав себя за то, что разговаривает сейчас с этой женщиной и позволил себя втянуть в это дело, брюнет не заметил, как и так продолжительное молчание крайне затянулось. Через какое-то время Хельга наконец подняла глаза от пола и уставилась на Билла полным надеждой взглядом, выводя его тем самым из оцепенения. – Я понимаю, что вам, наверное, не очень приятно защищать интересы преступника, да и сам по себе мой сын далеко не самый приятный человек, – разоткровенничалась фрау Корф, – но он – мой единственный сын, и если у меня есть возможность помочь ему, то какой матерью бы я была, если бы ею не воспользовалась? Билл все еще молчал. – Я пойму, если вы откажетесь от дела, – уже совсем отчаянно продолжила она, – но подумайте, как бы поступили вы, если бы речь шла о вашем сыне. Когда неловкая пауза неприлично затянулась, Хельга сама все поняла. Пока Билл молча перебирал бумаги, прикрепленные к делу ее сына, женщина встала, поблагодарила за уделенное ей время и направилась к выходу. Брюнет хладнокровно продолжил читать. Уже на самом крыльце он нагнал фрау Корф и вручил ей свою визитку. – Пусть ваш сын позвонит мне сегодня после шести – к тому времени я успею изучить материалы дела. И передайте ему, что неприлично заставлять мать заниматься его делами. Мне было очень приятно встретить в офисе столь прекрасную женщину, но больше я не желаю видеть, как вы приходите вместо него. Отговорок и причин я не приму. До завершенья судебного процесса его главный интерес – это я. Хельга тут же переменилась в лице, словно ребенок, получивший долгожданный подарок на Рождество. Не в силах сдерживать эмоции, она, насколько позволял рост, приобняла Билла за плечи и радостно произнесла: – Видимо, Бог послал вас моему сыну. «Да, конечно», – тут же саркастично подумал Билл.

* * *

Сын фрау Корф не позвонил ни вечером, ни ближе к ночи, ни даже на следующее утро. Билл был этому очень рад, так как надеялся, что она не преувеличивала, рассказывая о его своенравности, и, возможно, он сам откажется от защиты. Ведь если бы ему действительно нужны были услуги адвоката, он бы соизволил прийти в контору лично. Нойманн все еще не верил, что согласился на это дело. Что-то в глазах матери, всеми силами желающей спасти своего сына, здорово подкупило его, но это было не все. Видимо, брюнет наконец-то понял, что быть адвокатом – это не только играть «белыми», но если ты уже приобрел шахматную доску и выучил правила, то глупо забрасывать ее в дальний ящик и обучаться другой игре. В таком случае стоит направить все свои силы и умения на то, чтобы выиграть. Понять это было относительно легко, а вот принять – не очень. Освободившийся вечер Биллу пришлось потратить на изучение дела. Его клиента звали Томас Штольц, и он обвинялся в преднамеренном убийстве своего соседа Чарли Люмберга. Труп парня был обнаружен на заднем дворе дома Люмбергов его сводной сестрой Одетт. Судебно-медицинская экспертиза показала, что Чарли погиб от множественных ножевых ранений в области живота. Правоохранительные органы тут же опечатали место преступления и принялись прочесывать район на предмет возможных свидетелей случившегося, а так же орудия убийства. Свидетели нашлись достаточно быстро, а точнее, запись внешней камеры наблюдения небольшого магазинчика продуктов неподалеку, круг обзора которой захватывал крыльцо Люмбергов. На записи было четко видно, как около девяти после полудня Чарли и Том разговаривали около двери, судя по всему, на повышенных тонах, а после оба зашли в дом. Последний вышел спустя двадцать минут. Следующей из дома утром следующего дня вышла Одетт Люмберг, в слезах направляющаяся в сторону дома Штольца. После проведенного допроса было установлено, что Одетт находилась в хороших отношениях с матерью Тома, Хельгой, и его отчимом, Алеком Корфом. Девушка прибежала к ним, как только обнаружила труп сводного брата, чтобы не оставаться дома одной и вызвать полицию. Она пребывала в шоковом состоянии. На Тома указывало все: и наличие мотива, и улики, и найденный неподалеку места преступления нож, наспех засыпанный землей, на котором были обнаружены его отпечатки пальцев. Мотив оказался незатейливым и простым – давняя вражда и долги. Парни никогда не ладили, с детства соперничали, а на днях, поле участия в уличных гонках, Чарли, разъяренный своим проигрышем Тому, повредил его машину на очень крупную сумму денег. В том, что это сделал именно Чарли, не было сомнений, так как Штольц поймал его с поличным за порчей деталей двигателя. Завязалась драка, вследствие которой Том сломал Чарли руку. На днях Том был выпущен из камеры предварительного заключения под залог до начала суда, который должен был состояться через две недели. Прикинув, сколько времени ему понадобиться, чтобы разузнать все детали, Билл отложил папку с делом в сторону. Брюнету казалось очень подозрительным то, насколько постановочным выглядело убийство. Все было словно списано с методического пособия для второго курса юридического факультета. Но это не отрицало того, что ситуация действительно сложная – некоторые при таких раскладах даже не желают тратиться на адвоката, так как считают, что дело заранее проиграно. Материалов, которые предоставил Нойманну начальник, ему было недостаточно, и он договорился с прокурором на счет того, чтобы лично ознакомиться с орудием убийства. Встреча была назначена на девять утра, а после Билл планировал вернуться в контору, в тайне надеясь, что его утренний променад будет совершен зря. Остаток вечера и ночь были потрачены на восстановление моральных и физических сил адвоката, вкусный ужин, наконец сменивший столь надоевшие полуфабрикаты, и какой-никакой сон.

* * *

Встреча с прокурором заняла буквально пол часа. Билл формально поприветствовал женщину, против которой будет выступать в суде, и получил от нее некую информацию о ноже, которым был убит Чарли Люмберг. – Этот нож – представитель набора кухонных ножей от марки «Vinzer», большой поварской нож или шеф-нож, если говорить точнее. Такой набор был обнаружен на кухне семьи Корф, сыном которой является ваш клиент. При осмотре дома в наборе недоставало именно этого ножа. Также на орудии были обнаружены отпечатки пальцев обвиняемого, – холодным тоном четко проговорила прокурор. Она позволила Биллу недолго посмотреть на нож, после чего спрятала его в сейф с уликами. На этом встреча была закончена – ни Нойманн, ни прокурор, не были настроены на продолжительные беседы. Так как Билл справился быстрее, чем предполагал, решение заехать выпить кофе пришло само собой. Заскочив в уютное ламповое кафе по дороге в контору, он провел там около часа, размышляя о том, во что влип, и как из этого выкручиваться. Решений вопроса было много, но, по сути, все они сводились к двум, о которых молодой адвокат уже устал думать. Внутренняя борьба не давала ему сконцентрироваться на деле, что очень мешало. Было уже десять минут двенадцатого, когда телефон Билла зазвонил, отвлекая от раздумий. Циммер вызывал его в офис, настаивая на том, чтобы тот поторопился. Недовольно сморщив нос, беззвучно передразнивая манеру разговора своего начальника, Нойманн пообещал приехать, как только сможет. Конечно же, он солгал. Билл впервые за последнее время смог расслабиться в приятном заведении, так что решил отмазаться пробками, чтобы перехватить еще парочку вкуснейших булочек и запить их ароматным кофе. В контору он прибыл спустя полтора часа. Циммер был бы недоволен таким поведением своего подопечного, если узнал бы, но, к счастью брюнета, руководитель сам отсутствовал на месте. Во всем здании было пусто, не считая секретарей, упорно что-то печатающих в приемных кабинетов своих начальников. Довольно улыбнувшись, Нойманн повесил черное полупальто, в которое был сегодня облачен, на вешалку, и бодрым шагом направился в сторону своего кабинета. Остановиться по пути его заставил непривычный звук, исходящий из комнаты для встреч с клиентами. Он напоминал стук, но не был похож на клавиатуру. Скорее, это было что-то сродни тому стуку, когда кто-то отбивает ритм костяшками пальцев по твердому предмету. Такой привычки Билл не замечал ни за кем в конторе, поэтому с интересом заглянул в комнату, чтобы узнать, кого это принесла нелегкая. На просторном диване сидел молодой человек. Его голова была откинута на спинку, а глаза закрыты. Как и подозревалось, он отбивал известный только ему ритм по деревянной части подлокотника. Воспользовавшись тем, что нежданный гость, видимо, находился в каком-то своем мире и не заметил того, что его одиночество нарушили, Билл принялся разглядывать его. На вид парню было явно меньше тридцати, где-то в районе двадцати пяти, но создавалось какое-то такое впечатление, будто бы на самом деле он старше, а молодит его гладко выбритое лицо и пирсинг в нижней губе сбоку. Нойманн, по своим причинам ценящий мужскую красоту, счел его очень привлекательным, но не спешил обольщаться на этот счет – по себе знал, что красавчики обычно оказываются теми еще занозами в заднице. Тут парень принялся шевелиться и разминать шею. Оказалось, что его темные волосы, откинутые назад, были собраны в дульку, и, наверное, мешали удобно устроиться на диване. Пока он еще не успел открыть глаза, Билл решил первым начать разговор. – Возможно, вы просто зашли подремать, но я все же склоняюсь к мысли о том, что вы пришли к нам с каким-то вопросом, – усмехнувшись, беззлобно произнес адвокат и слегка оперся спиной на дверной косяк, складывая руки на груди, – Меня зовут Билл Нойманн, я могу вам чем-то помочь? Гость испуганно дернулся, но быстро ретировался, принимая невозмутимый вид, и тоже усмехнулся. – Это ведь адвокатская контора? Мне казалось, что у вас не такой уж и широкий выбор вариантов помощи, – ответил он в схожей манере, но после также представился и протянул руку для рукопожатия, – Томас Штольц – ваш персональный убийца. Билла внутренне передернуло от его слов, но он попытался скрыть это. Увидев перед собой своего клиента, он в миг растерял всю ту уверенность, которую старательно культивировал в себе два последних дня. Понимая, что ни в коем случае нельзя показать себя с неудачной стороны, парень продолжил усмехаться, на секунду опустив глаза, чтобы дать себе немного времени для перезагрузки. – Я ждал вашего звонка вчера вечером, но вы так и не позвонили. Из этого я сделал вывод, что в моей помощи вы не нуждаетесь, по этому и не ожидал вас сегодня увидеть. Том хмыкнул и привстал, подходя к двери и устремляя свой взгляд на собеседника. – Знали бы вы, герр Нойманн, как часто я обещаю позвонить и не звоню, вы бы не делали поспешных выводов. – Пока я знаю о вас только то, что вы девять раз пырнули ножом своего соседа, – поспешил осадить клиента Билл, но тот был все так же невозмутим. – В таком случае, мне не нужно вам об этом рассказывать – спасибо, что освободили меня от того, чтобы повторять одну и ту же байку дважды. – Байку? Выдумку? – брюнет переспросил, – То есть, вы хотите сказать, что не убивали Чарли Люмберга? Я еще не успел ознакомиться с протоколом вашего допроса. – А я это говорил? Я не говорил, что убил Чарли ни полиции, ни вам сейчас. Но и не утверждал обратное. Билл окончательно запутался в словах этого прохвоста. Он шутит? – Если вы хотите со мной работать, то вам придется рассказать мне все, как есть, – требовательно произнес парень. – А если вы хотите со мной работать, то вам стоит перестать мне «выкать», – тут же нашел, что ответить, Томас, – Серьезно, мы же почти одного возраста. – Вы не ответили на мой вопрос, – продолжал адвокат. – Я настаиваю. – Ты не ответил на мой вопрос. – Волне может быть, что я убил этого чертового Люмберга – знаю, о мертвых плохо не говорят, но он был той еще сукой. А может, и нет. Твое дело сделать так, чтобы все вокруг поверили в то, что это сделал не я, а мое – внимать твоим советам. – Вашим советам, – вежливо перебил говорящего Билл, – Я не просил обращаться ко мне на «ты». Он не спешил нарушать субординацию, особенно, если учитывать, какие смешанные чувства возникали в его душе по отношению к этому парню. Возможно рука, которую ему только что пришлось пожать, была залита кровью невинного человека. А может, и нет. Том снова хмыкнул в какой-то своей особенной манере и снова сел на диван, в этот раз ближе к столу Билла. Адвокат также проследовал к столу, усаживаясь в кресло. Его новый клиент открыто разглядывал брюнета, расслаблено усмехаясь уголком рта. – Какой ты интересный, герр Нойманн, – игнорируя предыдущее высказывание Билла, произнес Штольц, – Я рад, что ты будешь моим адвокатом. С чего начнем? Будешь задавать мне провокационные вопросы? Я готов. Билл про себя отметил, что защитная реакция его гостя не могла не поражать – он был спокоен и весел, словно это совершенно другой Томас Штольц рискует оказаться в тюрьме. Разложив бумаги об орудие убийства в папки дела Тома, он спрятал их в ящик и посмотрел на собеседника. – Для начала я бы предложил обсудить условия нашей работы, – произнес парень, укладывая подбородок на подставленные ладони, – Я согласен сотрудничать с тобой только в том случае, если ты ответственно отнесешься к делу, и будешь помогать мне всем, чем сможешь. От тебя мне нужны пунктуальность, своевременность и честность. И постоянно доступный для меня телефон, конечно же. С этого дня и до окончания судебного процесса мы, как сотрудники, должны постоянно быть на связи в любое время суток. Можешь звонить мне по любым вопросам, если нужно. Надеюсь, это понятно. Эти фразы Билл уже заучил на память, ведь повторял их каждому клиенту. Правда, обычно, все внимательно слышали их и кивали после каждого предложения, но только не Том. Он продолжил отбивать свой ритм, периодически поглядывая на пальцы, и явно слушал одним ухом. Но это не помешало ему ответить: – Конечно, герр Нойманн, я понял, в любое время суток по любым вопросам. Но можно уточнить? Получается, сегодня я приехал только для того, чтобы услышать шаблонные фразы, которые в перефразе есть даже на Википедии? Билл покачал головой, понимая, – когда он думал, что вляпался в дерьмо по уши, это было еще только по лодыжку. – Ну, раз ты уже соизволил меня посетить, то предлагаю наведаться в гости к тебе домой. Мне в любом случае нужно познакомиться со всей твоей семьей, а с тобой поболтаю в машине – если не ошибаюсь, ваш дом далеко отсюда. Говоря далеко, Билл не подразумевал, что ближе было бы, наверное, съездить в другой город, так как контора и дом, где жил Том, находились в совершенно противоположных точках. Раздумывая о том, почему такой взрослый парень живет с родителями, брюнет тут же задал этот вопрос своему клиенту. Том, на чьей машине они ехали, отвечал немного запоздало, отвлекаясь, правда, не на дорогу, а на выбор музыки. – Что ты говоришь? Ах, да, родители. Я вынужден жить с ними, так как в моем доме сейчас идет масштабный ремонт – загорелась проводка и теперь приходится отстраивать все практически с нуля. Не рассчитывал, что это затянется на пол года, но поделать с этим ничего не могу. Да и дом нашей семьи достаточно большой, чтобы я при желании ни с кем не пересекался. Билл кивнул в знак того, что принял информацию к сведению. Они провели в дороге больше двух часов, что было мучением для Билла. Том вел машину так, словно был бессмертным. Брюнет успевал лишь удивляться тому, как они избежали очередной аварии, и вжиматься поглубже в сидение. Кажется, Штольц заметил это и нарочно ехал напролом на жуткой скорости, потешаясь с реакции своего собеседника. Билл злился, но не подавал виду. За время поездки он успел узнать о своем клиенте многое. Оказалось, что Томас потерял своего родного отца в раннем детстве, а когда ему было десять, мать привела в дом отчима. Несмотря на то, что с этим мужчиной у него сложились хорошие отношения, Том настоял, чтобы оставить фамилию отца, мать же сменила свою после замужества. Парень жил отдельно от семьи с девятнадцати лет, сейчас ему двадцать семь – как и предполагал Билл, он выглядел моложе своего возраста. С семьей Люмбергов он был знаком с малых лет, ведь они всегда, сколько он себя помнит, жили в доме напротив. Чарли был старшим сыном от первого брака, его сестра Одетт – соответственно, младшей от второго, но они оба носили фамилию своей матери. С Одетт у Штольца до сих пор были сносные отношения, а вот с Чарли все пошло наперекосяк, как только ему в голову ударили гормоны. Так как они с Томом увлекались одним и тем же, Чарли часто завидовал своему более удачливому во всем другу, и это послужило причиной их раздора. Парни росли, и росла их вражда, приобретая колоссальные обороты, когда Томас был вынужден переехать к родителям. Последней каплей стало то, что Чарли повредил мотор и прочие внутренности машины своего бывшего друга и, хоть и был пойман за руку за этим делом, наотрез отказывался оплатить дорогостоящую замену деталей. На вопрос Билла о том, как же машина едет сейчас, Том снисходительно прыснул и объяснил, что у тех, кто занимается городскими гонками профессионально, для соревнований и города имеются разные машины. Когда они наконец-то приехали, Нойманн не мог поверить своему счастью. Затекшие ноги наотрез отказывались его слушаться, а привычная для парня обувь на платформе вдруг стала будто-то бы выше сантиметров на десять. Но он все равно держался достойно, объясняя то, как медленно он идет, желанием рассмотреть прекрасный дом и двор родителей Тома. Местность и правда была красивой и очень уютной. Билл поймал себя на мысли, что был бы не прочь жить в таком милом доме, только если исключить соседство с трупом, естественно. Когда парни заходили в дом, брюнет заметил, как на них, а, скорее всего, на Штольца, кто-то пялится из окна предположительно дома Люмбергов. – В этом доме жил Чарли? – спросил он у Тома. Он обернулся, поймал взгляд смотрящего и поспешил затащить Билла за локоть внутрь. – Господи, как же надоело… Пойдем скорее. – Стой, о чем ты? Кто это смотрел на нас? – тут же задался вопросом брюнет, но был настойчиво втянут в дом, где его с порога встретила уже знакомая Хельга. – Герр Нойманн, не ожидала увидеть вас, но, не скрою, что это приятный сюрприз, – заулыбалась женщина, приглашая Билла пройти и предлагая ему махровые тапочки. Парень не смог отказать такому радушию, но уже представлял, как нелепо выглядит. Том едва слышно хихикал, и брюнет шикнул на него, как только фрау Корф отвернулась, чтобы проводить сына и его гостя в гостиную. Визит оказался своевременным и удачным, так как все жители дома были в сборе. Билл познакомился с отчимом Тома, который показал себя невероятно приятным человеком, и отведал вкуснейшей выпечки Хельги, что было весьма кстати, учитывая, как он проголодался по дороге. – Вы замечательно печете, фрау Корф, я даже не представлял, что печенье может быть таким вкусным, – адвокат поблагодарил хозяйку, прежде чем начать разговор по существу, – Я был бы рад приехать только для того, чтобы его попробовать, но, на самом деле, у меня немного иные цели. Я успел пообщаться с вашим сыном, а теперь хотел бы поговорить с вами и вашим мужем. Корфы заметно напряглись, так как разговор, понятное дело, не должен был быть очень приятным, но и причины их знакомства с «Циммер и Хольт» тоже были не самым радужными. – Так как наша задача найти всевозможные пути отступления и выбрать из них самый оптимальный, для начала давайте поговорим о ноже, который стал орудием убийства герра Люмберга. Вы уверены, что этот нож – именно тот, что стоял на вашем кухонном столе? Возможно, это просто похожий нож, а ваш вы оставили где-то в ящике? Я навел справки и узнал, что эти ножи – самые продаваемые в вашем районе. – К сожалению, в этом нет никаких сомнений, – сетовала Хельга, – я люблю готовить и узнаю свои кухонные принадлежности в миг, особенно этот нож, ведь раньше я очень часто пользовалась им и знаю каждую его щербинку. Его место в подставке до сих пор пустует. В подтверждение своих слов женщина указала рукой на кухонный стол, видный в дверном проеме, и подставку для ножей на нем. – Понятно… Тогда, возможно, вы скажете мне, у кого еще были причины недолюбливать Чарли? – У всех, кого воротит от слизняков, – отозвался Том, краем уха слушающий разговор, а сам читающий книгу на диване в углу. – Если честно, я даже не знаю, кто мог бы испытывать к этому парнишке больше неприязни, чем Том, – ответил отчим, тактично делая вид, что не заметил реплики пасынка. – Ясно… А что если… Тут кто-то заверещал с порога так, что Билл сбился с мысли. По лицам Корфов не было заметно, чтобы они кого-то ждали, но голос настойчиво здоровался с ними и, судя по его приближению, обладатель этого ультразвука с минуты на минуту зайдет в комнату. Том же наоборот не выглядел удивленным, а скорее раздраженным. Поднимаясь с дивана, он тотчас направился к лестнице на второй этаж, бросая на ходу: – Мам, ты снова забыла закрыть дверь. Думаешь, если живешь с убийцей под одной крышей, то тебе нечего бояться? – Не говори так, Томас, – слегка рассердилась Хельга, но ту же оттаяла. – Эй, герр Нойманн, ты так хотел узнать, кто смотрел на нас из окна? Поверь, сейчас ты пожалеешь об этом.