Когда зазвонят свадебные колокола

На высокой скале Замок мрачный во мгле, Ведьма Алисон Гросс одиноко живет; И в жилище своем На свиданье вдвоем Соблазняет и речь сладкозвучно ведет. Английская народная баллада "Алисон Гросс"

Реджина снова проснулась от собственного крика; открыв глаза, она еще несколько секунд смотрела в небеленый потолок своего лесного дома. Лучи рассветного солнца падали на ее лицо, заставляя жмуриться – день наступал, и стучащее Реджинино сердце понемногу успокаивалось. Этот кошмар преследовал ее уже очень много лет. Во сне Реджина тонула – тонула в бескрайнем море или даже океане крови. Мимо плыли люди, живые ли, мертвые, она не знала; Реджина цеплялась за них, за какие-то осклизлые обломки – но руки скользили, и она падала на дно, захлебываясь пахнущей железом кровью. И когда темно-красные волны смыкались над ее головой, перед Реджиной в ореоле качающихся черных волос возникало лицо Белоснежки. Она улыбалась. И тогда-то Реджина просыпалась. Так случилось и сейчас. Она почувствовала, как в ладонь ткнулся холодный мокрый нос; Реджина развернулась и села. Омо преданно смотрел на нее серо-голубыми, окруженными черным глазами, и вилял пушистым хвостом. Волк всегда был рядом – полтора года назад Реджина нашла в лесу волчонка, мать которого попала в капкан; волчица погибла, истекая кровью. Волчата тоже были мертвы – голод доконал малышей. Всех, кроме одного: живучий дикий щенок все еще слабо сучил лапами и пищал, когда собирающая чернику Реджина оказалась рядом. Ей тогда, помнится, пришла в голову мысль, что они чем-то схожи – оба пытаются выжить даже тогда, когда, собственно, и выжить-то почти невозможно. И Реджина, преодолевая страх и отвращение, вытащила полумертвого волчонка из логова. И получила верного, преданного друга. Что с того, что Омо не умел говорить? Зато, если понадобится, он отдаст за нее, Реджину, жизнь. Животные лучше людей. Могла ли она подумать, еще три года назал предположить, что самый близкий человек, ее милая, ее добрая Белоснежка, превратится в кошмарное чудовище? Могла ли она предсказать, что ей придется бросить дворец, жить в лесу и варить для крестьян зелья – словом, вернуться к прежней, «докоролевской», жизни? Реджина упустила момент, когда все пошло прахом. Белоснежка отчаялась – а полностью отчаявшаяся душа способна на многое. Океаны крови... Реджина тряхнула головой и принюхалась: запах крови не ослабел, не унесся вместе с остатками сна. Метнув взгляд в угол, она увидела бесформенную бело-красную кучу. Заяц. Омо завилял хвостом еще интенсивнее. – Ты нам обед принес? – улыбнулась Реджина. – Хороший мальчик. Ох... Она вздохнула. Реджина так и не сумела заставить себя начать охотиться на животных – она попросту не могла убивать живых созданий. Много раз она пыталась подстрелить то зайца, то оленя, понимая, что не переживет зиму без мяса; и каждый раз стрелы пролетали мимо. Реджина каждый раз не желала спрашивать себя, нарочно ли дрогнула ее рука после выстрела, или же это была случайность. Но, к счастью, у нее был Омо. Верный, преданный, умный и безжалостный Омо. Волк насторожил уши и тихо зарычал; это значило, что кто-то идет. Реджина накинула на себя черный плащ с капюшоном и повернулась к двери, положив руку на холку напрягшегося Омо. Дверь скрипнула и приотворилась; в комнату, боязливо оглядываясь, вошла девушка. Красавица, равнодушно отметила Реджина; роскошные рыжие волосы вьющейся копной падали на стройные плечи, а на бледном точеном личике сияли голубые глаза. Испуганные глаза – крестьяне побаивались неведомо откуда взявшуюся лесную ведьму, и Реджине стоило больших трудов превратить их темный ужас в боязливое уважение. Однако приходили они исправно – своим здоровьем многие селяне были обязаны именно ей, Реджине, и ее зельям. – Чего тебе нужно? – спросила она, на ходу меняя голос; пришелица вздрогнула и попыталась изобразить что-то вроде книксена. Взгляд ее остановился на груде зайчатины в углу, и девушка схватилась пальцами за плохо обструганный косяк. Реджина ухмыльнулась. Человеческая глупость ее все-таки забавляла. – Мне... Я... – девушка облизнула губы и выпрямилась. – Я хочу, чтобы вы приготовили мне приворотное зелье. Реджина едва не расхохоталась. Да, каких только глупостей, оказывается, не носят о ней по деревне! Приворотное зелье, ну надо же – небо, какая чушь. Реджина была ведьмой, была королевой – но вот сводницей она становиться не собиралась. Это ниже ее достоинства. – Иди домой, девочка, – подавив смех, проговорила Реджина. Девушка была ненамного младше ее самой, но королевские привычки давали о себе знать. К тому же она – ведьма, а значит, по умолчанию старуха. Пускай же люди так и считают. Девчонка широко раскрыла глаза; на ее лице отразилось странное выражение удивленного неверия и отчаяния. – Почему? – тихо спросила гостья. – Почему вы не хотите мне помочь? Она начала лихорадочно рыться в карманах расшитого зелеными и белыми листьями передника и дрожащими руками протянула горсть золотых монет. Реджина покачала головой. – Я не беру деньги за работу, – мягко объяснила она, надвинув на лицо капюшон, – никогда. Это во-первых. А во-вторых, приворотных зелий, девочка, не существует. Это ложь. Нет такой магии, что заставила бы полюбить. Я могу приготовить присушку – этот парень будет псом лежать у твоей двери и чахнуть день ото дня, но тебя он все равно не полюбит. Этого ты хочешь? – Но я ведь люблю его! – вскричала девчонка, и ее милое личико пошло красными пятнами, потеряв половину своего очарования. Реджина пожала плечами. – Поздравляю. – она погладила Омо по пушистой спине, и волк едва не заурчал от удовольствия. Девушка тяжело задышала, уставясь в стену. Реджина озадаченно нахмурилась. Она определенно не собиралась идти на поводу у этой девчонки – темная магия была Реджине не по нутру. Однако же нельзя было отпускать девчонку в таком состоянии, это могло привести к беде, и к беде страшной. – Как тебя зовут? – внезапно спросила она. Девчонка прижала руки к груди. – Зелина... Реджина посмотрела на нее внимательнее; ее вдруг охватило странное чувство – будто бы она стоит перед курящимся, готовым вот-вот извергнуться вулканом. Она моргнула, и ощущение пропало. – Вот что, Зелина. Я сделаю тебе зелье, так и быть. Но! – она вытянула руку, чтобы обрадованная Зелина не переступила порога. – Это не присушка. Он будет любить тебя, да. До тех пор, когда не увидит женщину, которая предназначена ему судьбой. Свою истинную любовь! И... Реджина подошла ближе и изогнула губы в усмешке. – Молись, чтобы это была ты, – она помедлила, – иначе... иначе то, что ты сделала, вытащит наружу твою истинную природу. За темную магию люди платят. Взяв со стола крошечные ножницы, Реджина потянула девушку за локон волос (оцепеневшая Зелина не сопротивлялась) и отсекла тонкую рыжую прядь. – Ты, конечно, принесла вещь, принадлежащую этому человеку? – спросила она, прищурившись. Зелина молча кивнула и вытащила из-за пазухи отломанный наконечник стрелы. – Прекрасно. «Она сделала свой выбор, – грустно подумала Реджина. – А я когда-то сделала свой». – Иди, – сказала она, и Зелина испарилась, как дым. Стрела отчего-то жгла Реджине пальцы.

***

В тронном зале было сумрачно и тихо; проникающий сквозь забранные разноцветными витражами стрельчатые окна свет бросал на стены красные, малиновые и желтые отблески. В центре зала возвышался, как постамент, круглый каменный стол – а вокруг него расселись создания, внушавшие ужас всему Зачарованному Лесу. Это были самые близкие приближенные Королевы – и самые жестокие твари, какие только могла выдумать природа. Природа ли? Белоснежка скользнула взглядом по девушке в красном плаще, на лице которой застыло выражение холодного безразличия ко всему. Когда-то она была простой... нет, все-таки не совсем простой деревенской девушкой. Простые девушки ведь не превращаются в полнолуние в волка – и не теряют наутро память о происшедшем. Полуволчица случайно убила своего возлюбленного, и сердце ее сочилось кровью. Разве она, Белоснежка, не совершила благо, вообще лишив девушку сердца? Теперь ей не надо думать, ей не надо страдать, ей не надо каждый раз заново умирать. А семеро гномов-изгнанников? К чему им помнить, как гномий король лишил их дома? К чему им помнить стук кирок по камню и сияние волшебной пыльцы? Сейчас им лучше. Им спокойнее. Белоснежка бросила косой взгляд на восседавшего рядом с ней Джеймса; какое-то странное, полузабытое чувство кольнуло ее. Он так похож... И, тем не менее, это не он. Белоснежка много раз пыталась обмануть себя. Одно лицо и имя на двоих – какая ирония! Но самообман развеивался всякий раз, как дым. Потому что лицо и имя – это не душа. И поэтому Белоснежка желала только одного. – Подите прочь, – бросила она, не меняя позы. – Вы бессмысленны и бесполезны. Вон! – выкрикнула она, и ее свита молча встала из-за стола, скрывшись в темноте. Оставшись одна, королева какое-то время сидела неподвижно, уронив голову на сложенные руки; где-то вдали городские часы пробили двенадцать раз. Пора. Белоснежка протянула руку к талии и отцепила от пояса длинный, темного железа кинжал с волнистым лезвием; проведя по нему указательным пальцем, она выдохнула. – Я призываю тебя, – ровным голосом сказала она, и мрак заклубился. Исчезли многоцветные отблески и косые солнечные лучи; зал погрузился в вязкую, душную темноту. Рукоять кинжала заскользила в помертвевшей ладони Белоснежки; королева изо всех сил старалась не дрожать. К этому невозможно было привыкнуть. Зазвучали легкие женские шажки: тоненькие каблуки стучали по каменному полу, шуршало шелковое платье. Запахло розами – тягучий, сладкий аромат гниющих в вазе цветов. И мрак заговорил. – Я слушаю тебя, – проговорил нежный женский голос с мягким акцентом, и из темноты возникло лицо – одно из самых прелестных женских лиц, когда-либо виденных Белоснежкой. Прекрасные золотистые глаза вперились в нее, как две иглы. Королева прерывисто вздохнула. – Найди для меня Реджину. Приведи ее живой. Приведи ее в здравом рассудке. Понимаешь? – Понимаю, – колокольчиком прозвенел нежный смех; Темная погладила прикрепленные к корсажу платья черные розы. – Все маешься? – Не твое дело. Темная улыбнулась, как маленькая девочка, играющая в своем кукольном домике, и наклонилась ближе. – Знаешь, – шепнула она, – когда-нибудь кто-нибудь украдет у тебя кинжал. Да-да. И тогда... Она выдернула одну из роз и смяла ее в ладони. – ...и тогда ты пожалеешь, что твои родители когда-то познакомились. Снова зажглись алые и желтые пятна на стенах; мрак рассеялся. Сидевшая прямо, как привязанная, Белоснежка сползла вниз по спинке трона и истерически засмеялась. Кинжал выпал из ее рук, и пять букв, причудливой вязью сплетшиеся на лезвии, горели белым огнем. «Белль».