II
11 августа 2015 г., 16:40
Джон на клиросе благословляет И семь раз молодых он венчает. Смех, улыбки в народе не к месту. Семь не три окрутил, Пожелать не забыл Им всех благ, и целует невесту. "Робин Гуд и Алан Дэйл"
Минул месяц. Зелина все же вернулась за зельем – и более Реджина ее не видела. Судя по всему, у девушки с ее загадочным возлюбленным все прекрасно сложилось: во всяком случае, она не приходила вновь. И Реджина была этому рада. На потертом дубовом столе перед ней лежала раскрытая книга; темно-синие рукописные буквы расплывались перед глазами. Реджина столько раз перечитывала формулу, начертанную на желтом пергаменте, что перестала улавливать ее смысл. Если вообще когда-то улавливала – магия такого рода была чуждой, ни темной, ни светлой. Реджина не знала даже, кто написал эту книгу (да человек ли это был?); переворачивая ее страницы, она каждый раз чувствовала нечто вроде священного страха. Книга, как и многое другое, перешла к Реджине по наследству от приемной матери. Как странно, однако, изгибаются пути судьбы! Разве могло случиться так, что брошенная собственной матерью в лесу и воспитанная деревенской знахаркой девочка-подкидыш когда-нибудь станет королевой Зачарованного Леса? – Тебя ждет необычная судьба, – говорила наставница, а она лишь отмахивалась и обращала все в шутку. Глупость какая, думала юная Реджина, растирая в ступе ягоды шиповника, куда ей – до королевского дворца? Смешно и представить! Так она думала до восемнадцати лет – до тех пор, пока приемная мать не умерла, передав Реджине свой дар. Так она думала, пока герольды не бросили клич по королевству – принцесса Белоснежка смертельно больна, и все придворные лекари бессильны перед этой странной напастью. Король Леопольд отчаялся настолько, что был готов принять любую помощь – вплоть до помощи самой распоследней сельской ведьмы. И ученица самой распоследней сельской ведьмы неожиданно нашла лекарство. Принцесса была проклята – проклята одним из самых простейших и действенных деревенских наговоров. В одеяло Белоснежки было зашито не менее дюжины иголок, а под ее ковром кто-то аккуратно размел по полу горсть земли, вероятнее всего – кладбищенской. Так или иначе, Реджина велела выбросить и одеяло, и ковер, а девочку перенести в другую комнату. На третий день Белоснежка пришла в себя. На десятый день они стали подругами. Через месяц король Леопольд сделал Реджине официальное предложение руки и сердца. И Реджина согласилась. А куда ей было деваться? А спустя несколько лет начался ад, и Реджина жила в этом аду до сих пор. Будь навеки проклято чертово отродье короля Георга! Вокруг Белоснежки всегда вилось множество юношей – и принцев, и рыцарей – красивых, смелых и достойных. Так почему же она подарила свою первую любовь этому ничтожеству?! Она тряхнула головой, отгоняя ненужные воспоминания, и осторожно вытащила из корешка книги золотисто-рыжую прядь, перевитую белой ниткой; обмотав ее вокруг пальца, Реджина улыбнулась. У девушки Зелины горячее сердце: оно принесет ей еще много бед. Зелье, приготовленное ведьмой, не имело ничего общего с приворотной присушкой – оно всего-навсего делало принявшую его девушку более привлекательной в глазах мужчин. Реджина ни в чем не обманула гостью; однако она была уверена в том, что гостья обманывает себя. Локон мягко засиял; он казался таким живым, что Реджина чувствовала легкую пульсацию. Локон был живым – и Реджина поняла, что не ошиблась. Первый ингредиент находился в ее руках. Пора было отправляться на поиски второго. Ходили слухи, что по тракту, что шел сквозь их деревню, вскоре проедет легендарный Золотой Рыцарь, вернувшийся из очередного похода – на этот раз он победил дракона. Реджина долго собирала о нем сведения и знала несравнимо больше, чем какой бы то ни было праздный зевака. Золотой Рыцарь был живой легендой. Он рос сиротой, воспитанным пряхами – и ему пророчили будущее талантливого прядильщика. Так оно и случилось: но пришла война, и, конечно же, прядильщика забрали в рекруты – и тогда-то все и началось. Поговаривали, что в лагере он встретил слепую пророчицу, и та показала ему две дороги, по одной из которых пойдет его судьба. Его ждал путь человека, потакающего своим низменным слабостям, чье сердце в конце концов почернеет и превратится в уголь – зато человека, достигшего почти божественного могущества; другая дорога вела к смерти в бою: но гибели можно было избежать, проявив истинную смелость. Все эти годы смерть стояла за плечом Золотого Рыцаря, но раз за разом его храбрость отпугивала ее. Золотой Рыцарь, вне всякого сомнения, являлся одним из самых храбрых людей в мире. Именно он был нужен Реджине.***
...Реджина осторожно пробиралась через гудящую, смеющуюся разноцветную толпу. Здесь яблоку негде было упасть: расставленные тут и там яркие палатки таили в себе вещи, мимо которых нельзя было пройти. Юные девчонки столпились у прилавка со стеклянными и деревянными бусами; их количество постепенно таяло по мере того, как радостные покупательницы прощались с деньгами; женщины постарше с обстоятельным видом перебирали платки разных цветов и оттенков. Реджина без интереса прошла мимо них, не обращая внимания на призывы продавцов; ее путь лежал к помосту, где глашатаи обычно сообщали последние новости. Пробравшись к сцене, Реджина разочарованно вздохнула. Глашатая сегодня не было. Вместо него на возвышении, скрестив ноги, сидел старик с лютней в руках; его длинная седая борода ниспадала на расшитый красным кафтан. Очень светлые глаза без выражения смотрели сквозь толпу; слепой, поняла Реджина. – Кто это? – она повернулась к своему соседу, светловолосому мужчине в зеленом, за спиной которого висели лук и колчан со стрелами. – Уолтер, странствующий сказитель, – не отрывая взгляда от сцены, ответил тот, и, прежде чем Реджина задала новый вопрос, приложил палец к губам. – Тихо, он сейчас начнет. И он начал. Мягкий музыкальный голос, в который вплеталась тихая мелодия лютни, повел историю. «Много веков назад в пограничном королевстве шла война с ограми. Кровопролитная то была битва; огры не знали страха и милосердия, и много воинов полегло в ту зиму, окрасив алым белый снег...» Сказочник рассказывал историю о принцессе того королевства – красавице, каковой не видывал свет, мечтательнице и книгочейке. Мечта у нее была простая: принцесса больше всего на свете хотела стать героиней, спасшей свое погибающее королевство. И за ценой она не постояла: «И появился у ворот замка темный странник с золотыми глазами. Кто он и откуда – не знал никто. Знали только то, что он говорил сам – а говорил он, что ищет отчаявшуюся душу и только этой душе поможет...» Принцесса велела пустить странника – но обратно за ворота он так и не вышел. Слуги слышали лишь хриплый мужской вопль да лязг падающего на пол железа. Наутро принцесса вышла из своих покоев в темном капюшоне, скрывающем лицо, и через несколько дней по главной площади на пике пронесли отрубленную голову вождя огров. Война была окончена. С тех пор принцессу никто и никогда больше не видел. «Говорят, ходит по свету прекрасная золотоглазая странница, свободная, да привязанная, сильная, да немощная. Бродит по свету и ищет того, кто освободил бы ее от проклятия – душу, отчаяние которой сильнее ее отчаяния...» Реджина вздрогнула. Теплый летний ветер вдруг ожег ее могильным холодом; в разносящихся вокруг запахах специй и цветов ей почудилась сырость старого погреба – и странно, неуловимо запахло гниющими розами. Перед глазами все поплыло; она пошатнулась. – Эй, что с тобой? – обеспокоенно воскликнул ее сосед, тот самый мужчина в зеленом, подхватывая падающую Реджину. Небо над головой закружилось-завертелось, а потом и вовсе почернело – и мир померк тоже.***
Остро пахло козьей шерстью; Реджина попыталась приподняться на локтях, но гудящая голова не позволила. Судя по всему, она лежала на сваленных в кучу шкурах – Реджина открыла глаза, чтобы проверить догадку. Вокруг нее нависали каменные стены; блики догорающего костра танцевали на них, создавая причудливые движущиеся фигуры. – Наконец-то, – произнес чей-то высокий женский голос, и губ Реджины коснулось что-то холодное. – Выпей. Она повиновалась; с каждым глотком холодной ключевой воды в Реджину будто бы вливалась жизнь. Допив, она приподнялась и взглянула на говорившую; та улыбнулась. Это была совсем юная девушка – лет восемнадцати-двадцати, не больше. Блестящие черные волосы, сплетенные в косу, змеей свивались на ее коленях; высокие скулы и раскосые темные глаза – Реджина в первый раз видела такое необычное, ни на кого не похожее лицо. Но лицо было дружелюбным – и это успокаивало. – Я Мулан, – быстро сказала девушка, предвосхищая расспросы. Реджина кивнула, не в силах пока говорить. – Тебе стало плохо на ярмарке, Робин сначала вообще решил, что ты умерла, ты даже не дышала... «Робин? – вяло подумала Реджина. – Какой Робин?». – Но потом ты начала бормотать что-то о смелости, звать свою дочь, и мы поняли, что ты, в общем, живая. – Дочь? – прошептала она, вновь откидываясь на шкуры; Реджине вновь стало плохо. Интересно, о чем еще она проболталась в бреду? – Ну да, – немного удивленно ответила Мулан. – Дочь. Белоснежка. Реджина криво усмехнулась. Оказывается, она плохо знает себя – кто бы мог подумать! И это после всего, что между ними случилось... Видимо, ее сердце не желало соглашаться с умом. С холодным, расчетливым и гордым умом. – Спасибо тебе, Мулан, – тихо сказала Реджина; лицо девушки расплывалось перед ее глазами. Она махнула рукой и бросила в умирающий костер несколько веток. Движения Мулан были скупыми и точными – воительница, подумала Реджина. – Я-то тут при чем? Робина благодари. Это ведь он тебя сюда принес. – Правда? – безразлично спросила Реджина. – Правда, – ответил кто-то. Она повернула голову. У входа в пещеру стоял тот самый светловолосый мужчина в зеленом; правда, за его спиной вместо лука и колчана со стрелами теперь угадывалась невысокая женская фигура. Из-за полумрака, царящего вокруг, Реджина не могла толком разглядеть лиц обоих; однако мужчина, кажется, был искренне рад видеть ее более-менее здоровой. – Представь себе, – тем временем вещал он, – прекрасный летний день, я выиграл конкурс стрелков и, чтобы наградить себя, пошел слушать выступление знаменитого сказочника... – Это не вся твоя награда, – вставила Мулан, выразительно потерев большой палец об указательный. – Неважно. И вот, в самом конце истории, моя не в меру впечатлительная соседка падает мне в руки. Что мне оставалось делать, спрашиваю я себя? Он обращался, судя по всему, к своей спутнице; та молчала. Реджина с интересом ждала окончания монолога. – Правильно! Помочь женщине. Так, Зелина? Женщина недовольно пожала плечами и вышла вперед; Реджина удивленно вскинула брови. Это резное личико она уже видела – и видела недавно. Вот так встреча, подумала она; зелье, видимо, сработало на славу. – Так, – пробормотала она. Мужчина кивнул. – Значит, все хорошо? – он приобнял Зелину и, наклонившись, поцеловал ее в щеку. Та не сводила с Реджины угрюмого взгляда. – Значит, все хорошо. Не выдумывай ерунды. Мулан еле слышно вздохнула и, поймав взгляд Реджины, развела руками. Та медленно села и потерла пальцами виски. – Простите, что испортила вам день, – проговорила она с легкой долей сарказма, и добавила уже серьезнее. – Спасибо, Робин. Он отвесил ей довольно изящный (хотя и немного шутовской) поклон; на долю секунды их взгляды встретились, и Реджина отчего-то поспешно опустила глаза. Стараясь не делать резких движений, она поднялась на ноги. – Эй, – Мулан тронула ее за плечо, – может, еще отдохнешь? Ты вся белая. Реджина покачала головой; Зелина нетерпеливо покусывала губы и наматывала на пальцы свои рыжие локоны. «Она бы меня пинками отсюда вытолкала, – мелькнула у ведьмы мысль, – да только ее слово мало что значит, кажется». Робин напряженно следил за каждым ее движением; казалось, он ожидает, что Реджина вот-вот упадет. Дойдя до выхода, она обернулась. – Ничего, мне уже лучше, – она бледно улыбнулась и, стараясь, чтобы ее шаги звучали твердо, направилась к петляющей между соснами тропинке. Сердце бешено стучало; если бы Реджина могла, она сорвалась бы на бег. Когда она проходила мимо Зелины, на ее шее расползалось полускрытое длинными волосами, похожее на слой плесени зеленое пятно.
