Спасая тело, спасаю душу.

Я смотрел на ее спину, остановившись в дверях нашей спальни. Она не отрываясь смотрела на свое отражение в зеркале и совершенно не замечала моего присутствия. я понимал, что она обижена на меня из-за моих слов. Наверное, во мне до сих пор была какая-то нотка отрицания этих отношений – я до сих пор не мог подпустить ее к моей семье. Я позволял ей быть со мной, нянчиться с моим сыном, давать мне советы, но не мог позволить ей вмешиваться во что-то большее. Я закрыл за собой дверь и включил общий свет. Комната тут же осветилась огромной хрустальной люстрой и стала как будто бы больше. Такое огромное пространство всегда казалось мне безжизненным. Теперь, когда в комнате тут и там можно было нарваться на Викины вещи, эта комната наконец стала живой. В ней появилась хозяйка. Вика не обернулась ко мне. Она смотрела на меня через зеркало. Я ожидал увидеть в ее глазах укор или, на худой конец, слезы, но в них не было ни одной эмоции. -Вик, - я подошел к ней и положил свои ладони на ее голые плечи, - Я не хотел кричать. -Я не ждала твоих извинений, - ее голос был тих, но от этого он не звучал менее холодно. -Вик. Она перебила меня, - Макс, ответь на один вопрос. Зачем ты столько времени мучаешься со мной, если не хочешь пускать меня в свою жизнь? Ты выставил границы, о которых забыл мне сказать. Даже Пашка относится ко мне, как к своей матери, а ты до сих пор не можешь определиться, имею ли я право вмешиваться в твою семью. И почему те мысли, которые вот уже несколько раз появлялись в моей голове, так ужасно звучат из ее уст? Вика повернулась ко мне, и теперь между нами не было зеркала, и ее глаза прожигали меня насквозь, требуя ответа. Что я мог ответить на ее вопрос? Я до сих пор не могу отойти от смерти жены? Или мне противны те обстоятельства, из-за которых Вика снова появилась в моей жизни? Или мне надо сказать, что я устал от вечной беготни по врачам и, что когда все это только начиналось, я не думал, что будет так трудно. -Ты должен решить сам для себя, - продолжила Вика, - кто я для тебя… -Ты моя жена, - перебил ее я. -И кто я для твоей семьи, - с тяжелым вздохом закончила Вика, - Ты устал, я это понимаю, - она встала со стула, - Завтра последний раз. Я вопросительно изогнул бровь, - Что значит последний раз? Она подняла на меня взгляд, - Завтра мы последний раз идем к врачу. Если нет, то мы заканчиваем наши хождения по врачам и останавливаемся на построение семьи с тем, что мы имеем. Я не хочу мучить ни вас с Пашкой, ни себя. Я взял ее ладошку в свою, - То есть ты хочешь отказаться от своей мечты стать матерью? Вика усмехнулась. Эта усмешка не была присуща той Вике, которую я знал когда-то, - Вот о чем я тебе и говорила в самом начале – ты никак не хочешь признать то, что для Пашки я стала мамой. Она убрала свою руку и направилась к двери, - Куда ты? Она не повернулась ко мне, чтобы ответить. -Я к Паше. Он плохо спит в последнее время, - в ее словах я чувствовал слезы. Моя стойкая маленькая девочка сломалась и, в который раз, из-за меня. *** Я проснулся от совершенно неожиданного запаха кофе и блинчиков. Наша спальня располагалась слишком далеко от кухни, чтобы хоть один запах проникал в нее. Мгновенное осознание ошибки привело меня к слишком быстрому пробуждению. Открыв глаза и быстро поднявшись на локтях, я обнаружил на своей кровати своего сына, а рядом с ним поднос с завтраком. -Видел бы ты свое лицо, пап, - рассмеялся Пашка. Я улыбнулся. Мой сын не мог сам приготовить мне завтрак, да и донести поднос тоже бы не смог. А это значит, что Вика хоть немного оттаяла. -Мама сказала, что тебе нужно позавтракать и собираться к врачу, - с умным видом проговорил Пашка. -Мама? -Вика, - улыбнулся Паша. Я потянулся к чашке с кофе и увидел небольшой клочок бумаги. Пашка, увидев, что я наконец заметил записку, слез с кровати и вышел из комнаты. Из него получился замечательный почтальон, с задачей он справился. Я боялся открывать записку. Я сразу же вспомнил, как в младших классах боялся отдать валентинку Даше и, как потом краснел, когда она улыбаясь читала мой замысловатый почерк. «Паша решил поехать с нами». Не оттаяла до конца. Она не обижается, нет. Она просто ждет моего решения, точнее, моего принятия. Я должен, наконец, осознать, что она моя семья и, что она имеет право воспитывать моего сына, кричать на меня, ругать охранников и выговаривать моему отцу, что он слишком балует внука. Она должна быть хозяйкой в этом доме, а пока я этого не осознаю, она так и будет играть чужие роли. *** Когда я спустился, Вика уже была готова. Она сидела на одном из кресел в гостиной и рассказывала Пашке какую-то историю. Мой сын с обожанием и полным интересом смотрел на свою рассказчицу. Нарушать такую идиллию мне казалось преступлением. Неожиданно Вика прервалась и посмотрела на меня. Она не улыбнулась мне и вообще выглядела предельно отстраненно. -Мы можем ехать? – она поднялась с кресла и взяла пиджак. Так не может продолжаться. Сегодня нам надо быть семьей, как никогда до этого. Вике нужен мужчина, который будет уверен не только в себе, но и в ней. -Нет, мы никуда не поедем, пока ты не выслушаешь меня, - я остановился около нее, - Вчера ты сказала мне, что я не могу понять, кто ты для моей семьи. Вика закатила глаза и вздохнула, - Максим, давай не сейчас. -Нет, именно сейчас. -Пап, - Пашка дернул меня за штанину, - Мама не хочет разговаривать. Поедем? Я смотрел на своего уже почти взрослого сына и понимал, что я пропустил тот момент, когда мой сын стал умнее меня. Я присел перед ним на корточки и поправил отворот свитера, - Я всего лишь хотел сказать, что понял, кто Вика для нашей семьи, - я перевел взгляд на Вику, - Ты часть этой семьи. Мать моего сына, моя жена, хозяйка этого дома. Мне жаль, что я не смог осознать это раньше. Викины глаза блестели от слез, а я получил заметный тычок в бок от своего сына, - Я так и знал, папа. Он подошел к Вике и обнял ее за ноги. Да, мой сын, действительно умнее меня. *** Я был готов расцеловать каждого встречного мне человека. Я был готов отдать все свои деньги бездомным и собрать всех собак с улицы. Господи, да я был готов сделать все, что угодно для спасения этого мира, после того как врач сказал о том, что Вика сможет иметь детей. Лечение будет, конечно, долгим трудным и изнурительным, но Вика была настроена решительно, и я не мог винить ее в этом. Мы расположились в парке около больницы, чтобы Пашка мог немного погулять. Вика сидела на моих коленях, а я не мог оторвать взгляда от ее счастливого лица. Сейчас она была центром моего мира. Сосредоточением всех моих надежд, мечтаний и тайных желаний. Только она имела смысл и наше совместное будущее. Она крикнула Паше, чтобы он был осторожнее на горке, а я как будто вышел из ступора. -У нас будет дочка, - прошептал я, - Маленькая принцесса. Вика повернулась ко мне. Ее улыбка была похожа на радугу – такое же чудесное творение этого мира. -А если сын? -Дочка, - Вика рассмеялась. -И как принцессу будут звать? -Таисия, - без промедления ответил я. Вика закашлялась, - Ты издеваешься? Таисия Максимовна? Я нахмурился, - Так звали мою бабушку. По-моему очень красивое имя. Она провела ладошкой по моим волосам и поцеловала в висок, - Таисия, так Таисия. Будем ласково Тасей звать. *** В машине Вика села на заднее сидение рядом с Пашкой. Он забавно утыкался ей в живот и разговаривал с будущей сестренкой. Мы тысячу раз пытались объяснить ему, что там пока никого нет, но сын не бросал своих попыток достучаться до сестренки. Вика смеялась, когда Пашка щекотал ее, а за ее смех я мог только благодарить своего сына. Отец встретил нас около дома. Он сидел на лавочке около крыльца, а у него ног, свернувшись, лежал Джек. Отец курил сигару и разглядывал небесный свод. Ему всегда прекрасно удавалось изображать из себя великого мыслителя. Вика быстро поздоровалась с отцом и зашла в дом. Пашка побежал вслед за ней мимолетом поцеловав деда. Мне не осталось никакого выбора, кроме как присесть рядом с ним и рассказать ему радостную новость. -Как съездили? – голос у отца был спокоен. -Удачно. Впервые, - сказав эти слова, я начал пристально вглядываться в лицо своего отца. Он улыбался. Искренне. -Я рад за вас, - он потушил сигару, - Вика не захотела поделиться новостями вместе с тобой. -Она устала. Он усмехнулся, - Не надо. Я все понимаю. Сколь добрым Вика не была человеком, она не может быть доброй всегда. Я украл у вашей семьи время. Я покачал головой, - Ты практически сам придумал эту семью, так что Вика действительно просто устала. Неожиданно для себя, я почувствовал на своем плече руку своего отца. Он смотрел на меня с уважением. Вот такого взгляда мне не хватало, когда я решал стать лучше. Вот таким взглядом надо было награждать меня в детстве, а не пытаться потом вылепить из недочеловека что-то лучшее. -Я горжусь тобой сын. Я думал, что ты свернешь на полпути, а ты дошел практически до конца.