Hero

Перед грядущим понедельником Рёга мучился как никогда сильно, все думая о предстоящей встрече и составляя убедительную речь, которую зачитает похабному студенту. Конечно, не каждую минуту своего последнего выходного он уделял этим мыслям, но как бы ни пытался отвлечься, в итоге постоянно возвращался к ним, продумывая, как можно красиво ответить на ту или иную фразу Тсузуку, какой привести аргумент в пользу того или иного своего утверждения, и фантазируя на тему того, как студент может отреагировать на его слова. Почему-то представлялось лишь лицо несчастного, побежденного неудачника. Правда, верилось слабо, что такой парень, как Тсузуку, легко сдастся. Только на один вопрос он все никак не мог дать ответ: почему его так волнует эта ситуация? Есть ли смысл унижаться, затевая повторную попытку разговора? Наверное, есть, коль Рёга все же решил побеседовать с Тсузуку там, где тот не посмеет хамить. На своей, можно сказать, территории. В университете. Тем более что неплохой повод задержать студента после пары у Рёги уже имелся... — На этот раз ваши сочинения меня не впечатлили. Вы слишком расслабились, как мне кажется, хотя экзамены уже не за горами, — раздав студентам их работы с указанными на них оценками, Рёга недовольно скрестил на груди руки, окидывая взглядом аудиторию и останавливая его на Тсузуку, когда прозвучала последняя фраза. Парень нахмурился, сжимая тонкими пальцами лист со своим сочинением, который, судя по проскальзывающим на лице эмоциям был готов порвать в клочья. — Тсузуку-кун, от такого способного ученика, как ты, я ожидал большего. Задержись, пожалуйста, после пары. Произнеся заранее подготовленную речь, Рёга резко отвернулся к доске, так как не мог сдержать победную ухмылку. Вцепившись в кусок мела, он принялся со скрипом выводить на доске слова на английском языке, которые провинившиеся студенты лениво взялись переписывать в свои конспекты. — Сосредоточьтесь на теме нашей сегодняшней лекции, она будет на экзамене, — предупреждал Рёга, продолжая писать и буквально физически ощущая на своей спине тяжелый взгляд одного из присутствующих в аудитории студентов... И это не угнетало мужчину, а даже радовало. Преимущество переходило на его сторону. Хотя Рёге и казалось, что пара будет лететь мучительно долго, в действительности вышло так, что он и не заметил, как пролетели полтора часа. Видимо, причиной тому служило приподнятое настроение преподавателя, который бордо объяснял студентам материал и даже удивляться не успевал, куда делось его волнение. Оно буквально испарилось за считанные секунды, когда Тсузуку выдал свою уязвимость нервным клацаньем ручки и сердитыми взглядами в сторону лектора. Удручал Рёгу лишь факт того, что за время пары его наглый паренек мог продумать какой-нибудь коварный план мести преподавателю. Этот парень вряд ли был из тех, кто легко прощает. Но Рёга не давал плохим мыслям завладеть собою, и те вовсе покинули его голову, когда мужчина услышал робкое «сенсей», произнесенное последним оставшимся в аудитории студентом. Это обращение, мысленно окрещенное музыкой для ушей, Рёга решил проигнорировать. Он понимал, что играет с огнем, но не смог удержаться и не соблазниться возможностью позлить насолившего ему парня. — Сенсей! — уже громче и яростнее произнес Тсузуку, пнув ножку парты, на которой умостил свою задницу. — Так ты все-таки вспомнил, как ко мне следует обращаться, — хмыкнул Рёга, отрываясь от бумаг, которые старательно разглядывал, и поднимаясь с места, чтобы встать напротив Тсузуку. Последний в ответ промолчал, мертвой хваткой вцепившись в сумку своими напряженными руками. Это выглядело так, словно он собирается вот-вот кинуть вещь в преподавателя. А последний и не удивился бы, если бы подобное произошло. «От вчерашнего пофигизма не осталось и следа. Что, не перед кем красоваться?» — не без удовольствия мысленно спросил парня Рёга, надеясь, что тот не заметит, как дрогнули уголки его губ. — Твои оценки стремительно снижаются, Тсузуку-кун. И я догадываюсь, на что ты променял свои высокие баллы, которые пригодятся тебе в жизни больше аморальных развлечений, — придавая выражению лица строгий вид, с укоризной в голосе произнес Рёга. Хотя внутри он веселился и мысленно уже праздновал победу. Но все же невольно сжался, когда опасный студент открыл рот. — Даже несмотря на то, что оценки мои снижаются, они все еще остаются самыми высокими в группе. Сместить меня с первого места я уж точно никому не позволю, так что не переживай... те! — последнее слово Тсузуку буквально выплюнул. С насмешкой и отвращением. И Рёга почувствовал себя так, словно отчитывают его, а не наоборот. Ему было плевать на слова парня об оценках, но противное «не переживайте» кольнуло самым острым ножом туда, где обитали гордость и самоуверенность мужчины. — Трудно будет это сделать, тратя вечера на встряску яиц в клубе, — с презрением фыркнул Рёга, вкладывая в слова всю свою злобу. Тсузуку его проигнорировал — закинув за плечо сумку, он молча направился к выходу из аудитории, считая разговор оконченным. В этот раз — да и никогда впредь — Рёга не собирался позволять ему вот так просто уйти от беседы с ним и резко дернулся следом, стоило Тсузуку отойти хотя бы на шаг в сторону от парты, на которой сидел. — Мы еще не договорили, — прикрикнул он на студента, хватая того за локоть. Но парень ловко вырвался из захвата и вышел в коридор. Бросив растерянный взгляд на свою сумку и стопку тетрадей на столе, Рёга печально вздохнул и, не думая долго, выбежал из аудитории следом за Тсузуку, быстро его нагоняя. — Я знаю, что ты мне скажешь, а ты знаешь, что скажу я, — возвращаясь к фамильярности в речи, тихо бросил Тсузуку, не поворачивая головы в сторону идущего рядом мужчины, — так что не вижу смысла тратить впустую наше время. Скоро начнется следующая пара. Нехотя Рёга признал, что Тсузуку прав во всем сказанном, кроме стиля речи, в котором он обращался к преподавателю. Но ведь это не значило, что вскоре ситуация не изменится, если Рёга не бросит свои попытки образумить младшего. Лицо университета, как ни крути! Мириться с неугодным происходящим противоречило принципам мужчины. — И все равно я не отстану, пока не бросишь позорную работу. Почему? Из-за тебя страдает честь вуза, а значит и его работников. Моя в том числе. Я не привык страдать из-за недоумков, — эгоистично заявил Рёга, надеясь, что хотя бы так впечатлит Тсузуку и тот перестанет смотреть на него как на пустое место, наделенное правом выставлять оценки. Рёга тоже человек. Куда более влиятельный в стенах этого заведения, чем деньги отца Тсузуку. По крайней мере, в последнее Рёге очень хотелось верить, хотя логика и доказывала отчаянно, что в нашем мире большим влиянием всегда обладает именно тот, у кого имеется больше денег. — Тогда привыкай. Проще себя изменить, чем кого-то другого, обладающего собственными мозгами, — отрезал Тсузуку, и Рёга понял, что тот беззастенчиво считает себя самым умным. В глазах преподавателя он заслужил пока лишь титул самого упрямого и неприятного человека в этом учебном заведении. «Были бы у тебя мозги, телом не торговал бы. Считаешь себя настолько прекрасным, что рвешься демонстрировать свою красоту другим? Нарцисс, чтоб тебя...» — скептически поднимая одну бровь, думал Рёга, а затем заметил, что его умник пытается от него оторваться, и проскочил вперед, разворачиваясь к Тсузуку лицом. — А я легких путей не ищ... Ой, — начал горделиво говорить мужчина, но умолк, почувствовав, что врезался в кого-то спиной. Застывший рядом парень хихикнул, после чего быстро низко поклонился. Тогда-то Рёга понял, что глаза на затылке лишними не были бы. Когда он развернулся, его худшая догадка подтвердилась. Пришлось тоже низко кланяться. — Простите, пожалуйста, я так виноват... Человек, в которого Рёга врезался, по закону подлости оказался директором их вуза. Томо-саном, как он просил себя называть коллег, будучи довольно-таки молодым мужчиной. Пока Рёга извинялся, до него дошло, что сегодня не его день, не иначе, ведь не так уж просто было врезаться спиной в человека, который обычно все время сидел в своем кабинете. А тут вдруг решил объявления в коридоре почитать... «Ну, хотя бы мелкий убегать перестал», — попытался найти плюс в ситуации мужчина, боковым зрением заметив, что Тсузуку по-прежнему стоит рядом с ним. — Да ничего страшного, не переживайте, — широко улыбнувшись своей сияющей улыбкой, произнес директор, хлопая Рёгу по плечу. Только после этого тот осмелился выпрямиться и бросить короткий испепеляющий взгляд на Тсузуку, из-за которого вляпался в неприятности. Хотя Томо-сан явно не считал произошедшее значимым и не разозлился на молодого преподавателя. Он вообще был человеком добрым, дружелюбным... пока никто не нарушал устав университета. Тогда уж улыбчивый мужичок преображался до неузнаваемости — в самого сурового тирана, встречи с которым опасался каждый в этом учебном заведении. Вернув директору улыбку, Рёга замялся, не зная, как поступить дальше. Наступила неловкая пауза, когда студент и преподаватель терлись возле Томо-сана, рассматривающего какое-то объявление. Рёга с радостью пошел бы дальше своей дорогой, но Тсузуку с места двигаться не спешил, видимо, уповая на то, что возле директора преподаватель не заговорит с ним о работе в клубе, что он спокойно дождется начала пары и сбежит от назойливого мужчины. — День открытых дверей? — чтобы не выглядеть последним идиотом, произнес Рёга, предварительно прочитав эти слова с плаката, возле которого застыл Томо-сан. — В нашем заведении планируется день открытых дверей? Директор, видимо, с головой ушедший в свои мысли, вздрогнул, а затем с непониманием посмотрел на Рёгу. Тот виновато опустил глаза, а когда старший мужчина вновь улыбнулся, кивая на плакат, преподаватель быстро дернул отступившего на шаг Тсузуку обратно на место. Студент чуть не сбежал, сообразив, что Рёга не погонится за ним, если будет занят разговором с директором. Едва преподаватель успел шикнуть на своего горе-ученика, Томо-сан обернулся к ним и заговорил: — Да, день открытых дверей должен состояться через три недели, но студенты что-то не горят желанием принимать участие в небольшом приветственном концерте... Хоть принуждай, — директор устало вздохнул и ссутулился, разочарованно качая головой, а в голове Рёги тем временем зрел гениальный план, как сократить количество свободного времени у отбившихся от рук студентов. Хитро взглянув на напрягшегося Тсузуку, преподаватель все же решился разыграть небольшую сценку. — Тсузуку-кун, а что насчет тебя? Томо-сан, это мой лучший студент. Замечательно учится, отлично поет, я слышал, еще и танцует с некоторых пор... — Рёга сощурил глаза и усмехнулся одними уголками губ. Директор не мог знать, о чем идет речь, зато Тсузуку прекрасно понимал и весь насторожился. — Мне кажется, именно такой студент должен представлять наш вуз на подобном мероприятии. Рёге казалось, что даже воздух стал гуще в тот момент, когда он закончил говорить. Дышать было трудно, а плечо горело огнем под взглядом парня, явно не желавшего и не имевшего времени принимать участие в запланированном концерте. Директор задумчиво осмотрел Тсузуку и, судя по всему, быстро вспомнил, кем тот является. Этого парня в лицо знал весь университет, поскольку его портрет возглавлял список отличившихся учеников на доске почета. Да и родители его являлись далеко не последними людьми в городе, поэтому администрация заведения ни на минуту не забывала о таком выгодном студенте. — Это замечательная мысль! Тсузуку-кун, я был бы очень признателен, если бы ты согласился спеть гимн нашего университета в начале концерта, — с глазами полными надежды попросил Томо-сан, а Рёга широко улыбнулся студенту, понимая, что тот, несмотря на все свое нежелание и свою наглость, не сможет отказать директору в просьбе. Так и произошло. — Конечно, мне будет только в радость хоть немного помочь нашему замечательному университету, — слукавил Тсузуку, прикидываясь смущенным подобной просьбой, будто своим предложением директор оказал ему огромную услугу. «Лжец и подлиза, — в мыслях бросил Рёга, чувствуя отвращение, вызываемое двуликостью и лицемерием этого молодого человека. Мужчине не хотелось признавать, что он испытывает обиду из-за того, что его студенты не желают слушаться так же, как слушаются Томо-сана. Рёга все никак не мог понять, почему с ним студенты стремятся общаться на равных. Из-за его возраста? — Видимо, не так я стар. И иногда это не радует...» Пока Рёга копался в своих мыслях, Тсузуку уже достал очередную свинью, которую планировал ему подложить. Мужчина всего на минуту потерял бдительность, за что в будущем будет вынужден долго расплачиваться. — Если позволите, у меня есть еще одно предложение, как сделать концерт эффектнее. Пусть преподаватель выступит вместе со студентами. Это покажет гостям, какая доверительная атмосфера царит в нашем университете. Сенсей, что думаете? Вы могли бы выступить с нами. Среди студентов ходят слухи, что вы очень хорошо поете, и я склонен им верить, учитывая, как красив ваш голос, — уставившись на Рёгу самым невинным взглядом, Тсузуку активно захлопал ресничками, и казалось, вот-вот еще и выпятит нижнюю губу. «Мерзость», — в сердцах прокомментировал зрелище и пафосную речь Рёга, приложив уйму усилий, чтобы не ляпнуть это вслух. Если бы не присутствие поблизости Томо-сана, то обязательно ляпнул бы. Он был очень зол на своего сообразительного студента. Сейчас он разозлился на Тсузуку из-за его дурацкого предложения еще сильнее, чем вчера из-за фамильярности и резкого ухода. Но показать свои истинные эмоции Рёга возможности не имел, а потому и кивнул нехотя, безуспешно пытаясь понять, шея его скрипнула или зубы. — Думаю, попробовать стоит... — неуверенно пробормотал мужчина, и Томо-сан засиял улыбкой уже на пару с Тсузуку. Некстати Рёга отметил, что впервые видит, как последний искренне улыбается. У этого гада улыбка была очень красивой, что наверняка обеспечивало ему дополнительные привилегии. Хотя бы в женском кругу. — Ну и славно. Тогда вы вдвоем, — директор кивнул сперва на Тсузуку, затем на Рёгу, — вместе споете гимн. Завтра после седьмой пары приходите в актовый зал на репетицию, там вам все объяснят. Постарайтесь. Эх, как приятно знать, что в нашем заведении учатся и работают такие инициативные, ответственные, я надеюсь, люди, — довольный результатом стечения обстоятельств, Томо-сан наконец-то отошел от стенда с объявлениями и направился в сторону своего кабинета. Тсузуку с Рёгой поклонились ему вслед, а затем студент, взглянув на часы, бросился к лестнице. Рёга понял, что и ему следует поспешить, потому как через минуту должна начаться пара, а его вещи остались лежать без присмотра в открытой аудитории. «Как меня угораздило в такое говно вляпаться?..» — схватившись руками за голову, подумал Рёга, буквально полетев к нужной двери. В последнюю очередь ему хотелось выступать вместе с этим гаденышем. Но с другой стороны, при таком раскладе он сможет постоянно капать на мозги Тсузуку, пока не вынудит его свернуть со скользкой тропы. Если они раньше не сведут друг друга в могилы. * * * — Вы ведь текст песни знаете? — поинтересовалась у Тсузуку и Рёги педагог-организатор, рассматривая их без капли удивления. Эта женщина была слишком занята перед важным мероприятием, чтобы чему-то удивляться. — Да, — уверенно кивая головой, заявил Тсузуку. — Нет, — рассеянно признался Рёга, мотая своей шевелюрой в разные стороны. В тот момент, когда они хором ответили на вопрос женщины, и преподавателю, и его ученику сразу стало понятно, как в будущем сложится их совместный рабочий процесс. Никак. Тсузуку недружелюбно и с привычной насмешкой смотрел на преподавателя, когда тот вчитывался в едва полученный листок с текстом гимна их университета. — Может, выучишь все дома и репетировать мы начнем завтра? — предложил младший парень, когда Рёга, предварительно долго распевавшийся, провалил несколько попыток спеть, не сбиваясь, хотя бы первый куплет. Он заметно утомился наблюдать за этим жалким зрелищем, сидя в стороне, скрестив на груди руки. И о вежливости он вновь позабыл. Ему дивным образом отшибало память всякий раз, когда рядом, кроме Рёги, других взрослых людей не было. — Да даже не надейся на то, что я тебя сейчас так просто отпущу, — хмыкнул Рёга, в сотый раз перечитывая текст песни. Он прекрасно понимал, куда Тсузуку так желает уйти, и не мог этого допустить. Он и привлек проблемного студента к участию в университетском мероприятии лишь затем, чтобы у того не оставалось на танцы у шеста времени и сил. Уж трехчасовая репетиция это обеспечивала. Не радовало Рёгу только то, что он сам был вынужден торчать три часа после пар в актовом зале, когда как мог валяться дома на своем любимом диване, лениво листая материал для следующих лекций. — А ты думаешь, я буду спрашивать у тебя разрешения уйти? — копируя тон преподавателя, поинтересовался в ответ Тсузуку. Не потому, что ему был интересен ответ Рёги, а потому, что желал дать старшему понять, что ему плевать на него и на тот поводок, на который его неумело пытались посадить. — Во всяком случае, думаю, не один я не буду рад твоему уходу, — постарался как можно спокойнее ответить Рёга, а пальцы его тем временем изо всех сил сжимали тонкие листы, норовя помять их. Как же его бесили собственная неспособность контролировать студента и этот самый студент, не поддающийся контролю! Невыносимый парень! К счастью, намек Тсузуку был понят. Взглянув на женщину-организатора, студент тяжело вздохнул, словно все это время таскал неподъемный груз, и откинулся на спинку своего стула, продолжая сверлить взглядом дыру в усердно заучивающем строки преподавателе. Тсузуку и в самом деле нечем было заняться на первой репетиции, он впустую тратил время, просиживая в актовом зале и наблюдая за тем, как Рёга пытается извлечь из себя нужные звуки. Периодически парень засматривался на остальных репетирующих ребят, а преподаватель в это время внимательно следил за ним исподлобья, опасаясь, что тот продумывает какой-нибудь навороченный план, как бы поскорее сбежать из этого места. Когда тот полез в сумку, Рёга напрягся до кончиков волос, но Тсузуку в итоге всего-навсего извлек оттуда свой конспект и принялся листать его, видимо, чтобы не делать потом этого дома. Когда Тсузуку поднялся со своего места, Рёга уже успел поверить, что тот мужественно вытерпит свою не самую жуткую пытку и покинет университет не раньше конца репетиции. Жаль, правда, конец все никак не желал наставать. Мужчина сам ждал его с нетерпением, буквально считая минуты. И вот когда мучиться оставалось ровно сорок минут, Тсузуку, недовольно взглянув на часы, цокнул языком и подскочил с места, закидывая на плечо свою сумку. Рёга тут же встал следом, дергаясь в его сторону и громко спрашивая: — Куда? Вопрос прозвучал так резко, звонко и грубо, что, наверное, привлек к этим двоим внимание всех присутствующих в актовом зале людей. Узнавать, так ли это, Рёга не решился, наблюдая лишь за Тсузуку, который, нехотя развернувшись, посмотрел на преподавателя как на умалишенного. — В уборную, — сквозь зубы тихо процедил он, наверняка ненавидя Рёгу в тот момент не меньше, чем Рёга ненавидел его беспрерывно последние несколько дней. Проигнорировав то, как преподаватель запрещающее покрутил головой, Тсузуку направился к выходу из зала, попутно извиняясь у отвлекшихся от работы студентов. «Тоже мне, ангелок. А я в итоге демон, что ли?» — зло подумал Рёга, глядя вслед уходящему. Он бы и бросился вдогонку, и проследил бы, чтобы тот не ушел. Чисто из вредности, из нежелания давать наглецу то, чего тот так желал. Но обратив внимание на пялящуюся на него толпу, мужчина испытал неловкость и решил, что правильнее будет сесть на место и тихо продолжить разучивать слова, дожидаясь возвращения Тсузуку и уповая на его честность. Самой большой ошибкой сейчас было бы проявление в какой бы то ни было форме своего небезразличия к студенту, что могло повлечь за собой уйму нелепых слухов. Однако на совесть Тсузуку Рёга надеялся зря. Прошло пять минут, прошло десять, двадцать, а тот так и не вернулся. Не вернулся он до самого конца репетиции, который мужчину ничуть не порадовал, потому что ему пришлось в очередной раз признать свое поражение. Все вокруг уже и позабыли о недостающем студенте, принявшись прогонять другие сцены, и только Рёга сидел и остервенело чесал свои ослиные уши. Он пообещал себе, что к завтрашнему дню идеально выучит песню, чтобы они с Тсузуку могли весь вечер интенсивно репетировать, не позволяя себе ни минутной передышки. Он и мыслей не допускал о том, чтобы спустить наглецу с рук сегодняшнюю выходку, и на сто процентов был уверен, что не допустит ее повторения. Но Рёгу ожидало большое разочарование. На следующий день, в среду, Тсузуку на репетицию не явился, и преподавателю пришлось сперва долго выгораживать человека, которого хотелось сдать с потрохами, а затем самостоятельно драть глотку несколько часов. В четверг он даже не пришел на занятие по английскому, что натолкнуло Рёгу на мысли, что его старательно избегают. Возможно, Тсузуку просто избегал лишних вопросов, а не конкретно его, может, опасался, что у него отберут драгоценное время, вновь утащив на репетицию, а может, у него и впрямь были серьезные причины прогулять пару. Рёге хотелось верить, что это просто совпадения, однако когда в пятницу Тсузуку и вовсе не пришел в университет, мужчина убедился в том, что студенту на него не плевать, как тот доказывал. Он опасался преподавателя и сбегал от него, прикрываясь фальшивой болезнью. О болезни мужчине сообщил староста группы Тсузуку, но Рёга был уверен, что если этим вечером отправиться в тот самый клуб, куда он ходил недавно с Кеем, то обязательно встретишь там «приболевшего» студента. Дни летели с невиданной скоростью. Быстрее росла только неприязнь Рёги к Тсузуку, которого все, не зная правды, жалели, и из-за которого молодого преподавателя вынуждали вкалывать на репетициях за двоих. Единственным утешением для мужчины была мысль о том, что как бы Тсузуку ни выпендривался поначалу, выступать на дне открытых дверей ему все равно придется, а значит, на репетиции однажды он все же появится. Правда, никто не мог знать, когда настанет этот день, а мирно ждать Рёге не хотелось. Если говорить о характере, то ему тоже было что продемонстрировать. «И чего он всем этим добивается? Себе же хуже делает. Нет уж, я терпеть это не собираюсь. Ни дня более. Надоело быть ослом, — решительно заявлял себе Рёга пятничным вечером, оглядывая опустевший актовый зал. — Хочет войны — будем воевать».