Hero

— Я уже неоднократно пытался с ним поговорить, но он не желает меня слушать. Ударенный ребенок какой-то. Просто разворачивается и уходит, а последние несколько дней и вовсе избегать меня начал, болезнь себе какую-то придумал, чтобы на учебу не ходить. Да на голову он болен. Я взорвусь скоро, Кей. Изначально Рёга планировал ненадолго позвонить другу и осторожно посоветоваться с ним, рассказав историю вкратце. А в итоге начал безостановочно ныть, что в принципе мужчине не было свойственно. Просто за последнюю неделю слишком много в нем накопилось злости и негодования, которые не имели выхода, хотя и просились наружу. Уж лучше было выговориться другу, чем наорать на кого-нибудь на работе — оправдывал себя Рёга. — Ты чего вообще к нему прилип? Я же говорил тебе не искать приключений на жопу, — Рёга был уверен, что Кей, произнося свои слова, закатывал глаза, поражаясь таланту другу портить собственную жизнь. Тише он добавил еще одну фразу, подтверждая догадки Рёги о том, что его считают дебилом. Мужчина и сам себя считал таковым. — Кто из вас еще болен... Как ответить на вопрос собеседника, молодой преподаватель представлял плохо. Прошла неделя попыток вернуть Тсузуку здравый смысл, а Рёга так и не разобрался, зачем ему это надо. Ну да, сперва он решился поговорить для галочки, чтобы совесть не мучила, но он не ожидал, что студент поведет себя с ним так по-хамски, что не могло не задеть гордость старшего мужчины... — Я ведь не могу позволить ему позорить университет, — выдал официальную версию Рёга, не решаясь обсуждать с другом свои не до конца оформившиеся мысли, в которых не был уверен и делиться которыми Рёге вообще претило из-за их содержания. — Ага, и себя в первую очередь. Мальчишка послал тебя, и ты теперь не успокоишься, пока он не сделает то, чего ты хочешь. Поправь, если я неправ, — без насмешки и укоризны произнес в трубку Кей, так легко озвучивая то, в чем Рёге было стыдно признаться. Впрочем, мужчины слишком долго тесно общались — еще с первого курса университета, — чтобы Кей поверил в то, что Рёга станет дотошно блюсти правила морали и защищать их, борясь за честь университета и своих учеников, за которых внезапно ощутил ответственность. — Как же мне повезло с таким проницательным другом, — саркастически произнес Рёга. На самом деле он не разозлился на друга и даже не был раздражен. Стало даже легче на душе, когда с одним неприятным вопросом он разобрался. И все же было неловко раскрывать свою вредность. — Ладно, и что же ты собрался делать? — недолго помолчав, потратив небольшую паузу в разговоре на обдумывание ситуации, спросил наконец-то Кей и, судя по звукам, послышавшимся в трубке, уселся на свое скрипучее кресло, которое Рёга обходил десятой дорогой всякий раз, когда оказывался у друга в гостях. — Не знаю... Если он не слушает меня и не собирается увольняться, то я сам пойду в этот клуб и добьюсь его увольнения, — решительно заявил Рёга, хотя до этого совсем не обдумывал такой вариант развития событий, а мысль о повторном походе в клуб возникла спонтанно и была озвучена раньше, чем сформировалась до конца и была одобрена мужчиной, чью голову посмела посетить. — Я даже спрашивать не буду, каким образом ты собрался добиваться его увольнения. Но если что, могу сходить с тобой, — оживленно предложил Кей, и Рёге не понравилось, как звучит голос его собеседника. — Вот скажи: ты друг хороший или просто любопытный? — не удержался от вопроса Рёга, даже выпадая при этом немного вперед на стуле, на котором сидел во время этого странного разговора на кухне за столом. Перед ним были разложены листы с заданиями для повторной самостоятельной, глядя на которые, преподаватель невольно задавался вопросом, как у него вышло сосредоточиться на работе. Он думал, что очередную субботу проведет в новых метаниях и размышлениях, но в итоге составил вопросы для студентов раньше, чем часы показали шесть вечера. — Ты слишком плохо думаешь об окружающих тебя людях, поэтому и попадаешь в идиотские ситуации, — обиженно заявил Кей, после чего они с Рёгой дружно рассмеялись. — Держи меня в курсе событий, идет? Попросив об этом напоследок, друг отключился, а Рёга мученически вздохнул и уронил голову на стол, ударяясь лбом о деревянную поверхность. Усталость давала о себе знать, но мужчина все же нашел в себе силы подняться с места и перебраться на балкон, чтобы выкурить расслабляющую сигарету. * * * Рёга слабо представлял, что он такое творит, когда в воскресный вечер, быстро собравшись, сел в машину и поехал в клуб, который посещал неделю назад. Он в одном лишь был твердо уверен — творит он безумие. Весь день он убеждал себя, что делать этого не стоит, что от этого вряд ли будет толк, зато мужчина имеет все шансы быть в очередной раз опозоренным. Он старался расслабиться и наслаждаться выходным, не думая о Тсузуку и всем, что с ним связано, но, как оно часто бывает, чем больше он старался, тем меньше у него получалось. Ненужные мысли не желали покидать голову Рёги, все подначивая его совершить очередную глупость. И мужчина сдался, сорвавшись с места и направившись в клуб, понятия не имея, что он будет предпринимать на месте. Он чувствовал, что должен сегодня там оказаться, и только этим мог объяснить свое спонтанное решение. Добрался до нужного места Рёга чудом. Множество раз он подумывал свернуть на полпути, вернуться домой и заставить себя уснуть, чтобы не переживать больше попусту. Он взывал к своему здравому смыслу, умоляя его сделать хоть что-нибудь, но тот напрочь отказывался идти на контакт со сходящим с ума мужчиной. Рёга буквально воевал сам с собой, потому что стоило ему все же решиться развернуть машину, как в голове прозвучал мерзкий голосок оскорбленной гордости: «Что, слабо? Позволишь ему и дальше над собой насмехаться? Взрослый умный мужик…» — и мужчина продолжал езду по прямой, сцепляя зубы и заливаясь краской от злости на собственное упрямство и провоцирующего студента. «Может, стоило все же взять с собой Кея? У него думалка получше работает», — не раз мысленно спрашивал себя Рёга, будучи уверенным, что друг ему сейчас помог бы советом или остудил нелепой шуткой. К счастью, вместо Кея неплохо остужал вечерний прохладный ветерок, а стремительно темнеющее небо напоминало о том, что стоит быть внимательнее и следить за дорогой, а не тратить время на бестолковую злость. В очередной раз Рёга попросил высшие силы о внезапном возникновении друга рядом с ним, когда уже покинул автомобиль и направился в сторону клуба. Его окутало чувство дежавю, что было нестранно, ведь воспоминания о прошлом походе в стрипклуб были слишком свежи, чтобы не всплывать, пока мужчина неуверенно шагал по ровной дороге. Только в этот раз ощущение неловкости было вдвойне сильнее, а все потому, что рядом не было человека, способного перенять половину неприятного чувства на себя. Рёга шел один, и ему было очень неуютно. Но он понимал, что нынешнее «неуютно» — просто цветочки по сравнению с тем, как неуютно ему будет под насмешливым взглядом охранника данного заведения. «Главное, не сомневаться в себе. Плевать, что подумают незнакомые мне люди, моя цель важнее их мнения, — убеждал себя Рёга, не понимая, в какой момент стал переживать из-за того, что посторонние решат по поводу его ориентации. Хотя, возможно, раньше он так легко махал на чужое мнение рукой потому, что не попадал в ситуации, когда его действительно могли принять за того, кем он не является, что могло создать проблемы в будущем. — Спасибо, Кей, помог другу расслабиться». Отблагодарив оказавшего ему медвежью услугу друга, Рёга сделал глубокий вдох и выдох, с отвращением глядя на возвышавшееся перед ним здание клуба, ярко освещаемое уличными фонарями. Не так давно мужчина и предположить не мог, что ему предстоит посетить подобное место, да еще и неоднократно. Жизнь — штука непредсказуемая. — Простите, — послышалось за спиной застывшего на месте Рёги, когда тот только собрался сделать шаг вперед. От неожиданности мужчина вздрогнул, а затем резко обернулся, опасаясь стоять к незнакомцу спиной, хотя и находил свои страхи нелепыми. Возле Рёги обнаружился вполне себе прилично выглядевший юноша, не похожий на бандита или кого-либо еще, кто мог ему навредить. Знакомым этот человек тоже не оказался, чем Рёга обрадовался больше, чем первому факту. Единственное, что напрягало — помимо места, где его окликнули, — так это то, что юноша был заметно пьян, а потому пошатывался на месте и говорил не совсем внятно, что указывало на то, что незнакомец только что покинул клуб. «Ну офигеть, со мной уже мужики на улице знакомятся», — негодующе-изумленно подумал Рёга, напрягаясь всем телом и отходя на полшага назад от норовящего упасть и не очень приятно пахнущего молодого человека. — Не найдется ли у вас зажигалки? — вполне невинный вопрос задал парень, а Рёга, не смея выдохнуть с облегчением, спешно потянулся рукой в карман брюк, желая поскорее отделаться от незнакомца. Лишь с опозданием, когда зажигалка уже была извлечена наружу, мужчина понял, что быстрее вышло бы, если бы он прост отрицательно мотнул головой и ушел от греха подальше. Но этим вечером Рёга делал все не так, как следовало бы. Его тело словно зажило своей жизнью, не интересуясь волей человека, которому принадлежало. И только некоторое время спустя Рёга смог понять, что все это происходило неспроста, что все эти случайности и случайностями-то не были, коль привели в итоге мужчину туда, где его ждали. Помогая незнакомцу прикурить, Рёга лишь на мгновение скользнул взглядом чуть выше его плеча и заметил в тот момент кое-что странное. Из-за угла выглянул знакомый профиль, который Рёга смог узнать даже в полумраке, потому как в последнее время слишком часто смотрел на этого человека и представлял его образ. Насторожило мужчину то, что голова, за которую он едва уцепился взглядом, резко дернулась назад и со стороны поворота раздался тихий вскрик, который вряд ли услышал бы даже охранник, стоящий на десять метров дальше от поворота, чем Рёга. Затем в темноте мелькнул чей-то силуэт, который быстро скрылся из поля зрения мужчины. Все это показалось молодому преподавателю более чем странным, и он, долго не раздумывая, метнулся вперед, выпуская зажигалку из рук, задевая плечом пьяного незнакомца и думая лишь о том, насколько же талантливо его, Рёги, задница притягивает к себе проблемы. Хотя тут, вероятнее, проблемы притягивала чужая задница. Та чужая задница вообще была одной сплошной проблемой. Преодолев нужное расстояние за считанные секунды и свернув за угол, спрашивая себя, какого он вообще во все это лезет и действительно ли его совесть волнует происходящее, Рёга увидел именно то, чего больше всего боялся, но и больше всего ожидал. Тсузуку был прижат к стене здания двумя крупными парнями, один из которых пытался распахнуть кожаную куртку танцора, что-то бормоча и посмеиваясь вместе со своим приятелем, пока пойманный ими парень безуспешно брыкался и сыпал проклятиями в адрес этих двух сволочей. Конечно, Рёга не стал долго наблюдать за происходящим, тупо замерев на месте. Он готов был дернуться вперед, чтобы оттащить незнакомцев от своего студента, и пусть тогда пришлось бы ввязаться в драку и, возможно, пострадать в ней. Как бы Рёга ни ненавидел Тсузуку, как бы тот ни заслуживал наказания, мерзкого изнасилования в подворотне допустить было никак нельзя. И тут речь шла уже не о наличии чувства ответственности у молодого преподавателя токийского вуза, а о чем-то более важном — о моральном и физическом здоровье человека. Не незнакомого человека. Младшего человека. Но в сторону еще не заметивших его ребят Рёга все же не двинулся, вовремя сообразив, как правильнее будет поступить в такой ситуации. Не отводя глаз от насильников, уставших бороться с непослушным замком на куртке и начинающих психовать, из-за чего подливающему своими ругательствами масла в огонь Тсузуку досталось по лицу, Рёга заорал во весь голос: «Охрана!» — и только тогда побежал к застывшим в растерянности разбойникам. Те оказались не из смельчаков. Заметив приближающегося мужчину, позвавшего охрану заведения, они резко отстранились от своей жертвы. Один дернулся, чтобы бежать в сторону, но его дружок ухватил его за рукав, толкая назад. Тсузуку воспользовался замешательством этих парней и яростно врезал одному из них по челюсти. Получить сдачи он не успел, так как подскочивший Рёга прикрыл собой Тсузуку, перехватывая повисший в воздухе кулак, а затем ловко заломил руки напавшего на его студента юноши, чтобы задержать его до прихода охраны, чьи торопливые шаги отчетливо слышались за углом. Рёга видел, как этот гад умоляюще смотрит на своего сообщника, но последний, виновато склонив голову, рванул прочь, бросая своего друга расплачиваться за их совместную затею. Удержать обоих Рёга, увы, не смог, а Тсузуку был не в том состоянии, чтобы за кем-то гоняться. — Что здесь происходит? — резко спросил напряженный охранник, появившийся из темноты, покосившись сперва на Рёгу, а затем на опустившегося на корточки Тсузуку, прикладывающего руку к губе. — Эта сволочь с дружком на... — начал нервно объяснять Рёга, но его перебили, не дав договорить. Поднявшись с места и облизнув губу со стекающей по ней кровью, Тсузуку охрипшим голосом бодро заговорил: — Все в порядке. Мы с ребятами немного поспорили, а заметивший нас мой знакомый не так все понял, бросился разнимать нас, а в итоге чуть не завязал драку. Но все обошлось. Все в порядке, порядок! — торопливо произнес Тсузуку, широко улыбаясь при этом, что, судя по тому, как он морщился, доставляло ему боль. А после он похлопал Рёгу по плечу и шепнул, чтобы тот отпустил парня, которого держал. Преподаватель совершенно не понимал, что происходит и зачем Тсузуку разыгрывает эту сценку. Зрителей, правда, она собрала немало — прохожие не поленились всунуть свои любопытные носы в происходящее и столпились невдалеке. Рёга растерянно оглянулся, а затем вопросительно посмотрел на натянуто улыбающегося Тсузуку. Ни на мгновение мужчина не сомневался в том, правильно ли он понял ситуацию. Он не был ни слепым, ни тупым, чтобы не заметить, как вели себя незнакомцы и как вырывался Тсузуку, и не сообразить, что происходит в этом темном углу. Парень, которого он держал, совершенно точно был виноват и заслуживал наказания, так почему жертва просила его отпустить? Отпускать Рёга не желал, считал это неправильным и несправедливым, но под сердитым взглядом Тсузуку и под выжидающим и недоверчивым, принадлежащем охраннику, все же разжал пальцы. Ощутив свободу, парень резко отпрянул в сторону, тут же принимаясь растирать свои руки, и, низко поклонившись охраннику, поспешил удалиться, пока люди, перед которыми он был виноват, не передумали. — Вы уверены, что все нормально? — на всякий случай спросил мужчина в темном костюме, видимо, обнаружив на лице позвавшего его Рёги крайнее недоумение. — Он... — раскрыл рот преподаватель, но Тсузуку вновь его заткнул. — Конечно, ничего такого не произошло ведь, — улыбнувшись еще шире, кивнул он. Улыбка его была фальшивой, усталой, да и кровь на губе ее не красила, но Рёга некстати заметил, что, несмотря на все минусы, с уверенностью может назвать ее очаровательной. И если бы он не засмотрелся на лицо своего студента, то, возможно, успел бы что-то возразить до того, как охранник ушел на свое прежнее место, разгоняя попутно разочарованных скучным исходом наблюдателей. — Какого черта? — единственное, что смог произнести Рёга, когда они остались наедине. — Я бы у тебя то же самое спросил. Следил за мной? Или заведение наше понравилось? — тут же принялся грубить Тсузуку, предпочтя дерзость благодарности, которая была здесь более уместна. Сам Рёга тоже так считал и не понимал, почему этот упрямый идиот вновь себя так странно ведет. — Какая разница? Главное, что спас тебя, дебила. Скажешь, без моей помощи обошелся бы? Тогда заранее сочувствую твоей заднице, потому как в следующий раз не помогу. А у него есть все шансы быть, поскольку ты, придурок, отпустил этого недоумка, — прикрикнул на своего студента Рёга, думая о том, что впервые в жизни встречает такого мерзкого, неблагодарного человека. Да, он хорошо учится, мило улыбается, и вроде бы даже хорош собой, но это не мешает ему быть последней сукой, не знающей слова «спасибо» и не умеющей уважать тех, кого следовало бы. И мужчина был вполне серьезен, когда говорил, что больше не поможет. В этот раз он случайно оказался в нужное время в нужном месте и изначально не планировал геройствовать этим вечером, что делать все же довелось, но теперь в сердцах подумал, что если история повторится или если Тсузуку просто понадобится любого рода помощь от него, то Рёга палец о палец не ударит ради этого человека. — Они больше не нападут. Ты не видел, что ли, что один другого предал? Им не до разборок со мной теперь. А мне не нужны проблемы с полицией, с семьей и дурные слухи вдобавок, я и так уже по уши в дерьме, — Тсузуку тяжело вздохнул и прислонился спиной к стене, обнимая себя руками, из-за чего показался особенно хрупким и беззащитным, но Рёга быстро прогнал эти мысли, напоминая себе, что дело имеет с самой настоящей тварью в человеческом обличии. Правда, ненавидеть его так же, как после предыдущих слов, в этот раз у Рёги не вышло. Помешала то ли горечь в голосе Тсузуку, то ли его побитый вид. Стоило парню поднять на преподавателя взгляд, над их головами зажглись фонари соседнего здания, и Рёга увидел, что нижняя губа студента почти вся в запекшейся крови. Не очень-то приятное зрелище, вынудившее мужчину остыть и попытаться посмотреть на ситуацию глазами младшего. Страшно было даже представить, какой стресс тот пережил этим вечером. Может, это и нормально, что он грубит, не желая казаться последним слабаком в глазах случайного свидетеля его позора. Тяжело вздохнув, Рёга окончательно взял себя в руки и принял решение спокойно разобраться в ситуации, а потом уже винить Тсузуку, проклинать его и зарекаться что-либо для него делать. Все-таки Рёга был взрослым, поэтому должен был поступать по-умному и держать себя в руках, даже когда хочется проломить череп мелкому идиоту. — Хорошо, что ты осознаешь, в каком болоте тонешь, — снисходительно произнес Рёга, а Тсузуку фыркнул насмешливо и посмотрел на мужчину взглядом, орущим о том, что преподаватель и примерно не представляет, насколько это глубокое и вязкое болото. От этого взгляда по телу Рёги поползли мурашки, а в голове начали зарождаться очень нехорошие и крайне нелепые догадки и о том, в какую неприятности мог вляпаться глупый волчонок в шкуре богатенькой овечки. Чтобы развеять некоторые из них, Рёга осторожно спросил: — Тсузуку, кем были те парни? Своим ответом студент ему все же угодил, но не сказать, что успокоил. Застегнув под горло свою распахнутую наполовину куртку, дабы не продувал прохладный осенний ветер, и спрятав дрожащие руки в карманы, Тсузуку лениво произнес: — Да откуда я знаю?.. Видимо, неадекватные фанаты, — сделав предположение, парень ухмыльнулся и шмыгнул носом, уставившись взглядом в кирпичную стену соседнего здания. Рёга не мог не возмутиться поведению зрителей, да и тому, что Тсузуку готов это терпеть и рисковать собственными здоровьем и жизнью. — Это опасная работа. Ты должен уйти. Думаю, то, что случилось сегодня должно повлиять на тебя получше моих неубедительных аргументов, да? — приподнимая одну бровь, задал риторический вопрос Рёга. А затем некстати подумал, что слова его могут звучать так, будто ему небезразлична безопасность Тсузуку и он заботится о нем. Это было не так, о самом парне Рёга мало беспокоился, уж куда больше его волновала честь университета, но первое по важности место занимала все же своя собственная, факт чего принять было проще, чем допустить мысль о заботе о Тсузуку. И Рёга надеялся, что парень поймет все правильно. Чтобы помочь ему, он строже добавил: — Твоя «работа» состоит из одних только минусов. Один неверный шаг — и худо будет тебе, университету и твоей семье тоже. Сегодня ты в этом убедился. — Я понимаю все это, мне не пятнадцать лет, чтобы я не думал о последствиях своих поступков, — резко ответил Тсузуку, едва Рёга договорил, и последний даже вздрогнул от неожиданности, после чего замотался в свою куртку, делая вид, что всему виной холодный ветер, гуляющий между домами. Но Тсузуку все равно не смотрел на преподавателя, а потому и не мог видеть, как тот дрожал. Пустым взглядом сверля без бура асфальт, тихо, обреченно он продолжил говорить, выглядя при этом таким грустным, что Рёге захотелось отвернуться, чтобы не начать жалеть того, кого терпеть не мог. Хотя сейчас он не чувствовал себя проигрывающим дерзкому юноше. Видимо, потому, что совершил сегодня поступок, спасший его гордость и оставивший Тсузуку в долгу. — Но я не могу уйти. Ненавижу эту работу, всем сердцем ненавижу, но не могу! — весьма эмоционально произнес Тсузуку, повышая тон голоса и ударяя кулаком по стене, у которой стоял. Возможно, он специально сделал это, чтобы взволновать своего преподавателя, что у него, впрочем, прекрасно вышло. Рёга сосредоточился на его лице, пытаясь прочитать на нем ответы на свои вопросы. Безуспешно. Догадки в голове сгущались и мрачнели, как тучи на вечернем небе, зато старые предположения, вызывавшие отвращение к Тсузуку, рассеивались под влиянием слов парня. Он занимался этим не ради развлечения, он даже не желал этим заниматься. — Тебя принуждают?.. — насторожившись, поинтересовался Рёга, глядя на студента настолько внимательно, словно являлся родителем скрывающего нечто важное ребенка. Тсузуку свел брови к переносице и потоптался на месте, словно пытался встать поудобнее. На старшего он по-прежнему не смотрел, то ли пытаясь что-то скрыть, то ли чувствуя себя виноватым, то ли просто стараясь выглядеть крутым. К стеснительным людям Тсузуку точно не относился, так что на его смущение Рёга вовсе не рассчитывал. — Ага, принуждают. Обстоятельства, — все тем же невеселым тоном произнес парень-танцор, а затем резко отпрянул от стены и подошел к мужчине, кладя руку ему на плечо и смело заглядывая в глаза. Так может, он все это время смелости набирался? — Прошу, не мешай мне. Я и сам, без посторонней помощи с радостью свалю с этой работы, когда в ней отпадет нужда. Это скоро, совсем скоро… Мне недолго осталось там работать, но работать надо много, поэтому не мешай, хорошо? «Неужели я слышу в его голосе мольбу?» — в неверии подумал Рёга. У него от удивления даже челюсть отвисла едва заметно. Но голос Тсузуку действительно звучал жалобно, а просил он от всего сердца. Он будто просил перемирия, да так, словно Рёга постоянно портил ему жизнь, от чего Тсузуку порядком устал. Даже глаза его, недавно еще пустые, теперь наполнились мольбой. К подобному Рёга, убежденный в бесчувственности и скверности этого человека, готов не был и теперь начал искать подвох, задаваясь вопросом, не разыгрывают ли его, чтобы в очередной раз опозорить. Хотя не было похоже, что Тсузуку лгал. Да и сегодняшний инцидент постановочным быть никак не мог, ведь Рёга до последнего момента не знал, поедет ли в клуб. — Так ты из-за этого на учебу не ходил? Чтобы работать и избегать моего вмешательства в твою жизнь? — напрашивающееся предположение мужчина счел уместным озвучить. Тсузуку во время их разговора ничего конкретного Рёге не объяснил, лишь завуалировано намекнув, что у него имеются проблемы, разобраться с которыми ему мешает упрямый преподаватель. Понимающий Рёга — а понимал он только то, что не вытрясет ни слова из упрямого парня, если тот не желает рассказывать — расспрашивать о жизни ученика, которая его не особо-то и интересовала, не стал, но посчитал справедливым в таком случае получить ответы хотя бы на те вопросы, что были связаны с учебным процессом. И он их получил — в сдержанном кивке Тсузуку, все еще нагло глядящем Рёге прямо в глаза. Казалось, он буде так смотреть до тех пор, пока не услышит желанный ответ. — Хорошо, давай договоримся. Вплоть до дня открытых дверей ты исправно посещаешь занятия и, главное, наши репетиции. А я все это время не надоедаю тебе с увольнением. Надеюсь, двух недель тебе хватит, чтобы бросить эту работу. Идет? — позабыв о том, что недавно пообещал себе ни в чем не помогать этому парню, предложил Рёга. Эту сделку можно было бы назвать справедливой, если бы посещение занятий и репетиций было необходимо не Тсузуку, а самому Рёге. Так-то выходило, что преподаватель старался для своего же ученика. Но об этом он решил не думать, как и о том, почему больше не испытывает острого отвращения к своему не самому дружелюбному ученику. И не самому благодарному, между прочим. За свои резкие фразы Тсузуку так и не извинился, а за помощь так и не поблагодарил. Но Рёга на подобное и не надеялся, ему хватило на сегодня неожиданно жалобных глаз Тсузуку — большего сердце могло и не выдержать. «Да он же манипулирует мной. Как Кот из Шрека!» — внезапно понял мужчина, да было уже поздно. Его студент, подумав недолго, энергично закивал. Рёге хотелось ему верить, но что-то подсказывало, что бдительности сбавлять не стоит, потому как этот парнишка обязательно попытается как-нибудь отмазаться от посещения репетиций. А может, и не попытается. Все-таки они ему тоже нужны, если, конечно, он не желает опозориться перед гостями университета. — Идет, — в последний раз утверждающе кивнул Тсузуку. Он заметно оживился, добившись небольшого успеха, и это раздражало Рёгу и умиляло одновременно. Все-таки героем вечера был он. А если этот наглец в будущем вздумает нарушить условия их договора, его преподаватель тоже не будет обязан их соблюдать. «А вдруг не нарушит? Кажется, я начинаю думать о нем слишком хорошо… — с мрачным весельем подумал Рёга, засмотревшись на рану на губе стоящего рядом Тсузуку. — Что же ты за фрукт, а?.. Нет, не фрукт — магнит для неприятностей». — Поехали, — неожиданно даже для себя выдал Рёга, отрываясь от разглядывания тощей фигуры перед ним, которую многие находили привлекательной и за любование которой платили деньги. — Куда? — тут же удивленно полюбопытствовал Тсузуку, глядя на преподавателя так, будто тот буквально с дубу рухнул. С горечью Рёга отметил, что в последнее время на него все чаще так стали смотреть люди. Да и поступки в последнее время он творил откровенно бредовые. — Домой тебя отвезу, — вздохнул мужчина, заранее жалея о своем предложении. Судя по тому, как в тот момент переменилось лицо Тсузуку, можно было сделать вывод, что он воскресил в себе привычного идиота. Офигевшего привычного идиота. Хотя и сам Рёга, как он думал, выглядел не менее ошарашенным собственными смелыми словами. И все-таки на улице было уже очень темно, Тсузуку устал и был ранен, пусть и незначительно, а где-то поблизости все еще могли бродить помилованные озабоченные недоумки. «Достаточно приключений для одной ночи», — подумал Рёга и решил побыть благородным еще немного. Пусть это и противоречило его мыслям и испытываемым до недавних пор чувствам, зато было по неизвестным причинам приятно. Наверное, потому, что помогая Тсузуку, он чувствовал себя главнее и сильнее.