Потерянная честь

      Пара минут потребовалось Сансе, чтобы отдышаться и привести себя в порядок. Волосы, безбожно спутавшиеся в колтуны и слипшиеся от пота, расчесать было нечем, потому что в комнате Сандора не водилось даже самого захудалого гребня; девушке пришлось буквально вырывать волосы, пытаясь пальцами распутать их.       — Ты — невежда и грязнуля! — упрекнула Санса Пса, ойкнув от того, что слишком сильно дернула, — Неужели у тебя нет расчески? Тебе нравится смотреть, как я страдаю?       Сандор уже жевал взятое со стола яблоко, запивая его слабым элем, похожим на мочу.       — Я — грязнуля, а ты — неверная жена мастера над монетой. Интересно, кого из нас, по решению суда, следовало бы казнить? — он усмехнулся, представляя суд над самим собой из-за того, что он редко моется и причесывается. Он же воин, в конце-то концов, а не какой-то летний рыцарь из Хайгардена, а воину положено быть устрашающим и, по совместительству, капельку мерзким и вонючим.       — О, сир Клиган, вы не только воняете, вы еще и ведете себя соответственно грязному животному, — ее рот скривила злобная ухмылка, — пожалуй, леди Ланнистер пора удалиться в свои покои, пока мой муж, ах, мой любимый муж Тирион, не стал искать меня. А вы, Пес, будьте уверены, что если он найдет меня здесь, то убиты вы будете Бронном, а ему даже решение суда не нужно, — Санса расставила акценты на уважительные формы обращения и вернулась к местоимению «вы» в общении с Псом, что должно было его разозлить. Все еще ухмыляясь, девушка отошла спиной к двери и открыла ее, выскальзывая в образовавшуюся щель. Закрыв дверь за собой, она услышала, как огрызок яблока с огромной силой стукнулся аккурат в то место, где пять секунд назад была ее голова. Что же, если они будут играть, то Сандору придется принять ее правила.       Вернувшись в комнаты, она приказала наполнить себе ванну. Служанки послушно натаскали воды, после чего спешно покинули покои по повелению леди.       Ланнистер скинула платье. Ланнистер закинула ногу на край ванны. Ланнистер легла в теплую воду. Ланнистер. Санса Ланнистер.       Она пыталась думать о себе не как о представительнице фамилии Старк, а как о жене Тириона, новоявленной леди львиной фамилии, однако болью в сердце отзывались имена, которые, как ей казалось, там выжгли огнем Черноводной.       Нед. Погибший ценой ее слова.       Кейтлин. Ее милая матушка.       Арья.       Бран.       Робб.       Рикон.        «Теон, Джон», — всплыло в голове девушки, — «Сколько бы я сейчас отдала, чтобы быть подальше отсюда, да хоть на чертовой Стене, лишь бы не здесь!»       Стены давили на грудь, потолок казался слишком низким, а мебель какой-то неправильной и чересчур аляпистой. Пока было время, Санса обвела взглядом покои, оценивая обстановку, в которой ей предстояло жить. В целом, ничего, кроме чрезмерного богатого безвкусия и слишком низких столов и стульев, в глаза не бросалось, поэтому Санса смежила веки и погрузилась в воду по самую шею, давая пару и жару очистить ее от всего того, что происходило в Королевской Гавани с ней.       Лежать в горячей воде было приятно и спокойно, однако все чаще Санса оглядывалась на дверь, дабы проверить, не идет ли ее лорд-муж в свои покои. Мерзкий холодок от того, что она потеряла свои покои, которые были ее единственным убежищем, и теперь живет с Тирионом, который может приходить и уходить когда ему угодно, перебивал приятную дрожь от горячей воды.       Ванна перестала быть комфортной после таких мыслей, и девушка поспешила вытереться полотенцем и, надев первое попавшееся платье, подойти к окну.       На улице царило одному лишь Неведомому понятное буйство. Простые люди бежали со стороны Центральных ворот, отряд наемников появился из переулка и тут же исчез, направляясь в сторону Черноводной. Справа послышался какой-то треск, схожий со звуками цикад, только во много раз сильнее и навязчивее. Санса перегнулась через перила и вскрикнула от ужаса: совсем рядом с замком горел Восточный Рынок. Откуда-то из-под полыхающей палатки с фруктами выбежала женщина, и волосы ее горели, а кожа на лице обуглилась. В страхе девушка отпрянула от окна и рухнула на кровать, цепляясь за покрывало так, что костяшки на руках побелели, а на запястьях проступили вены.        «Неужели… снова Станнис?», — лихорадило Сансу в больном бреду, — «когда он успел собрать новое войско, почему он опять нападает на город?»       Она обхватила голову руками и уткнулась локтями в колени, покачиваясь из стороны в сторону, пытаясь оградиться от внешнего шума, спастись от наступающего огня, но треск и крики людей пробирались в уши, цеплялись за барабанные перепонки и пеплом оседали где-то в голове пеплом. Руки пришлось убрать, чтобы заправить мокрые волосы, прилипшие к щекам: надо было что-то делать.       В спешке схватив плащ, в котором она была на свадьбе, и, кое-как надев его, девушка выбежала в коридор, спустилась по лестнице и повернула в сторону выхода, однако путь ей преградил какой-то рыцарь гвардии.       — Леди Санса, — она видела его впервые и не знала, кто это, -я отведу вас в покои для слуг, там вы будете в безопасности.       Ничего не оставалось, кроме как следовать за ним, однако в покоях слуг не было никого, кроме Шаи. Когда мужчина втолкнул ее туда и захлопнул дверь, Санса поняла, что ловушка захлопнулась. От нее избавятся в любом случае, отравят дымом или ядом, вздернут на виселице или отрубят голову, но умереть ей суждено сегодня. Шая же не металась из стороны в сторону, а зачем-то щупала стены и пол, будто искала что-то.       — Что, — голос Сансы споткнулся и провалился ей в пятки, — что ты ищешь?       — То, что поможет нам выжить, — с этими словами Шая надавила на какой-то выступ, и панель отъехала в сторону, скрипя как старое железо, и открыла обзор на задний двор замка.       — Шая, если бы не ты, — Санса хотела рассыпаться на привычные слова благодарности, но Шая заткнула ее.       — Потом мне спасибо скажете, если выживем.       Пока они бежали по улицам Гавани, повсюду их преследовала смерть: дети и женщины, старики и молодые мужчины. Город горел, горел подол платья Шаи, горели легкие от копоти и дыма. Их целью были грязные ворота: пожар до них еще не дошел, поэтому там можно было укрыться хотя бы на некоторое время.       Откуда-то донесся голос:       — Армия Робба Старка протаранила ворота!       Санса застыла на месте. Такого просто не могло быть!       — Шая, ты слышала? Робб, мой брат, они в городе! — по грязному от пыли и сажи лица Сансы катились слезы радости, глаза сверкали первый раз с момента их свадьбы с Тирионом, — в городе, Шая, он в городе! Нам срочно нужно к центральным воротам!       Шая думала, что Санса спятила, однако в глазах девушки светился такой неподдельный восторг, что отказать ей было невозможно.       Теперь они шли медленно, сторонясь горящих зданий, прижимаясь к городским стенам там, где это было возможно, обходя открытые места, которые могли обстреливать из арбалетов. На улицах стало меньше людей и больше трупов, когда они подошли к центральным воротам. В одном бледном и окровавленном лице Санса узнала Илина Пейна и с испугом отметила, что рада видеть этого человека мертвым. Множество солдат королевской армии были мертвы: тела уже начали оттаскивать от ворот, чтобы облегчить дорогу повозкам северян, люди Ланнистеров валялись единым кровавым месивом. Преодолев отвращение, Санса всматривалась в каждое лицо, боясь увидеть в нем знакомые черты Клигана, но Пса, ни живого, ни мертвого, нигде не было видно.       В город въехали два всадника: молодой мужчина и взрослая женщина, в которых девушка узнала свою мать и брата. Хотелось бежать навстречу им, и Санса было уже сделала шаг, но ноги внезапно обмякли, и девушка рухнула на землю прямо перед копытами лошадей.