Потерянная честь

      Королевская Гавань не была готова ни к осаде, ни к штурму, поэтому войску многочисленных северян с легкостью удалось пройти через Центральные ворота. Дольше всех продержалась Септа Бейлора: в ней укрылись члены королевской семьи, кроме Тириона Ланнистера. Его не могли найти люди Робба Старка, а Санса молилась, чтобы Тирион был жив и просто спрятался или сбежал из города.       Через неделю после того, как армия Старка окончательно обосновалась в городе, а сам Робб занял Железный трон, из подземных тюрем привели Серсею, Джоффри, Томмена и Тайвина Ланнистеров на суд. Однако все прекрасно понимали, что суд для семейства львов закончится смертельным исходом: почти все носители фамилии Ланнистер должны были погибнуть в тот день, исключая Беса и Джейме. Цареубийца пал во время осады Центральных ворот, сраженный точным ударом Бронзового Джона. Сансе не было жаль его как воина и как человека, однако она чувствовала некую грусть, ведь Джейме Ланнистер был одним из немногих, кто не поднимал на нее руку в Королевской Гавани.       Решением суда все Ланнистеры должны были быть вздернуты на виселице, но девушка слезно просила за Томмена. Мальчик был младше нее, был наивен и невинен в преступлениях своей семьи, поэтому милостью Робба ему было решено даровать помилование и отдать на воспитание дому Старков.       Казнь проходила около Септы Бейлора, где когда-то был убит и Нед Старк. Заранее были установлены три виселицы, Санса и Кейтлин стояли чуть поодаль них, а лорд Старк же собирался сам повесить Ланнистеров.        «Кто выносит приговор, тот и исполняет его», — говорил покойный Эддард. Живой Робб действовал по заповедям отца.       Бронзовый Джон вывел на помост Джоффри, позади него еще два конвоира вели Серсею и Тайвина. Золотой лев хранил молчание и кривил губы: он или не до конца понял неотвратимость смерти, или не хотел терять последние капли достоинства перед горожанами, собравшимися поглазеть на такую масштабную казнь.       Джоффри кричал. Кричал так, что кровь стыла в жилах, рвался из рук Ройса, плевался и грозился расправой, но Санса стояла спокойно. Она упросила брата и теперь собиралась самолично выбить табурет из-под ног Джоффри, чтобы насладиться его предсмертными хрипами, увидеть, как его глаза закрываются навсегда.       Серсея, проходя мимо Сансы, успела шепнуть ей: «Позаботься о Томмене». Что бы ей ни грозило, она осталась верна своей любви к детям.       И вот уже три тела болтаются на виселицах у септы Бейлора, ознаменовывая окончательную победу дома Старков в этой войне. Люди кричат «смерть львам!», «долой предателей!», и только Санса чувствует отвращение ко всем им, потому то помнит, когда кричали они «смерть изменнику!», когда на этом самом месте Илин Пейн отрубил голову ее отцу.       Несмотря на то, что мама снова рядом с ней, девушка не чувствует успокоения. В них с Роббом она теперь видит каких-то чужих, хоть и дорогих для себя людей. Их она винит в том, что они не спасли ее раньше, хоть и понимает, что мать отговаривала ее от поездки на юг.       Сандора Клигана нет нигде: Санса отдавала приказы и новой гвардии, и сама ходила в казематы искать его, но Пес как сквозь землю провалился. Отчаявшись найти его, она ставила свечи в септе к идолам Воина, Неведомого и Отца, чем привлекала ненужное внимание Кейтилин.       До этого дня Кейтилин Старк молчала и делала вид, что состояние Сансы ее не удивляет, однако после того, как дочь снова помолилась Неведомому, она решилась на разговор с ней.       Девушка сидела в своих новых покоях, которые достались ей от Серсеи Ланнистер и вышивала. На маленьком клочке желтой ткани мелкими аккуратными стежками вырисовывались очертания герба Клиганов. Этот лоскут она хотела положить к Воину, однако ее размышления прервала вошедшая Кейтилин.       — Санса, — по ее голосу было видно, что говорить с уже почти взрослой дочерью было неловко, — Санса, нам нужно поговорить.       — Я слушаю вас, матушка, — девушка последними стежками заканчивала вышивку и даже не подняла голову для разговора.       — Я видела, как ты молишься Воину и Неведомому. Не лучший выбор для юной леди.        «О боже. Неужели она думает, что все то время, пока я была тут, я оставалась леди? Что когда я стояла в Большом Чертоге, а мое платье рвали гвардейцы, я рыдала и оставалась леди?»       — Я не считаю себя леди, — выдержанно ответила девушка, — я слишком многое пережила здесь, чтобы молиться Матери и Деве.       — Но почему Неведомый?       — Потому что я потеряла слишком дорогого для себя человека. Все считали его ужасным, но он не был таким. В гневе он был воплощением дьявола, и только я знала, каков он на самом деле. Я слишком поздно поняла, что он был одним из немногих, кто защищал меня, кому не нужен был мой титул и мое имя. Он был единственным, кто любил меня. По-настоящему, а не ради призрачного Севера за моей спиной.       — Милая моя Санса, — на глазах матери проступили слезы, — но ведь при осаде города пострадали в основном воины, не хочешь ведь ты сказать, — Санса перебила ее       — Он был одним из самых свирепых гвардейцев, — она кинула лоскут на колени Кейтилин. Глаза леди Старк расширились в недоумении.       — Но этого не может быть! Цепной пес Ланнистеров! Как смела ты иметь отношения с ручным убийцей наших врагов! — голос ее сорвался с крика на визг. Санса была в бешенстве.       — Так же, как и ты, матушка, смела ненавидеть Джона, смела взять в заложники Тириона Ланнистера, смела сидеть, сложа руки, пока я страдала здесь! Я лучше бы погибла на войне, чем терпела Джоффри, но Сандор не дал мне умереть здесь! Теперь он не Пес Ланнистеров, которых ты растоптала, как бешеная лошадь, теперь он мой Пёс, — последнюю фразу она презрительно кинула Кейтилин прямо в лицо, после чего хлопнула дверью и поспешила уйти из замка.       Она шла в никуда, лишь бы дальше от матери и Робба, который, сидя на Железном троне, перестал видеть вещи дальше своего носа. Она шла в поисках ничего, насвистывая свою любимую песню про Флориана и Джонквиль, которая в этот раз звучала особенно грустно.       Санса забрела в какой-то кабак на самой окраине города, в котором, на ее удивление, было всего пара посетителей, хотя заведение было большим и недурным.       Попросив у подошедшей девушки кружку эля и чего-нибудь сладкого, она стала осматривать посетителей. Ее взгляд зацепился за фигуру крупного мужчины в полотняной рубахе, кожаном жителе и холщовых бриджах. Что-то в очертаниях показалось ей знакомым, однако додумать ей не удалось, потому что кабак вломился какой-то отвратительный пьяный мужик.       Санса, довольна брезгливая по своей натуре, поспешила пересесть куда-нибудь подальше от этого пьянчужки, но, пока шла, зацепилась ногой об ножку стула и рухнула прямо на колени к мужчине, на которого засмотрелась ранее.       — Следи за ногами, дура рыжеволосая, — Сансе хотелось извиниться и встать, но рука мужчины крепко держала ее.       — Что привело Пташку в это отвратительное заведение, — спросил снова голос со знакомой хрипотцой.       Сердце девушки рухнуло вниз и забилось в пятках с такой силой, словно хотело выскочить. Санса наконец подняла голову, готовая увидеть, что она ошиблась в своих предположениях, но прямо перед ее глазами сидел живой и здоровый Пес.       — Это ты? — она все еще не верила своим глазам, хотя слезы радости уже текли по ее щекам, — Правда ты?       — Я, — Сандор обвил руками ее шею и расцеловал ее в щеки, стирая надоедливые слезинки,. А потом страстно приник к ее губам, запечатлевая на них свой поцелуй.       — Сандор, — девушка всхлипывала, а голос дрожал, — я думала, ты… ты умер, Сандор! Где ты был?       — Когда город снова начал гореть, я испугался. Я искал тебя, Пташка, но твои покои были пусты. Я бежал. Бежал от огня, который наградил меня новыми шрамами, — он показал обожженную левую руку, — я отправился в поместье Клиганов зализывать раны. И вот, — он обвел помещение руками, — я снова здесь для того, чтобы найти тебя, Пташка, но, как стало понятно, Пташка сама прилетела к Псу, — он замолчал, — Я не знаю, простишь ли ты меня, — но Санса заткнула его рот ладошкой.       — Я искала тебя с того момента, как мой брат вошел в этот чертов город, Сандор Клиган. И я все еще слишком люблю тебя, чтобы так просто отказаться от этого. Жаль, что мне потребовалось так много времени, чтобы это понять.       Сандор посмотрел ей в глаза долгим испытывающим взглядом.       — Я тоже люблю тебя, Санса. Хоть и не должен.       Не дождавшись своей еды, Санса потащила Клигана в замок.       Робб был слишком занят планами мести, что лишь холодно взглянул на Пса, за которого просила Санса, и буркнул что-то вроде «ты никогда не умела выбирать игрушки». Мать Сансы стала еще холоднее относиться к ней, помня последний скандал. Однако никто не сказал ни слова, когда Сандор Клиган поселился в одних покоях в Сансой Старк, разве что слуги перешептывались за их спинами.       В один из теплых дней с Юга пришло письмо от Драконьей Королевы Дейенерис Таргариен, которая предупреждала о том, что она с армией Безупречных, Старших Сынов и своим кхаласаром скоро переплывет соленое море. На просьбу Санса отдать Дейенерис Королевскую Гавань Робб Старк лишь рассмеялся. «Я не для этого собирал свою армию и убивал людей», — после этих слов Санса поняла, что им суждено погибнуть.       В короткий срок они с Сандором и Томменом уехали в его поместье, ведь Винтерфелл все еще был занят Болтонами. Санса не жалела б этом решении: ее семья давно стала для нее обузой.       Через несколько месяцев из Гавани прилетел ворон: Робб Старк и Кейтилин Старк свергнуты Дейенерис Таргариен и убиты, королева требует присяги от домов Старк, Клиган и Баратеон.       Санса плакала, но не от горя, а скорее из чувства долга. Убитые все же были ее семьей, но теперь ее семьёй стали Сандор и Томмен.