Потерянная честь

      Вокруг кипела кровь союзников и врагов, тела беспорядочно валялись вдоль залива Черноводной, мечи звенели, скрежетали и стонали. Это была настоящая буря.       Буря Мечей.       Сталь и огонь спелись в одну жестокую мелодию: тех, кого сталь щадила, забирал к себе огненный бог Р’Глор. Он не был ни на чьей стороне, отправляя в преисподнюю обгоревших людей, верующих в Семерых, Старых и Новых богов, в Утонувшего бога, даже в самого Р’Глора. Бог Меллисандры не жалел своих сторонников, как не жалел и их противников.       Сандор Клиган стоял посреди этого пекла.       Сталь не пугала Пса: раны затягивались со временем, порой не оставляя даже намека на шрам. Шрамы от мечей не пугали мужчин, лишь только украшали их. Шрам от огня изуродовал лицо Пса навсегда. И он вновь подбирался к Клигану, тянул свои горячие языки к его телу, к его лицу. Еще один раз на грани смерти от бесовского жара.       Рядом упало безжизненное тело, державшее щит с гербом Станниса, а под ним лежал человек Ланнистеров.       «Смерть не станет разбираться, кто с кем воевал при жизни. Вы будете жариться в едином пекле, » — обреченно подумал Пёс. Вокруг полыхало дикое пламя, сжирая тела и убивая солдат. В глазах воина полыхнул страх. Он никогда не боялся смерти от рук врага, не боялся яда и голода, но боялся огня. Он погибал в своих воспоминаниях, застревая в них, запутываясь в клубке боли, как только видел огонь.       — В пекло глупого мальчишку на троне, — голос сорвался на крик, — В пекло!       Он развернулся и быстрыми шагами направился к городским воротам, расчищая себе путь мечом. Он рубил головы, руки и ноги, но не чувствовал того удовлетворения, которое всегда испытывал во время убийства. Только страх.             Прямо у ворот дорогу ему перегородил карлик со своим наемником. Бронн, кажется. Пес поморщился: его поймали, когда он пытался дезертировать.       — Не хотите ли холодного молока с малиной, — язвительно бросил Тирион. - Сир, вы двигаетесь не в ту сторону. Бой не тут.       — Я вам не сир, Ланнистер. Я не буду биться за сраного мелкого ублюдка.       — Тогда вам следует убраться с моих глаз, сир, — сделал акцент на последнем слове. — Уведи его в темницу, Бронн, пусть посидит, а потом король решит, что с ним делать.       Сандор не сопротивлялся. Лучше меч над шеей, чем адово пекло вокруг.       — Санса, детка, подойди ближе.       Девушка вздрогнула при упоминании своего имени. Ее звала заметно выпившая королева, сидящая отдельно от всех в этом полуподвальном помещении. Такую Серсею лучше было не заставлять ждать. Она хорошо умела причинять боль, даже лучше, чем ее сын-король. Она ранила сердце Сансы грубым словом, порой даже взглядом. Но больше всего она любила заводить разговоры о ее Лунной крови и детях от Джоффри.       — Твой красный цветок еще цветет? — без стеснения задала свой скверный вопрос королева-регент.       — Да, моя королева, — голос Сансы дрожал, взгляд упирался в пол, тело было натянуто, словно струна. — Как только Лунная кровь пройдет, я смогу рожать детей королю Джоффри, — Санса знала, что именно это хочет услышать от нее Ланнистерша, и попыталась дать Серсее то, что она вынуждала ее сказать.       — Но ты не хочешь этого, — грубо осадила ее королева.       — Джоффри мой суженый, и я буду рада носить под сердцем его детей, золотоволосых принцев и принцесс, — смиренно отозвалась Санса. Эта ложь преследовала ее, и, казалось, еще чуть-чуть, и она сама в нее поверит. Но чем чаще она говорила эти слова, тем больше ей хотелось сказать правду о жестокости Джоффри и о своей душе, полной ненависти к львиному семейству. В Королевской Гавани, кишащей теперь Ланнистерами и их людьми, у нее не было друзей, только два человека, которые не причиняли ей боль и даже иногда защищали. Тирион Ланнистер — карлик, нелюбимый сын, белая ворона среди золотых коршунов, и Сандор Клиган — грубый, уродливый сир. Вернее — не сир. Человек, ненавидящий титулы и лживые клятвы, верный Пес короля, не причинивший ей ни капли боли.       — Ты не умеешь врать, лживая девчонка. В твоей безжизненной снежной пустыне тебя не учили быть благодарной людям?! Видимо, ты вся в отца, самая настоящая дочь изменника, прогнившая лютоволчица, больше похожая на потрепанную собаку! Тебя не учили благодарности, Старково отродье?! — последние слова, произнесенные слишком громко, привлекли к себе слишком много внимания. Все смотрели на королеву и миледи Сансу, кто с сочувствием, кто с непониманием. В глазах девушки застыли слезы, которые никто не должен был увидеть. Затуманенный взгляд Сансы встретился со взглядом Шаи, переисполненным ненависти к золотой королеве.       Санса тихо кивнула Серсее и отошла от нее. Никто не стал останавливать девушку. Шая подошла к ней и аккуратно положила руку на хрупкое плечо, молча давая обещание защиты.       Спустя некоторое количество времени в дверях появился Лансель, кузен королевы Серсеи. Он, запыхавшийся и пыльный, возвестил о победе королевской гвардии над армией узурпатора.       — Под предводительством милорда Тириона воины бросились в атаку! ..       — Меня не интересует мой братец, только сын. Что с Джоффри?       — … милорд Тирион жив, — продолжил все-таки Лансель, — король в своих покоях, жив и полностью здоров.       Королева облегченно вздохнула, а Санса с удивлением отметила свою радость из-за Беса. «Он жив, » — с неким облегчением подумала девушка, — «но и Джоффри жив.»       До ее ушей долетел обрывок разговора Ланнистеров.       — Дезертирство?       — Шестнадцать случаев. Крестьяне, в основном, их почти сразу же убили наши войны, — Лансель перешел на шепот. — Попытка дезертирства от Пса. Он в темнице, Ваша Светлость.       Сердце Сансы тяжелым камнем рухнуло к пяткам. Клиган никогда не был ей близким человеком, но не был и врагом. Один из двух доброжелателей северянки. Но его дезертирство означало смерть.