Потерянная честь

      Сырые стены темницы будто насквозь провоняли страданиями и смертями заключенных, на холодном полу темницы валялось мокрое и старое, прогнившее сено. Мимо Пса пробежала огромная крыса, противно шурша зловонной тюремной подстилкой.        «Я сижу здесь уже тысячу лет, » — думал Клиган, хотя на деле прошло не больше двух часов, — «ну, хотя бы больше не слышно огня.»       Ужасно хотелось пить: вина, эля — да хоть чего-нибудь! Лишь бы утолить жажду горячих прикосновений в районе горла.       Пес облокотился на холодную стену, давая волю своим мыслям. Он никогда не считал себя трусом, но и не кричал о своей храбрости на каждом углу — просто делал свое дело: убивал по приказу, верно служил королю, но никогда не упивался пытками и страданиями людей. Их смерть была быстрой, почти всегда. В этом Сандор никогда не был похож на своего старшего брата Григора. Псу нравилось убивать, но предсмертные вопли не приносили ему наслаждения и удовлетворения жажды крови, как некоторым воинам Семи Королевств.       Как только бой закончится, его казнят, неважно даже, кто выйдет победителем. Станнис увидит в нем лишь убийцу, преданного дому Ланнистеров, его заклятому врагу, Джоффри же не простит ему его дезертирство.        «Пташка!»       В голове внезапно возник образ девицы Старк. Клиган никогда не питал особой нежности к невесте короля, но неопределенная тяга, конечно, была. Сначала это была чистая похоть с его стороны, и Сандор оправдывал себя тем, что такую красотку не захочет, разве что, только слепой, но, чем чаще ему доводилось видеть ее унижения, тем больше в нем разгоралось непонятное чувство ответственности за ее защиту.        «Королевская Гавань не сдастся так просто, »- был уверен Пес, — «она увидит, как меня казнят.»       Возможно, к концу штурма города Пташка будет уже мертва, и люди Джоффри никогда не найдут ее тела среди остальных погибших, что к лучшему: мало ли, что может прийти в голову мелкому ублюдку при виде тела объекта его издевательств.       Но в темницу никто не приходил в течении долгого времени. Город, видимо, выстоял против армии Станниса, во многом благодаря этому карлику Тириону, которому Сандор был в некотором роде даже благодарен: его не убили прямо на поле битвы, посреди адового пекла, но то, что его жизнь оборвется так позорно, да еще на глазах у всего двора и Пташки, вселяло в него ненависть к брату королевы.       Железная дверь в конце коридора приоткрылась со скрежещущим звуком. «Это конец.» — Пес встал и подошел ближе к решётке, но боль в боку от неглубокой раны дала о себе знать, и он сдержано простонал сквозь зубы. В темнице Клиган был один: всех остальных преступников вооружили и отправили сражаться с армией Станниса. Этот человек точно пришел за ним.       Тень приближалась, но, как Пес не старался, рассмотреть фигуру в почти полной тьме не удавалось, а единственным источником света служил факел в руках у этого человека.       Тень подошла совсем близко, и до ушей Клигана донеслось одно только слово: — Сир?       Это была Пташка. — Никакой я тебе не сир! Что ты здесь делаешь, девчонка? — как можно грубее спросил мужчина, стараясь скрыть свое удивление, — неужели тебя оставили одну без присмотра? Крайне неосмотрительный шаг со стороны Серсеи: мало ли, кто позарится на такой трофей! Неужели не осталось гвардейца для сопровождения маленькой королевы?!       Санса нервно сглотнула и на ватных ногах подошла ближе к решетке, чтобы разглядеть лицо заключенного. В голове ее царил полнейший хаос: она боялась быть пойманной, боялась гнева королевы и унижений короля, но этого человека почему-то не боялась.       Она подошла совсем близко и привстала на цыпочки, заглядывая в лицо Клигану. -Сир, вы совершили крайне рисковый поступок, и вас, я почти уверена, ждет смерть, — уверенно проговорила она, но дальше голос ее дрогнул, — зачем, Сандор?       Упоминание его имени заставило мужчину вздрогнуть, ведь Пташка никогда не называла его так и никогда не смотрела прямо в лицо. Сансу всегда пугали его уродливые ожоги и злой взгляд, но этой ночью это ушло на второй план: девушка переживала за судьбу Пса.       Сам мужчина чуть было не рассказал о своем страхе, но вовремя собрался и в тоне, ему привычном, грубо ответил девушке: — Мне захотелось поиметь шлюху перед смертью. Тебе повезло, что ты не попалась на моем пути! , — расхохотался Пес, — Я взял бы тебя на прощанье, Пташка!       В глазах Сансы легко читался весь ужас от его слов, но привычных слез не было, не плакать же леди из-за всяких грубых животных. Молча повернувшись на каблуках, невеста короля удалилась в гробовой тишине, жалея, что пришла в темницы. — Я опять испугал тебя, Пташка. Прости меня, но так нужно, — в пустоту проговорил Сандор.       Шая испуганно металась по покоям миледи Старк, не зная, что делать, как в комнату ворвалась Санса. — Чтобы я еще раз попыталась поговорить с кем-то в этой Королевской Гавани! Тут одни убийцы и дикие животные, не способные дать хоть капли понимания! — свирепствовала девушка. Шая никогда раньше не видела госпожу такой сердитой, напротив, та всегда ходила, понуро опустив голову, и покорно ждала приказов, какими бы жестокими они не были. Она плакала, иногда даже посмеивалась над шутками милорда Тириона, но в целом — таких эмоций от северянки никто не ожидал.       Тем временем, Санса поумерила свой пыл, но все равно выглядела раздраженной и, может, обиженной? Такой ее тоже никто никогда не видел: при всех унижениях, при всех пролитых ею слезах, она всегда гордо вставала, кланялась садисту-королю и уходила в свои покои, ставить припарки на свежие шрамы, которыми покрывалось ее тело изо дня в день. Северный нрав и характер давали о себе знать — даже униженной, Санса всегда гордо и умело скрывала свою боль. -Могу я поинтересоваться, что случилось, миледи Санса? — Что случилось?! Я узнала о том, что сир Клиган в темнице, обманом смогла пройти туда, а он! Грубое животное, полностью оправдывающее свою кличку! — Зачем вы пошли к нему, миледи? Разве пристало девушке вашего рода общаться с какими-то псами? -Нет, но… — слезы предательски заблестели на глазах, хотя девушка обещала себе не плакать, — я волновалась… за Пса.       Шая недоверчиво окинула Сансу взглядом с головы до ног, пытаясь понять, что все это значит. В голове служанки появилась некая мысль, о которой Санса пока не могла и догадываться.       Тирион развалистым шагом шел в свои покои. Во время сражений он почти не получил ран, разве что лишился кончика носа, а это его не сильно беспокоило, когда Пицель остановил кровь. За ним молчаливой тенью следовал Бронн в не лучшем расположении духа, поэтому Полумуж предпочитал посвистывание разговору с наемником.       Приблизившись к своим покоям, карлик жестом отправил Бронна в его комнату, а на его место встал какой-то незнакомый Тириону гвардеец.       В комнате было прохладно, не смотря на то пекло, что бушевало у стен города менее двух часов назад, занавеси легко колыхались на ветру. Бес подошел к окну и глубоко вдохнул воздуха, в котором почти ощутимо витал аромат его победы. -Мой лев? … — Тирион вздрогнул от неожиданности и повернулся к своей кровати. Там, вальяжно раскинув руки, лежала Шая. — Ты что-то хотела? — спросил мужчина, подходя к своей шлюхе, -наградить победителя? — он уже почти поцеловал ее, но Шая ловко увернулась от его губ. — Я хотела лишь поговорить с тобой насчет Сансы, Тирион. Мне кажется, она немного неравнодушна к Клигану. — Ты говоришь глупости, Шая. По-моему, твой разум повредился из-за страха. — Тирион решительно отказывался верить в её слова, — Санса слишком благородна и боязлива для того, чтобы ей нравился Пёс. — Вы не верите мне, милорд? — её голос сразу стал холодным и отстраненным, в нем зазвучали официальные нотки, — Мне следует идти к леди Сансе.       Она повернулась и исчезла через тайный ход Башни Десницы, также быстро и незаметно, как и появилась. — Ваше Величество, — голос евнуха казался таким тягучим и елейным, что будто бы наполнял весь зал, — Осталось лишь дело Клигана. — Я готов выслушать его. Введите Пса! — Джоффри, как и всегда, восседал на троне со своей неизменной гадкой ухмылкой, при взгляде на которую Сансе становилось дурно, а колени ее подгибались. Теперь она не могла понять, как же раньше ей в этом взгляде виделись любовь и нежность. Сейчас же на этом гадко-красивом лице виделось только презрение и гордость собой.

В зал ввели Клигана в оковах.