Живя надеждой

      Иногда бывает такое чувство, что дальше будет ещё сложнее. У меня было так с тех самых пор, как я стала путешествовать с Хиданом и Какузу. Хорошо, что я прекрасно знала, что они из себя представляют. Мне бы было ещё сложнее мириться с их образами отпетого религиозного фанатика и классического наёмника, способного продать даже родную мать для получения наживы. Хотя… Какузу не так прост. На нём ведь весь баланс организации зиждется. А вообще… не только организации, но и целого поселения, потому что место создания Акацки — Дождь, а Дождь, скажем так, ядро Акацки. Как оказалось, всё не так-то и просто получается. Так, мне не нравится русло, по которому я плыву. Я начала оправдывать Какузу, не далека от того, чтобы заступаться за Хидана. В который раз рядом с ним мне мерещится образ из прошлого… Эх, Манька на моём бы месте кинулась на шею джашинисту, была бы близка к созданию для него алтаря и поклонению ему, как какому-то языческому божку. Ладно, хватит, это — прошлое, которое мне ни к чему. Единственное, что ценно из него, — это мои сведения, всё остальное не имеет смысла. Хидан своим видом пробудил ненужные воспоминания, от которых я пытаюсь убежать. Из-за этого прошлого столько проблем, эх, лучше бы я на самом деле всё это время была здесь, в этом мире, а свои знания получила от опекунов-шпионов, как и придумали мы с братом. Неужели только из-за того, что я получила такую силу так просто, меня забрали из моего мира? Неужели людей мира, где не редок Кеккей Генкай, мог испугать представитель одного из подобных даров? Я не верю, что я на время лишилась всего только потому, что была уникумом для своего клана. Это так просто, так неестественно. Всё должно быть глубже, чем я думаю, здесь наверняка есть второе дно, я уверена. Но я до сих пор не понимаю, в чём оно заключается. Надеюсь, когда-нибудь я узнаю, что во мне такого особенного, что я вынуждена была попрощаться со своей семьёй… Хорошо, плевать. Когда-нибудь я найду ответы, сейчас я просто должна идти по своему пути и сделать всё, что от меня зависит. Вопросы буду задавать, когда они будут уместны и когда я буду готова на них услышать ответы.       Уже фактически прошло две недели моего пребывания с этими двумя, и мы либо гонялись за кем-то (вернее, они гонялись, а я как всегда шаталась за ними), либо путешествовали. Меня как будто готовили к чему-то. Какузу руками Хидана проверял меня, а я пыталась как можно меньше использовать Камуи, дабы побольше натренировать своё тело. Хидан по своему уровню владения тайдзюцу и оружием ненамного ушёл от Кисаме. Мне кажется, что он уступает моему учителю, но для меня разница была несущественна, потому что и с первым мне было трудно, и с другим было нереально ворон считать. Тем более если Кисаме меня пытался щадить, то Хидан прямо отсылал в полевые условия, показывая, что в реальном бою поблажек мне не дадут. Чего-чего, но после того нападения на нас с Деем, я это хорошо усвоила. Жаль, что я не смогла спасти тех, с кем тогда сражалась напрямую. Я лишала их возможности двигаться на некоторое время, думала, когда всё закончится, они спокойно уйдут и начнут новую жизнь, но я была наивна, преступно наивна. Сасори рассказал, когда я ещё была прикована к постели, что он убил их всех. Если честно, тогда я пала духом, чувствовала себя виновной, хотела злиться на Сасори и на саму себя, но Дею удалось убедить меня, что я сделала всё, что было в моих силах, а его напарник поступил как должно, чтобы никто другой не мог последовать примеру Сэкай. Это могло бы их привести к смерти, потому что среди членов организации "Акацки" нет тех, кто будет считаться с чьей-то жизнью… Я хочу верить, что я невиновна в том, что случилось, ведь так проще. Не будет мучить то, что я стала убийцей, пускай и не напрямую. Хотя… какое там! Это ложь. Я же убила! Того человека, кто скорее всего бросил в меня отравленное оружие. Мне сказал об этом всё тот же Сасори. Я не могу говорить как ребёнок, что это не считается. Это глупо. Я бы хотела быть как мой старший брат. Он всегда стремится всё закончить, если не бескровно, то малой кровью. Я всегда желала поступать так же, я хотела, чтобы всё обходилось без жертв. Я не хотела быть убийцей, но стала им по двум причинам. Та была первая. Вот вторая. Если бы я сформулировала свой приказ по-другому, тот человек не стал бы так беспощадно расправляться со своими товарищами, если бы я была осмотрительней, было бы куда меньше жертв, но я тогда не была разумна, действовала с кипящей головой. Так глупо… Эта глупость — моя роковая ошибка. Я пытаюсь оправдывать себя тем, что я ещё недостаточно хорошо умею использовать свои способности в бою. Верю, что я больше никогда такого не допущу. Это моя сила и моя ответственность. Но только в этом случае… Хорошо, что я не видела его лица. Это было бы для меня последней каплей. Дейдара пытался меня утешить, но было видно, что ему такое поведение в новинку. Неужели мир Шиноби настолько чёрствый, что спокойно воспринимает убийства? Отец же предупреждал меня об этом. Жизнь и смерть шагают вместе… причём так близко друг к другу, что кажется, они соприкоснутся. Я бы хотела стать полностью пацифистом, но я не могу. Я куноичи, если я не буду причинять людям боль, они причинят боль мне. Хорошо это говорить про физическую боль. Не знаю, выдержала бы я моральную… Может, я бы тогда настолько зачерствела, что не стала подпускать никого к себе? Я не знаю. И хорошо, что не знаю.       Если не учитывать безумие Хидана, когда он применяет свою примочку с использованием чужой крови, то он вполне спокойный. Конечно, зациклен на своей вере, но у каждого из нас свои тараканы в голове, пора это уже принять. Мне вообще везет с культовыми моментами. Этот вошёл в организацию незадолго до моего официального знакомства с Акацки. Брат мне уже позже объяснил, кто когда появился в организации. Немного рассказал о прошлых членах Акацки, поведал о своём напарнике до Кисаме (Кубикирибочо уже дважды в руках нукенинов побывал, если не брать в расчет Суйгецу, а только Забузу и того), о непростом учёном дуэте Сасори и Орочи (я победитель по жизни, готова прыгать от того, что я не застала Старого Змея) и о частой смене рабочих кадров с лёгкой руки Какузу. Так что я смогла даже дополнить свои знания чем-то новеньким (а я то думала, что меня сложно удивить, да-да, ошибалась, крупно ошибалась, чему безмерно рада, ведь я смогла почувствовать себя нормальной, а не мисс Всевидящее Око). Поэтому, когда те двое в разное время, но интересовались, почему это о них мне известно, когда они особо не засветились, я, глазом не моргнув и плечом не поведя, отвечала по уже обыгранной сцене. Дейдаре я сообщила, что его побег из деревни вместе с похищением запретной техники в своих кругах были на слуху, поэтому было вполне естественно, что его «пристроят в хорошие руки», а Хидану рассказала, что с поклонником Джашина мои опекуны уже сталкивались (он этому феномену удивился, ведь был убежден, что он - единственный «удачный эксперимент», на это я не нашла ничего лучше, чем пожать плечами и сказать, что мне такое не разъясняли, поэтому я знаю, что люди, пропагандирующие религиозные убийства, есть, и мне вполне этого достаточно), а когда тот поинтересовался причиной расследования, просто указала на его напарника и напомнила, что тот меняет себе партнеров по команде намного чаще, чем я личины, поэтому я отреагировала на такое вот известие, когда мне об этом сообщили опекуны, словами что-то в духе «Что, ещё один? Опять? А ему не надоело их так часто убивать? Я не хочу больше новых имён запоминать, поэтому просто скажите мне, когда появится кто-нибудь на постоянной основе. А то мне наскучило это в конец». Процитировав свою примерную фразочку, я закончила просто:       — Вот ты и появился. Пока держишься дольше, чем большая часть. Ещё пару месяцев — и пойдёшь на рекорд. Хотя с твоими способностями тебя уж точно не сможет прикончить вспыльчивый Какузу-оджи-сан. Надеюсь, мои прогнозы будут верны, иначе я во всём разочаруюсь и предприму что-нибудь кардинальное.       — Неужели тебе, малявка, хочется занять моё место? — повёл бровью Хидан, которого, судя по всему, забавляла эта беседа особенно тем, что его напарник сидел неподалеку и всё слышал.       — Ты думай, что предлагаешь, вот дубина. Мне твоё место даром не нужно. Мне хватает того, что мы торчим примерно полчаса на точке торговли в ожидании, пока Какузу-оджи-сан тщательно пересчитывает свои кровные. Да и выполнение заданий из-за подработки занимает дольше времени… Я вообще молчу о твоём ритуале. Это же мелочи по сравнению с задержками из-за Какузу-оджи-сана, — я притворно вздохнула.       Это уже привыклось и воспринималось нормально. В охоте за людьми виделось что-то странное и аморальное в первое время, но потом стало чем-то обыденным, само собой привыклось. Я просто следовала за нукенинами и радовалась, что, наконец, меня не оставляют позади. Чаще всего я стояла рядом с Какузу и смотрела, как сражается Хидан, полностью опьянённый и своей верой, и своим боем (уж не знаю, чем больше. Безумец в чистом виде, когда дело доходит до протыкания себя), а потом ждала, пока закончится ритуал, и мы двинемся дальше. Сасори бы это точно не понравилось, он бы окрестил их «медленными» (и это ещё мягко сказано).       — Я тебя предупреждал, мелкая. Такое уже в который раз проворачивается, реально. Ну и что ты там придумала? — полюбопытствовал нукенин.       — Найти замену Какузу-оджи-сану. Такого ведь ещё не было, ведь так? — продолжала я веселиться во всю. Эх, была, не была. Это моя месть за угрозу. Думает, я забуду, как он с Зетсу обсуждал мою смерть. Вот наивный. Ну а что? Всё это вполне заслуженно. Более того, если возникнет необходимость, я смогу себя защитить, тем более мне на руку играет то, что я знаю его способности (хотя слабое утешение… ну я же яростно не напрашиваюсь на конфликт, нет же?).       — Вы меня раздражаете. Когда-нибудь я вас обоих убью, — послышалось со стороны заинтересованного слушателя, который так и не оторвался от рассматривания какой-то бумаги.       — Когда-нибудь… — задумчиво проговорила я, пожимая плечами, зная, что это «когда-нибудь», возможно, вообще никогда не наступит (и слава Ками).       Теперь такие угрозы были в порядке вещей. Он и раньше клялся прикончить Хидана, когда я видела его на безопасном расстоянии. Вполне нормальным кажется, что на этот раз Какузу грозил сжить со свету и меня заодно. Хорошо хоть перестал реагировать на «оджи-сан», а то уж слишком мне напоминал Сасори своими ворчаниями на тему «Не называй меня «сенсеем» («оджи-саном»)». Сама не знаю, зачем я стала так называть Какузу. Может, мне просто было так проще находиться рядом с ним? Да и хотелось показать, что мне известен его возраст. Помню, что когда мне это стало известно, моя челюсть чуть не столкнулась с полом, глаза остановились на цифре, а разум упорно твердил «Сколько-сколько?» и в упор не хотел верить. М-да, короче говоря, решила Кацуми посмотреть, какого чёрта Какузу вообще сражался с Первым, если он жил задолго до… ну хотя бы… Какаши? (ну не дашь, Какузу возраст Джирайи, он явно выглядит моложе, а на деле оказался даже еще старше...) Однажды я вообще набралась наглости и спросила, приглашена ли я на празднование 90-летнего юбилея, назначенного на 15-е число славного августа (я была тогда так шокирована, что тут же запомнила заодно и дату рождения пенсионера, который, на удивление, очень хорошо сохранился). Кстати, о Днях Рождения. Жалко, что на моём празднике, который будет совсем скоро (взрослеем по-тихому), не будет Дея. Так не хочется проводить свой день жизни в окружении старых знакомых, которым я могу быть полностью безразлична…       Когда ко мне впервые пришла его посылка (сама пришла, чёрт его дери), я до жути перепугалась. Просто картина из фильмов ужасов. Ночь. Тьма. Мы расположились на ночлег в убежище организации в паре километров от Скрытого Тумана (не очень хорошее место, но оно нравится нашему экономисту, несмотря на то, что ни брат с Кисаме, ни Сасори с Деем, ни даже Учиха в маске не ссылали себя вместе со мной на ночлег в какое-либо чёртово убежище, вот не помню я такого, хоть убейте, не помню). Не покидало чувство, что я нахожусь в подземельях Старого Змея, из-за чего становилось ещё более жутко. Я пыталась заснуть с головой, укутавшись в одеяло, как тут раздался монотонный стук в дверь. Вначале я подумала, что это Хидану что-то от меня нужно. Обычно он так меня возвещал о том, что нам пора идти. Хотя он стучал куда громче и при этом кричал: «Эй, мелкая, хватит спать. Нам пора!» Было подозрительно, потому что сейчас темень на дворе, да и я не слышала ни громкого стука, ни его голоса. Я насторожилась, быстро вскочила с кровати, в два шага подбежала к двери, вначале посмотрела сквозь неё, чтобы убедиться, что за ней нет опасности, и спокойно выдохнула, увидев, что это глиняный зверек Дея бьётся о дверь, каждый раз то отходя от неё, то приближаясь. Было удивительно, что ему удалось пробраться сюда. Мне оставалось лишь пожать плечами, потому что было больше вопросов, чем ответов. Тем более мне так не хотелось ни о чём задумываться, по крайней мере, сейчас, когда больше волновало письмо друга, чем что-то ещё. Внутри моей посылки-почтальона оказался не только свиток от Дея, но и две глиняные зверушки, которые немного отличались друг от друга. В письме объяснялось, что один напитан чакрой Дея, чтобы, когда я отошлю с письмом своего, у меня остался ещё один, который я смогу использовать для отправки ответа на следующее послание. Другого же я должна обратно отправить моего другу, но уже напитав своей чакрой, чтобы Дей имел возможность держать связь со мной. Такая вот сложная схема, которая была до безумия важна. Между нами сохранится связь, и у меня будет поддержка, если я всё ещё не смогу найти её здесь. Дей не писал слишком много, кратко изложил последние новости, интересовался моими делами, в целом, пытался вести себя как ни в чём не бывало, хотя я чувствовала, что для него не в порядке вещей вести переписку с кем-то. В этом я была с ним солидарна: подобное для меня тоже было впервые (я никогда не писала бумажные письма). Я было расслабилась, спокойно дочитывала написанное его рукой до конца, представляя себе, что чувствовал Дейдара, когда писал это, может, он нервничал, злился на себя, если что-то не вязалось гладко. Мне нравилась эта идея сохранить всё, что напишем, в одном свитке, чтобы было меньше мороки. Да и интересно перечитывать изредка наши прошлые диалоги, а в особенности, если мы станем куда старше, чем сейчас. Это как отсылка в молодость и воспоминания о том, чем мы дышали в то время и что заполняло наши мысли. Неожиданно в тот миг, когда мои глаза останавливаются на строках «и этот образец самоуничтожится», глиняный зверь вздымается в воздух и готовится взорваться. Я нервно сглатываю и чудом успеваю использовать Камуи — детище Дейдары исчезает в воронке, и я судорожно выдыхаю. Всё произошло так быстро, что только потом я успела подумать, какой бы меня ждал террор, если бы я не среагировала быстро. Ой, устроил бы мне Какузу-оджи-сан разгон по полной программе, ой, получила бы я от старика, насмешила бы Хидана… Хорошо, что катастрофа миновала, однако оставила после себя дикое желание огреть Дея чем-нибудь тяжелым. Не мог он об этом сразу написать, что ли? Подрывник хренов… Кляня друга про себя последними словами, я стала готовиться ко сну, ведь рядом не нашлось ничего, чтобы написать ответ. Я предчувствовала, что сначала отругаю Дея, а потом вкрадчиво намекну, что ему ещё очень повезло, что я успела достать зверушек, иначе он бы не видал обратной связи со мной, как собственных ушей. А ведь сам был бы виноват, с чем боролся, как говорится.       От этого Дня Рождения я не ждала многого, по крайней мере, из-за того, что я чувствовала, что он не сможет быть лучше моего 13-летия. Наверное, всегда будет с теплотой вспоминаться это маленькое тихое застолье, улыбающиеся лица брата и Кисаме и молчаливое присутствие Учихи в маске, который сухо поздравил с моим праздником и извинился, что пришел без подарка. Тогда я думала, что никогда не смогу почувствовать себя так же тепло и уютно, как это было дома в Конохе или же в другом мире, но я ошибалась. Всё было так же. От этого сравнения в уголках глаз замелькали слёзы, в конце концов, у меня тогда были две потери моего дома (в широком смысле слова), да и с учётом того, что когда-нибудь исчезнут и Кисаме, и Лжемадара, я предчувствовала, что меня может ожидать и третья… Несмотря на горести, всё прошло хорошо, я дарила улыбку и получала её в ответ, старалась откинуть печали и радоваться этому дню. Не отпускали думы о близнеце, и я тысячу раз успела мысленно поздравить его с нашим общим праздником и пожелать ему нашей скорейшей встречи, разрушения лжи и возвращения домой. Это моя мечта, но думаю, что когда всё раскроется, Саске также будет рад собрать нашу маленькую семью в родной деревне. Я хочу в это верить…       Я проснулась на гостиничном футоне (редкостное дело для нашего скряги, но он всё-таки скрепя сердце решился на остановку в гостинице ради убийства очередной жертвы), первое, что я увидела, было кольцо на толстой цепочке и сложенный лист бумаги под ним. Я протёрла глаза в недоумении, подумала, что мне это приснилось, но ничего не исчезло, оно было вполне реально. Я с любопытством взяла первый предмет. Накрутила на руку цепочку, потрогала холодное железо кольца, попробовала надеть на палец и разочарованно отметила, что оно велико даже для большого. Уже когда сняла, внутри него я заметила, что было начертано «力» («сила»). Интересно… Значит, у него есть тайный смысл? Имеется в виду моя внутренняя сила? Или что? Вспомнила о письме, может, в нём есть ответы. Я раскрыла его и прочитала те несколько строк, что были написаны. «Я в тебя верю. Держи своё слово. Помни: я всегда буду присматривать за тобой». Эти слова вызвали улыбку. Значит, он решил сделать мне подарок. В прошлый раз я слышала только его поздравления, в этот — я получила подарок, но не увидела его. Похоже, он всё ещё присматривает за мной, раз уж смог меня найти. Или просто спросил у Зетсу? (ну а что? Я уверена, что он следит за каждым из нас). Несмотря на всё, мне приятно из-за того, что он верит в мою цель. Жаль, что я не смогу извиниться перед ним, что я часто ставила под сомнения его слова, ведь он всё же из тех, кто на самом деле не перестает в меня верить.       Хорошее начало дня предвещало не менее хорошее его завершение, поэтому я припеваючи привела себя в порядок, не забыв надеть на себя своё украшение. Холодный металл тут же заставил вздрогнуть от прикосновения к голой коже. Я дала себе непреложный обет хранить свой подарок как зеницу ока, ведь он был олицетворением моей силы: и той, что внутри меня, и той, что таится в моих глазах, и той, что есть в моём теле (конечно, несравнима с силой Ли, но всё же неплоха). Я уже хотела выйти из комнаты, как услышала стук в окно. Оглянувшись, я увидела чёрного ворона. Сразу мелькнула мысль о брате. Радостная, бросилась к окну. Неужели он пришёл и ждёт меня на улице, а птицу прислал, чтобы я сразу поняла, что это он? Я тут же впустила к себе крылатое создание. Ворон покружил по комнате и сел на протянутую руку. На его спине было прикреплено что-то наподобие контейнера для свитков, к которому были притянуты ремешки, перекинутые через крылья птицы. Они не сдавливали и не мешали полёту. Я бережно сняла вещь с ворона, на что он похлопал крыльями и горделиво каркнул. Всё-таки красивая и умная птица. Помню, в детстве Итачи позволял мне гладить одного из них, а он в ответ легонько пощипывал мне руку. Эх, такая светлая ностальгия… Может, с этим также получится? Нужно попробовать. Положив контейнер на футон, я не спеша провела пальцами по его перьям на голове и аккуратно отвела руку. Как же я была счастлива от того, что он позволил себя коснуться, не передать словами. Я боялась, что он меня клюнет. Но он лишь пощипал мои пальцы, когда я поднесла их к его клюву. В голове пронеслась безумная мысль.       — Тору? — неуверенно произнесла я, а ворон в ответ поднялся в воздух и, деловито каркнув на прощание, вылетел в окно. Может, это он был той самой птицей, которая в детстве мне разрешала себя гладить? Столько времени прошло… Я рада, что он до сих пор жив и я смогла увидеть ещё кого-то, кто меня помнит из моих знакомых родом из детства. Я ещё несколько минут смотрела в окно, вспоминая счастливые моменты из прошлого, хотя ворон уже давно скрылся из виду. А внизу всё-таки не было старшего брата…       Встрепенувшись, прогоняя от себя это забвение, я всё же кинулась открывать новое послание. Их оказалось несколько. Первое было написано рукой брата. Он извинялся, что не сможет лично поздравить меня из-за жестокого приказа Лидера (только я так и не поняла, какого именно, поэтому не знала, на кого мне злиться), и просил меня всегда улыбаться, как на этом снимке. Вместе с письмом была скручена фотография. Когда я её рассмотрела, я не смогла удержать слёз. На нём была изображена вся наша семья. Мы с братьями стояли посередине. Мы приобнимали друг друга за плечи (ради этого Итачи пришлось сесть на колени). Рука отца покоилась на голове Саске, а мама держала за плечо старшего брата. Они присели рядом с нами. На лицах всех были улыбки. Я помню, как я тогда просила их всех улыбаться. Даже отец легко улыбался на камеру. Так грустно, что этого всего не вернуть… Брат хотел сделать как лучше, показать, что я не исчезла бесследно. Меня нет в воспоминаниях Саске, но мой образ сохранен на этом снимке и в воспоминаниях старших. Я подумала, что из-за того, что это воспоминание обо мне было светло, оно дарило грусть маме и отцу. Мне было жаль, что так произошло, я не могла ничего исправить. Я… только жалела, что не успела. Вернулась слишком поздно… Я знаю, что брат не хотел причинить мне боль, он просто желал напомнить о тёплых воспоминаниях, просил сохранять их в своем сердце и улыбаться из-за них. Это важно. В мире Шиноби многие теряли своих родных, не я первая, не я и последняя. Вот Неджи, например, потерял отца, когда был младше меня, Нагато в том же возрасте потерял своих родителей, даже Сасори-сенсей знаком с потерей. Мои слёзы ничего не изменят, но мои действия могут многое исправить. Главное, чтобы я была сильной и двигалась вперёд, остальное не важно. Всё-таки спасибо брату, что сохранил этот снимок. Он писал, что когда-то давно спрятал его, чтобы оставить в своей памяти меня и всё светлое, что у нас было. «А теперь пришло время передать это тебе. Береги его. Когда придёт время, он займёт место между нашими совместными фотографиями, когда мы все вернёмся домой. Я не сомневаюсь, что так будет, моя маленькая сестрёнка. Я знаю, что ты можешь сказать, что ты уже большая, но для меня ты всегда останешься такой. Я люблю тебя. Помни: мы встретимся даже раньше, чем ты думаешь. Пускай это будет не сегодня, но не волнуйся, я уже обо всём позаботился. Просто жди нашей встречи. Я хочу рассказать тебе кое-что очень важное». Слова брата удивили и пробудили любопытство. Теперь я ждала нашей встречи с удвоенной силой. Стерев слёзы и улыбнувшись, я мысленно напомнила себе, что не стоит плакать из-за счастливых воспоминаний, их нужно с теплотой хранить в сердце.       К письму Кисаме прикреплялась небольшая коробочка. На этот раз я решила сначала прочитать послание, а уже потом смотреть, что внутри (да-да, решила поджечь свой интерес). «С Днём Рождения. Эта вещь тебе должна подойти. Если твой брат напомнил, что мы встретимся раньше, чем ты думаешь, то я присоединяюсь к его словам. Прости, что не сегодня. Лидер посчитал, что мы слишком много для тебя значим. Он испугался, что из-за этого ты не сможешь продолжить свой путь. Глупо. Мы для тебя были бы большей мотивацией для движения вперёд. Но не мне оспаривать приказы. Поэтому просто жди. До встречи». А в коробочке была элегантная заколка в форме белого цветка. Я не смогла подавить вздох восхищения и мысленно поблагодарила за такие чудесные подарки обоих важных для меня людей. Странно, но мне почудилось, как меня по голове привычным жестом погладил Кисаме… Это так странно, но на сердце стало до безумия тепло. Всё-таки спасибо им за всё. Я буду ждать встречи с ними…       Когда раздался громкий стук, я знала, что это Хидан напоминает мне, что нам пора идти (вернее, прямым текстом это говорит). Дальше было как обычно: путешествие, беседа с джашинистом, что в который раз напоминал о своей вере, очередной ритуал, занимавший примерно получас (можно и дольше, просто Какузу-оджи-сану как обычно надоедало ждать), мой спарринг, который сроден с увёртыванием от косы, потом точка обмена трупов на деньги. Всё вроде как обычно. У меня было приподнятое настроение. Я уже успела несколько раз поздравить мысленно себя и брата с нашим днём. Пожалела, что не могу отослать ему какой-нибудь подарок из-за того, что я не имею представления, где он сейчас находится. Эх, а всё-таки как бы удивился брат письму от незнакомки. Было бы забавно такое устроить. Он бы подумал, что я свихнулась, когда в открытке назвала бы его братом. Ой, он, наверное, так и подумает, когда мы встретимся… «Саске, я твоя сестра». — «Ты сошла с ума». — «Да, иметь в братьях такого идиота — то ещё сумасшествие. Не трепи душу, просто вернись в Коноху». Я усмехнулась диалогу, который выстроился в голове, вызвав недоумение у Хидана, который пристроился рядом со мной на ступеньках здания, где прятался обменник, замаскированный под… заброшенный госпиталь. Я махнула рукой, говоря тем самым, что ничего такого не произошло, на что джашинист пробурчал что-то, что я трактовала как «Ладно».       Через пару минут тишины о мою ногу что-то стукнулось. Я вздрогнула от неожиданности, посмотрела вниз и увидела глиняного зверька. О, наконец-то, я с неделю ждала от него ответа. Под любопытствующие взгляды Хидана и его вопрос: «Не уж-то Дейдара-чан всё-таки за свою бредовую идею, серьёзно?» я, напевая себе под нос незамысловатый мотив напрочь прицепившейся английской песенки, начала выгребать, не рассматривая, всё содержимое из взрывоопасного объекта от греха подальше, хорошо запомнив свой прошлый опыт. Сперва развернула свиток, ожидая в нём первым делом увидеть предупреждение, которые Дей начал писать с той самой поры, как я несколько раз назвала его дураком и вкрадчиво намекнула (прямым контекстом сказала), что если он, глупец, не будет осторожен, связь между нами потеряется. На это меня по-привычному обозвали «Чёртовой Учихой» (я даже как будто услышала его голос) и обещали больше не проводить несанкционированные взрывы. На этот раз Дей почему-то просил всё-таки посмотреть на этот взрыв, даже дал мне некоторое время, если я нахожусь в помещении. Я лишь пожала плечами, поставила глиняного зверька на некоторое расстояние от ступенек и начала ждать вместе с Хиданом, удивлённым моим поступком. Через некоторое время зверюшка сама взмыла в небо и бесшумно взорвалась, оставляя после себя разноцветное поздравление, которое исчезло так же, как пропадает фейерверк. Это было так красиво, что я не могла сдержать восторженной улыбки и подумала, что всё же хорошо, что между нами есть связь, пускай она и была обретена, когда я медленно стала терять надежду…       — Так у тебя реально сегодня День Рождения? — нашёлся, что спросить Хидан, на что я просто угукнула и продолжила читать поздравления Дея, который был полностью уверен, что этот взрыв мне придётся по душе и я его надолго запомню. Он просил носить верёвочный браслет, который он сделал сам. «Тебе же нравятся такие вещи, я помню», — отмечал подрывник. А он и не ошибся. Я с удовольствием буду носить его подарок, тем более, что он напоминает тот, что я ему подарила когда-то. Он тогда удивился, что я знаю о его личном празднике, но с удовольствием принял поздравления. В этом деле я опередила даже его напарника, который был, похоже, не в курсе, чем значим был тот день. Внезапно глаз остановился на слове «ученица». Пробежав глазами по первым словам, я заметила, как отличается почерк. Неужели даже мой третий наставник решил поздравить меня? А я подумала, что ему наплевать на это… Но всё равно была рада получить от него поздравления. Эх, всё-таки правильно брат говорит: «Нужно беречь в памяти тёплые воспоминания». Когда-нибудь многие важные мне люди исчезнут, и только воспоминания о них будут согревать сердце и дарить лёгкую грусть от быстроты времени…       — Эй, мелкая, — голос Хидана заставил обратить на своего обладателя внимание и прервать чтение.       Я с вопросом посмотрела на него. Он надел мне на шею свой амулет. Я была удивлена таким жестом. Чего-чего, но это было совсем не в его стиле. Он бы сделал, что угодно, но не дал мне свой амулет. Это же признак его веры. Он является неотъемлемой частью его образа. И его религии. Может, Хидана подменили, а я грешным делом не заметила? Или это кто-то примерил его маску? А может, я вообще сплю и мне это снится? (ничего личного, просто ущипните меня).       — Не смотри на меня, как на идиота, мелкая. У меня ещё есть парочка амулетов в запасе, дабы восславить великое имя Джашина-сама. Это твой подарок. Думаешь, только Дейдара-чан может делать подарки, серьёзно? — ответил на мой неозвученный вопрос нукенин.       — А ещё мой брат, Кисаме, похоже, Сасори и Уч… — я прикусила себе язык, это то, чего явно не стоит говорить некоторым непосвящённым, — Тоби.       — Да ладно? Многим же ты запала в сердца, мелкая, — с издёвкой отметил он, а я чувствовала, что он негодует от того, что уступил первенство не только Дейдаре.       — Скажи, когда у тебя День Рождение, и я тебе что-нибудь подарю, — решила перевести тему с себя на него. А на самом деле, раз уж такое дело, когда у него празднество (хоть убейте, я не сильна в датах и не вспомню)?       — Как-нибудь обойдусь, — усмехнулся джашинист.       Я подержала в руке треугольник амулета. Эх, ну и кто придумал эту религию? Кровожаднее в мире не видала. Даже эта вещь вся в крови. Столько загубленных жизней по нелепым причинам… В сравнении с этими религиозными фанатиками, наёмники — просто душки. И Какузу, может, правильно делает, что направляет руку Хидана на убийство всяких отморозков. Часть из которых… бывшие. Как, например, Асума и тот мужчина из храма. Их прошлое нагнало их, когда они этого не ждали. А по сути, что они сделали, чтобы попасть в список? Кому-то перешли дорогу? Ну вот… раньше я ненавидела нукенинов за боль, причинённую Шике и остальным, за то, что ребёнок Куренай никогда не увидит своего отца, но теперь я чувствую, что всё куда проще. На месте Асумы мог быть любой другой, кто решил засветиться в рядах определённой организации и натворить делов. Да и на месте нукенинов — тоже. Наёмников без страны и деревни хоть и не на каждом шагу, но встретить можно. Многие из них «жадны до злата». Может, как-то на Асуму нападали с целью забрать его труп и разменять его на деньги, но потом, убедившись, что «эта рыбёшка им не по зубам» прекратили свои попытки? Но на каждого найдётся управа, и конец, увы, бывает неизбежен. Так Какузу соблазнился наживой, когда увидел Сарутоби. И пошло-поехало. А кто виноват? Тот, кто подал прошенье? Тот, кто решил в юности накликать на свою голову беду? Или те, кто убили? Похоже, никто из них, и только этот мир… Если удастся, я предотвращу смерть Асумы. Хотя бы ради его чада. Не знаю, выйдет ли, буду ли я в нужном месте и в нужное время? Я же не знаю, когда произойдет трагедия, чтобы не позволить ей случиться. Если Ками-саме будет угодно, я спасу эту душу, нет — он умрёт.       А всё же иметь при себе этот символ жутко. Если это как память о Хидане, то я его никогда не забуду (попробуешь тут забыть, никак не выйдет… никого из них). Ну ладно, хватит. Это будет правильный выбор. Решившись, я глубоко вздохнула, встала и подошла к Хидану. Снимая перед ним с шеи амулет, я со словами:       — Знаешь, Хидан. Это же не моя вера. Я не могу его принять. Он твой и принадлежит для того, чтобы славить имя твоего Бога. Так и носи его, — надела его обратно на истинного обладателя, а потом обняла нукенина: — Всё равно спасибо тебе. Я думала, что ты не способен на такие жесты.       — Ты меня правда плохо знаешь, мелкая, — отвечал мне Хидан, похлопывая по спине. — Но ты права, это было спонтанно, — на это я усмехнулась. — В другое время я бы за непринятие пути Джашина-самы убил тебя, но на этот раз тебя прощаю. Это истинное милосердие, Джашин-сама не сделал бы этого для тебя. А теперь отвянь от меня, — с этими словами джашинист резко отцепил меня от себя одной рукой.       А он всё-таки никогда не изменится, но это и к лучшему: он же привлекает всеобщее внимание своей необычностью, развязностью и огромной долькой сумасшествия, ведь так? Знал бы он, что в другом мире есть полчище его фанатов, не загордился бы он часом? Никогда об этом не задумывалась. Ну и слава Ками. Теперь это для меня стало реальностью. Хватит уже вспоминать былое. Я должна заботиться о том, что творится здесь, у меня под боком, в моём мире. Я не устану себе это повторять.       — Я в этом и не сомневалась, — вздохнула я, садясь вновь подле Хидана.       Вспомнив о свитке, я возобновила чтение. Оказывается, Сасори-сенсей умеет проявлять неслыханную щедрость, на какую не способен Какузу-оджи-сан. Мне подарили… лабораторию. Я понимаю, что технически она мне ни к чему, поэтому учитель и писал, что я могу преобразовать её во что угодно. «Что ты хочешь сделать из этого места, меня не касается. Делай, что хочешь. Оно твоё. Дейдара сказал, что ты искала силы в организации, чтобы вернуть свою семью домой. Это предсказуемо. Я ожидал это от тебя. Помни, что многие не будут рады вашему возвращению. В особенности если учесть репутацию твоего старшего брата. Поэтому это место тебе будет более необходимо, чем ты думаешь. Это поможет тебе не свихнуться из-за постоянной слежки. Я уверен, что ты понимаешь, что пока тебе не поверят, за тобой будут следить круглые сутки. Но всё же я надеюсь, что ты используешь это место по прямому назначению. Если окажется, что тебе будет нужно объяснить его существование, скажешь, что нашла его случайно, увидела Шаринганом или что-то в этом духе. Будь бдительна. Помни: если мы столкнёмся, находясь по разные стороны, кто-нибудь из нас убьёт другого. Прекрати быть мягкотелой. Это не поможет тебе выжить. Я не смог тебя этому обучить, но думаю, другие смогут. Надеюсь, что я не зря вдалбливал в твой мозг сведения. Не для тебя одной это было мукой. Жаль, что мне не с кем сравнивать, но я уверен, что мне досталась та ещё несуразная девчонка…» На этом я ненадолго остановилась, надулась, обозвала своего сенсея головешкой и продолжила чтение: «Но мне хотя бы повезло, что у тебя есть разум. Знаешь… Я солгал. Если мы столкнёмся в будущем, я всё же бы не хотел тебя убивать. У меня была возможность передать свои знания тебе. Я узнал, что такое быть учителем и оставил след после себя. В тебе сокрыто лучшее моё творение. Береги его. Если я выясню, что ты вконец всё позабывала и снова начала бестолково махать мечом, я лично убью тебя, чтобы скрыть свой позор. Прощай. Координаты места ты знаешь. С Днём Рождения, ученица».       «Спасибо, учитель», — мысленно поблагодарила я и тут же пожалела, что я сейчас здесь нахожусь не одна. У Хидана слишком длинный нос, он по-любому влезет и будет смеяться с каждого слова (деспот). Сэнсей позаботился обо всём раньше, чем я только начала промышлять этим. Я наивно полагала, что с Пятой у меня не возникнет трудностей. Я объясню ей ситуацию, она примет меня домой, на этом будет всё кончено, я буду припеваючи жить в Конохе, ходить на миссии и замышлять свержение Данзо. Я даже не предполагала самые очевидные вещи. Вполне естественно, что ко мне будут относиться с подозрением, по крайней мере, до тех пор, пока не докажу, что я достойна того, чтобы мне доверяли. Мне придётся сложнее, чем я думала, но я приложу все силы, чтобы меня приняли домой. По-другому и быть не может, по-другому я не осуществлю свою мечту стать шиноби родной деревни вместе с членами моей семьи. Как бы я хотела поскорее завязать на лбу протектор Конохи. Для меня это значит намного больше, чем для бывших учеников Академии. Для меня это символ доверия, символ того, что я не чужая, символ, что я прямой носитель той Воли Огня, в которую верил старик Хирузен и которую принимает его ученица Цунаде. Я ведь в детстве немного завидовала Саске и Наруто. Они могли носить эмблему родной деревни и не прятать свои способности. Я же ещё тогда знала, что мне придётся носить маску и скрывать свои истинные силы, они же могли, не страшась, действовать открыто, не скрывая своё истинное лицо. Да, я хотела помогать им с тени, страховать их путь, но иногда в душе пробуждалась зависть. Помню, как я долго смотрела на протектор на лбу Шисуи. Он тогда это заметил, сказал, что не может отдать его мне, потому что это его символ связи с родной деревни, но он верил, что когда-нибудь я обрету свой. После этих слов он щёлкнул меня по лбу (может, это он научил старшего брата этому трюку?), а я, насупившись, потёрла ушибленное место. Я не смела надеяться на такой шанс, в осуществимость которого он был полностью убежден. Похоже, Шисуи был единственным человеком, который никогда не сомневался в правильности моих идеалов. Если брат пытался отговорить меня от пути шиноби, пытался сберечь меня от всего, Шисуи просто хотел, чтобы мои желания сбылись, и помогал в их осуществлении. Я и правда многое потеряла… Может, когда-нибудь я обрету что-то большее, чем у меня было? А может, уже обрела? Просто не заметила. Обычно же не замечаешь это, пока не придёт пора потерять…       — Ну и что пишет Дейдара-чан? — полюбопытствовал Хидан, когда ему наскучило сидеть молча.       — Спрашивает, не стоит ли подорвать тебя за твой очень длинный нос? Вот думаю согласиться с ним или нет… — с иронией отозвалась я (ну я же говорила, любопытен чёрт).       — Ладно, понял. У малышни свои секреты, — хмыкнул нукенин.       — Что верно, то верно, — вздохнула я, скручивая свиток и складывая вещи в сумку. — Я же, например, не интересуюсь, где ты иногда пропадаешь по вечерам. Мне и дела нет, даже любопытство не гложет.       А на самом деле так гложет… Вот знаю, что правда мне не понравится, но всё равно. Надо же раскрывать тайны, сокрытые за семью печатями. В этом весь резон моего существования в этом мире грешном. И да, я утрирую. Просто никак не могу привыкнуть, что не знаю чего-то интересного, касающегося кого-то из старых знакомых.       — Правильно делаешь. Это реально тебя не касается, — как-то слишком нервно отозвался Хидан, на что я просто пожала плечами, показывая тем самым насколько мне было всё равно.       А это было наглой ложью. Чёрт, он, наверное, серьёзно хочет, чтобы мой интерес перешёл на новый уровень. Ещё один повод, и я нарушу свой личный запрет, мистер. Нет, Кацуми, не смей применять свою силу для удовлетворение своих собственных потребностей. Неужели, по-твоему, слова дяди Бена не имеют резона? Помни, что они помогли для становления Питера Паркера. Ты имеешь куда большую силу, чем Спади, значит, не смеешь её использовать по пустякам. И после того, как я изредка цитирую и учусь на опыте фильмов и книг из того мира, я говорю, что всё, что я набралась оттуда бесполезно, кроме сведений, касающихся моей родины? О, Ками-сама, я дважды бака, если говорила такое, ведь это часть меня. Пора уже перестать с этим бороться. Это как минимум глупо и как максимум бесполезно.       — Эта тема не касается её, но касается той девки, с которой я видел тебя вчера, да и с другой на прошлой неделе. Ну и сколько их у тебя было? — первое, что произнёс только-только подошедший Какузу.        Похоже, мы говорили слишком громко, раз уж затронутая нами тема, которая была обговорена пару минут назад, возобновилась его приходом. О, видимо, это и к лучшему, потому что ответы на мои вопросы решились сами с собой. А вообще, мне нужно прекратить желать знать того, что меня не касается. Я уже и так многое знаю. С меня и этого довольно. Надеюсь, больше такое не повторится, а то это может перейти все границы.       — Слушай, отвали! Какого чёрта я должен оправдываться?! — взбешённо откликнулся Хидан, резко подорвавшись с места и развернувшись лицом к своему напарнику.       — А ты ловелас… — тихо проговорила я, также вставая и потягиваясь. Ну вот, снова разбор полётов… Эх, вот не могут без ссоры. Я, конечно, рада, что тайна раскрыта, дело закрыто, но всё равно это всё касается только Хидана, правильно он вообще делает, что злится, и Какузу зря его своей фразой подзадорил. Я бы тоже спокойно не реагировала, если бы лезли в мои дела. Вот, Кацуми, к этому всё и ведёт. Лишний серьёзный повод приглушать своё любопытство.       — И ты ещё начинаешь. Задрали, серьёзно, — гневно пробурчал джашинист.       — С чего это вдруг? Я просто констатировала факт, больше ничего. Я, в отличие от Какузу-оджи-сана, тебя ни в чём не упрекаю. Это твоя жизнь, делай с ней, что хочешь, — спокойно ответила я, слегка улыбнувшись.       — Золотые слова! Кто б знал, что ты такая разумная, — прямо просветлел он, похлопав меня по плечу.       — Сасори-сэнсей знает. А вообще… Может, мы уже куда-нибудь уйдём, а? Лично мне до чёртиков надоело здесь торчать. Такая скука, — ленивым тоном произнесла я, желая поскорее уйти от темы любовных похождений Хидана и вообще из этого места. Мне срочно нужна уединённая комната, чтобы написать ответ Дею и Сасори. Написала бы ещё брату, но ворон улетел так быстро, что я ничего не смогла сообразить, а он мог бы быть моей единственной связью с этими двумя. Хотя… есть плачевная уверенность, что моё письмо уничтожили бы раньше, чем оно добралось до адресата. Если уж Лидер мешает нашей встречи раньше времени, то он точно бы не позволил вести мне с ними переписку.       — А малявка верно говорит. Меня самого достало здесь ошиваться. Да и у нас есть лишний повод знатно повеселиться, — согласился со мной Хидан, многозначно посмотрев на меня. Если мне не кажется, то он намекает на празднование моего Дня Рождения? Что же, я за! А день продолжается очень успешно! Я, просветлев, благодарно улыбнулась джашинисту, как тут раздалось:       — У нас задание, — и улыбка стала медленно сползать с моего лица.       — Эй, Какузу, ты что, совсем свихнулся, раз намёков не понимаешь? Мы серьёзно запарились шастать, где попало. Я бы не прочь отдохнуть. Да и у мелкой сегодня День Рождения. И раз уж мы за неё в ответе, то хотя бы можем отметить его вместе с ней. Да я сам реально не верю, что такое говорю. Но мы, блин, должны хотя бы сделать видимость, что нам на неё не всё равно, — отстаивал свою позицию Хидан, подойдя к своему напарнику.       Слова про видимость меня зацепили. Неужели он это всё затеял специально, а ему на самом деле на меня всё равно? Нет, тут есть какая-то загвоздка. Самоотрицание. Раз уж он хочет, чтобы я чувствовала в их окружении себя вполне неплохо, то он явно не делает видимость. Хотя бы часть его заботится обо мне. Я спокойно выдохнула. Не нужно беспокоиться без должного повода. Всё не так плохо, как кажется на первый взгляд. Просто нужно давать первенство холодной голове, а не горящему сердцу.       — Это не имеет значения, — отрезал Какузу.       — Что значит «не имеет значения»? Ты что, совсем охренел?.. — я оборвала Хидана, потянув его за рукав плаща.       — Да ладно тебе, Хидан. Я всё равно не горела желанием ничего отмечать. Может, мы разберёмся поскорее с этой новой миссией и пойдём отдыхать? А то в мои планы входит хорошенько выспаться, а не просыпаться под громоподобный стук ни свет ни заря, — я старалась говорить как можно убедительнее, чтобы Хидан мне поверил и прекратил зазря затевать ссору с всегда невозмутимым Какузу.       — Как знаешь, — хмыкнул он в ответ.       — Идите за мной. По пути я расскажу подробности, — произнёс счетовод организации, уверенно шагая к уже намеченной цели. Нам ничего не оставалось, как просто последовать за ним. — А ты хорошо находишь с ним общий язык, — отметил он, когда я поравнялась с ним.       — Просто, в отличие от Какузу-оджи-сана, я хочу его понимать, — я усмехнулась. — А может, ты только делаешь вид, что тебе наплевать?       — Ошибаешься, — незамедлительно прозвучало в ответ.       — Может быть… — задумчиво протянула я.       Эх, дедок, кого же ты собираешься обмануть? Я своими глазами видела, как ты пару раз страховал Хидана. Но сам ты это признаешь только под страхом смерти, уж я-то знаю. Какузу-оджи-сан не плохой, просто закрывается от других. Его понять можно. Он стремится уберечь себя от привязанностей. Может, когда-то потерял кого-то важного, вот и замыкается внутри себя. Я не хочу в это впутываться. Это дверь, которую нельзя открывать. Намного важнее того, что меня интересовало раньше. Это личное, настолько личное, во что нельзя вмешиваться. Я просто не хочу верить, что Какузу стал таким просто так. Я ведь видела историю Сасори, видела, с чего там всё началось. Я уверена, что и тут сокрыто нечто глубинное, то, что нельзя трогать. У меня ведь самой такая рана. Я не люблю рассказывать о гибели моего клана, мои братья тоже. Это слишком больно. Оно смогло оставить свой отпечаток на нас троих, но только на каждом по-своему.       — Может, хватит перешёптываться, серьёзно? Какузу, говори уже, в чём дело. Чёрта с два нам нужно твоё молчание об этой грёбаной миссии, — подал голос Хидан. Я знала, что его раздражает и само это задание, и необходимость куда-то ещё идти. Я знала точно, потому что в глубине души у меня были такие же чувства.       — Если ты не заткнёшься, я тебя убью.       — Опять? Скажи уже что-то новое, реально, — вздохнул нукенин.       — Какузу-оджи-сан, а ведь и правда, куда мы идём? — снова решила я прийти на помощь, во избежание очередной головомойки.        Иногда они так детей напоминают. Но хотя бы не убивают друг друга, по крайней мере, потому что убить Хидана практически невозможно. Какузу ведь напарников менял как перчатки из-за своего характера. Мне ещё повезло, что я жива остаюсь. Наверное, это из-за того, что я могу дать отпор, стараюсь избегать конфликтов — иногда отмалчиваюсь, иногда вмешиваюсь, когда они оба приближаются к стадии кипения, — а также переношу трупы. Я стараюсь забыть об этом. Я лишь единожды применила Камуи для того, чтобы убрать взрывную печать, при них, после этого меня стали эксплуатировать в основном для такого рода переносок и изредка для временного хранения ценных бумаг, кроме денег (этого мне не доверяют). Как оказалось, моя сила поспособствовала избеганию некоторых финансовых трудностей. Какузу собирался вычитать деньги на мои нужды и высылать счёт брату. Я нисколько не удивлена такому повороту, ведь это вполне в духе экономиста. Когда он мне сообщил о своих планах насчёт использования моих способностей, я лишь произнесла: «Вот как. Ну ладно, сделка, так сделка». Теперь моя, кхм, помощь служит оплатой всего, чем меня обеспечивает Какузу. Ну вот, из-за старика чувствую себя немного неудобно перед другими, такое чувство, как будто я их обкрадывала… Эх, всё-таки в сложном мире мы живём. Здесь власть денег и сила в приоритете. Из одного может вытекать другое. Только вот сила всё-таки является ключевым двигателем, который используют страны. Иногда это разжигает войны. Я никак не могу понять причины последней войны. Всё это так бессмысленно. Очень надеюсь, что этот мир не всколыхнёт очередная война, хотя охота на биджу заставляет меня сомневаться в том, что всё решится спокойно. Похоже, я живу в момент, когда только начинает вершиться история. Если я здесь, смогу ли я помочь избежать конфликты? Это далеко за пределами моих сведений. Это неплохо. Я же пообещала себе не жалеть, что не знаю всего. Надеюсь, что у меня многое выйдет. Даже если я буду права в своей теории, и похищение биджу аукнется чем-то масштабным, я верю, что смогу помочь и моё участие поспособствует хотя бы уменьшению жертв, если разрушающее сражение будет неизбежно. Почему я ставлю на то, что может быть война? Просто я знаю, что ничего не бывает просто так. Это как с Лжемадарой. Казалось бы, он существует ради увеселения, ради разнообразия сюжета, но в дальнейшем выяснилось, что Тоби всего лишь маска, скрывающая настоящую суть.       Ладно, так о чём я? О власти денег, да-да. Вот не обойтись без сбережений никак. Хотя Хидану и так комфортно. Он относится к ним с пренебрежением, поэтому не может найти общий язык с Какузу и частенько бесится, когда тот затевает очередную подработку на стороне. А вообще, это и к лучшему, ведь Какузу сам вскоре скажет, что эта черта ему и нравится в Хидане.       — В двух часах отсюда находится полностью сожжённая земля. Мне передали, что какой-то призывной зверь взбунтовался, потеряв хозяина. Очевидцы говорят, что видели большую огненную птицу. Отменить призыв он не хочет или не может. Это точно неизвестно, да и не имеет значения. Для наших заказчиков важно лишь то, что призывной зверь несёт в себе угрозу. За его уничтожение отваливают круглую сумму, — прояснил ситуацию Какузу.       — Снова твоя подработка на стороне? Слушай, достало уже, серьёзно. Мы только прикончили того придурка, чтобы опять влипнуть в похожую историю? Делай это сам. Мы с малявкой не будем в этом участвовать, серьёзно. Я ведь прав? — он остановился и, притянув меня за руку к себе, приобнял за плечо. Я могла только переводить взгляд с Какузу на лицо Хидана и обратно.       — Да мне, впрочем, всё равно, — тихо проговорила я, чувствуя, что меня будто бы тянут с одной стороны на другую, пускай по-настоящему удерживает только Хидан.       — Если бы ты внимательно слушал, когда Лидер выходил с нами на связь, ты бы не вёл себя как идиот.       — Что ты там вякнул, Какузу? — язычник предупреждающе взялся за рукоять косы.       — Да хватит уже. Успокойся, Хидан. Я хочу нормально услышать, в чём дело, — чувствуя, что запахло жареным, я поспешно вцепилась в рукав плаща на той руке, что потянулась за косой.       На меня прожигающе посмотрели малиновые глаза. Я сумела выдержать взгляд. Хидан, приняв такое поражение, усмехнулся и отпустил рукоять. Я знаю, что как такового конфликта между этими двумя не будет. Они могут сцепиться, но быстро прекратят эту бессмыслицу. Только вот мне как-то не хотелось быть в гуще событий, поэтому я и вмешалась, да и не нужно, чтобы мы бесполезно тратили время (общество Сасори, похоже, пошло мне на пользу, раз уж я за то, что время дорого).       — Лидер тоже хочет, чтобы мы избавились от этого зверя. Он уверен, что здесь может пригодиться сила Учиха. Гендзюцу поможет сделать всё быстро и без лишних сложностей. Это проверка твоей силы, Фуккацуми, — прояснил ситуацию Какузу. Теперь Лидер хочет проверить, на что я способна. А сам клялся, что мой экзамен пройдёт, когда я буду уже в Дожде. После этого верь Нагато… или это Лжемадара подсуетился? Вот чёрт, никак не разберу, что они имеют в виду под «Лидером». Хотя… это же великая тайна, ведь при принятии серьёзных решений один может быть пешкой другого. А мой День Рождения с каждой секундой становится всё интереснее и интереснее. Теперь я должна опасаться, что меня спалят дотла моей собственной стихией. Был огонь моим союзником, теперь встал против меня. А может, всё обойдётся? Лжемадара же сумел взять под контроль Кьюби, значит, и я смогу обуздать этого призывного зверя. Он ведь куда меньше и слабее (по идее) должен быть, чем Хвостатый Зверь. Всё будет хорошо, Кацуми. С этой задачей ты должна справиться. Всё пройдёт куда быстрее, чем ты думаешь. Если получится убедить себя в этом, всё выйдет куда лучше.       — Хорошо, я справлюсь, — уверенно ответила я. — Надеюсь, чем быстрее, тем лучше. Эй, Хидан, ты можешь уже меня отпустить. Если ты не хочешь идти с нами, можешь поискать какую-нибудь жертву для своего бога, — обратилась я к нукенину, который до сих пор удерживал меня одной рукой за плечо.       — С чего это вдруг? Думаешь, я какой-то слабак, реально? Пошли уже. Меня уже начинает выводить эта ситуация, — тут же убрав руку, ответил Хидан. — Ладно, веди нас, Какузу. Где там твоя птичка?       — Так-то лучше, — удовлетворённо хмыкнул его напарник по команде, и мы возобновили путешествие.       Это было ужасно. Сплошные сожжённые равнины. Ничего не осталось, кроме пепла, устилавшего землю. Изредка встречались огненные всполохи. С каждым шагом становилось всё горячее и горячее. Как будто мы оказались в самом пекле. Я не хотела бояться, но меня начинало пугать то чудовище, что оставило после себя такие шрамы на земле. Раньше я не думала, что будет настолько ужасно, теперь я думала, что идти сюда было сплошным безумием. И я должна взять под свой контроль такое опасное создание? Стой, не бойся, ты должна быть смелее. Это очередное испытание, которое позволит тебе приблизиться к твоей цели. Если сдашься, то проиграешь. Не сможешь ничего сделать, чтобы спасти свою семью. Ты выбрала этот путь и не свернёшь с него. Никогда.       Теперь мы видели его. Безумного призывного зверя. Это был феникс. Я думала, в этом мире нет таких существ, поэтому скептически отнеслась к словам Какузу о «большой огненной птице», посчитав, что очевидцы просто страшно перепугались, и их воображение воссоздало этот образ в их подсознании. Массовый психоз, или как там называется эта штука? Птица мотала головой, истошно кричала, и я слышала, что именно, несмотря на расстояние между нами. Хидан хотел что-то сказать, но я жестом попросила его помолчать, желая выслушать и понять, что говорит это создание.       — Ты не могла меня покинуть, чёртова дура Мэна! Ты мне обещала, что я снова не потеряю друга! Как ты посмела?! Нодзоми Мэна, вернись! Не оставляй меня! Нодзоми-и-и!       Как будто что-то прошло через меня с этим надрывным криком. Я увидела болезненного вида девушку, которую не встречала раньше. Видела чужими глазами, из-за чего краски казались ярче, чем обычно. Я слышала её голос: «Мы с тобой друзья, Кагура. Что бы ни случилось, я тебя не брошу» и видела улыбку после сказанных слов. Резкое чувство пронзило сердце больнее, чем любая из стрел. Боль от потери была невыносимой. Казалось, она разрывает душу на части… и смешивается с моей. Почему-то опять в памяти воссоздался тот снимок. Я чувствовала, что в уголках глаз выступили слёзы. Я её понимаю. Понимаю её беспомощность, когда осознаёшь, что таков ход вещей, который невозможно исправить.       — Ты не могла погибнуть! Не могла! — кричала птица, но я видела, как солнце той девушки закатилось.       Она обратилась прахом. Быстро, безболезненно. Просто не смогла выдержать сражение. Всё для того, чтобы спасти родных, которые успели спастись бегством. Она просто решила использовать свой последний шанс, несмотря на предупреждение. «Ты не сможешь совладать с моей силой. Только несколько попыток. Между нами нет духовной связи. Моя сила постепенно будет отнимать твою жизнь». — «Да, но я ведь могу призывать тебя для общения с тобой». — «Это не запрещено», — замешкавшись, отозвался голос Кагуры. — «Вот и хорошо. Теперь мы будем друзьями». Этот диалог, пропитанный горечью, был тем, что всплыло в памяти феникса. В этом мире многие теряли, и я уверена, есть те, чьи потери будут страшнее, чем мои и её. Всегда есть те, кому приходилось труднее. Но боль от этого никуда не уходит и меньше не становится. Даже если она скрывается в глубине души, никогда не исчезает, только приглушается. Я хочу равняться на тех людей, кто не потерял мужество, хоть их судьба отняла многое, что они ценили. Какаши говорил моему брату, желая удержать от бестолкового поступка, который всё-таки был совершен, что он потерял отца, учителя и сокомандников. Считай, всех своих родных. Брат не мог это понять, ведь считал, что он единственный испытывал это чувство. Но я хочу смотреть на вещи трезво, хочу ориентироваться на человека, который испытал ту же боль, что и я сама. В этом случае, к сожалению (врагу такое не пожелаешь), сравнялся со мной по потерям.       — Я должна помочь ей. Не вмешивайтесь. Я помогу ей справиться с её болью, — тоном, не требующим отлагательств, произнесла я, собираясь применить свою силу.       — Не смей влезать туда без плана, — приказ Какузу заставил меня обернуться и не понимающе посмотреть на них.       — И то верно. Без нашей страховки не смей соваться в самое пекло. Ещё неизвестно, что может эта птичка.       Если эти образы я видела только в своём сознании, то хотя бы крик Кагуры они должны были слышать. Разве нет? Тогда почему они не понимают, что всё куда сложнее, чем кажется? И их вмешательство может только разозлить Кагуру, отвлечь от меня и моего голоса, от слов, что я хочу ей донести.       — Я смогу её унять. Разве вы не слышите, что ей больно? Она потеряла друга. Она винит себя в этом. Вы не можете приказывать мне остаться, когда я понимаю её чувства, а вы способны представлять для неё лишь угрозу, — уверенно ответила я, смотря на невозмутимое лицо Какузу и непонимающее Хидана.       — Что ты мелешь? Ты что, не слышишь, что она кричит как нормальная птица, серьёзно? Ты что, перегрелась? Какая, блин, потеря у пташки? Она же ничего не понимает. Просто бесится, потому что ей так захотелось.       — Значит… вы не слышите? — я шокировано посмотрела на них, а потом спокойно добавила, приняв этот факт: — Значит, вы ничем не сможете помочь. Ещё раз повторяю: не вмешивайтесь, вы только сделаете хуже, — говоря это, я отстегнула с пояса чехол с катаной и сняла поясную сумку. Быстро впихнув всё в руки Хидана, я исчезла прежде, чем со мной стали бы спорить.       Я была просто уверена, что правильно сделала, избавившись от оружия. Она поймёт, что я не причиню ей вред, и выслушает меня. Я сделаю всё возможное, чтобы помочь ей. Я понимала её, я её слышала, сама не зная почему. Думать об этом не было времени. Нужно было действовать, пока не стало слишком поздно. Мои напарники мне только дали время, прежде чем они влезут, куда не следует. Я знала Какузу и была убеждена, что он будет сдерживать Хидана, пока не решит, что я не справляюсь сама. Я хочу показать, что мне не нужна помощь. Я сделаю всё, что от меня зависит, куда быстрее, чем они думают, и, самое важное, спасу Кагуру от боли, что разрывает её внутри.       — Ты не виновна. Нодзоми погибла, зная, на что идёт. Она пала как герой. Не вини себя, Кагура. Это был её выбор, — я надеялась, что меня не подведёт голос, он не дрогнет и поможет фениксу поверить моим словам.       — Кто ты? Откуда знаешь моё имя? — послышался настороженный голос. Меня прожёг насквозь её взгляд. Внутри этих глаз, казалось, плясало пламя. Феникс предупреждающе махнула крыльями, когда я сделала несколько шагов к ней навстречу.       — Я Фуккацуми Учиха. Я сама не совсем понимаю… Просто знаю, вот и всё, — неуверенно отозвалась я, замерев на месте. — Я понимаю твою боль.       — Ты не можешь. Ты не теряла друзей из-за своей силы, — горестно зазвучало в ответ.       — Я потеряла большее, — тут же ответила я.       Мы встретились взглядом. Я смотрела в алые глаза феникса и чувствовала что-то знакомое, такое неуловимое и лёгкое, как будто я знала Кагуру уже очень давно, но нам только сейчас удалось встретиться. На сердце нахлынула неизвестно откуда взявшаяся ностальгия. Почему она возникла? Я не знаю. Я просто чувствую, что передо мной что-то родное, а объяснить это чувство никак не могу. Мне казалось, что она чувствует то же самое. Я раскрыла для неё свою боль. Она клокотала в груди так долго, ещё с самого начала. Попробую изложить её перед братом — он снова почувствует себя виновным. Я хотела уберечь его от этого, а не наносить ему новые раны поверх старых, которые не зажили (а заживут ли?).       — Мне жаль, — тихо раздалось спустя несколько минут молчания.       Значит, она увидела. Вот бы поговорить с ней подольше. Рассказать ей всё, вылить душу. Она не исчезнет так, как Мэдока, с которым мы вряд ли больше встретимся, ведь он — мираж, а Кагура — реальность. Этому человеку мне удалось когда-то выплеснуть тревогу о брате, но сказала бы я ему всё? Не уверена. Возможно. Я не знаю. Да и надо ли это, если мы с ним столкнулись только раз, а он, быть может, просто реалистический мираж (рифма).       — У меня ещё остались люди, которыми я дорожу, — с лёгкой улыбкой вспомнила о старшем брате, Дейдаре, Кисаме, Саске и Наруто. Пускай те двое меня пока не помнят, но я верю, что мы с ними ещё встретимся, и я раскрою перед ними дверь воспоминаний обо мне.       — Этот путь сложный. Твои знания… — она подумала о боли, вызываемой ими, но я её оборвала:       — Помогут мне в будущем, — так ответила, потому что с этим чувством я научилась мало-помалу смиряться.       — И причинят боль, когда придёт время терять, — всё же озвучила она предмет своего беспокойства.       — Мы все теряем. Я верю, что обрету куда большее, чем…       — То, с чем придётся проститься?       Я кивнула. Никогда мне не было так легко. Я говорила с существом, которое меня полностью понимало. Мне даже не нужно было всё ей рассказывать. Она может чувствовать то, что сжигает меня изнутри. Я была рада от того, что у меня появилась возможность почувствовать себя в окружении тех, кто может понять чувство, что я испытываю ежедневно. Я уже столько молчала об этом…       — Я верю в твой путь, — она коснулась своей пернатой головой моего лба. Внутри неё клокотало пламя, поэтому от прикосновения с кожей я почувствовала тепло. Я осторожно положила руки на оперенье под её клювом.       «Я не забуду Нодзоми. Уверена, она бы мне сказала жить дальше и не винить себя. Первое я смогу выполнить, второе — нет», — раздался в голове посторонний голос. Удивительно, что я могу слышать её в своих мыслях. «Я знаю, Кагура. Так бывает всегда», — я печально улыбнулась. Она это и сама понимает. В нашем мире нелегко, но он всё же хорош. Всегда есть что-то хорошее и что-то плохое. Если на пути возникли трудности, силён тот, кто сможет справиться с ними, устранив преграду, мешающую его цели. Несломимые идут до конца, сломленные погибают. Меня учил отец этому простому правилу и был сто раз прав. «Я бы хотела пройти твой путь вместе с тобой», — звучит в голове просьба, на которую я просто не могу ответить отказом. «Это наш путь, Кагура, отныне и навсегда». Услышав желанные слова, феникс отольнула от меня с видом серьёзного человека, который позволил себе недолгую вольность и тут же вернулся к своему прежнему состоянию. Она твёрдо объявила:       — Хорошо. Нам нужно официально оформить наше соглашение. Возьми свиток. Он должен быть недалеко, — она головой указала направление. Найти его удалось только с помощью Шарингана, ведь вокруг был лишь пепел на земле. Он был в чёрном громоздком футляре, должно быть, не позволяющим сгореть свитку внутри от жара снаружи (эдакая мера предосторожности от пылкого темперамента Призывных). На вид он был тяжёлым, но на самом деле оказался не совсем таковым. Когда я удовлетворила любопытство насчёт его веса, я достала хранившийся в нём свиток.       — Я рада, что не смогла его уничтожить, — послышалось над головой.       Я развернула его. Первым, за что зацепился взгляд, было имя Нодзоми. Я вздохнула и мысленно проговорила слова сожаления, обращённые к Кагуре. На меня пахнуло жаром, но она промолчала. Первым стояло имя Камикото Андо, за ним Сачи Сэй. Дальше были четыре имени с фамилией Мэна, как у девушки: Сёриша, Рингёко, Каннэн, а после имя Нодзоми. «Раньше он передавался из поколения в поколение в её семье, — разъяснили мне. — Ты, похоже, не спешишь вписывать своё имя», — раздражённо фыркнула Кагура. «Эй-эй, не злись. Я же должна хотя бы увидеть имена тех, кто подписал договор. Это же прикосновение к твоей истории. Она мне не безразлична. Вот простой пример пользы истории: когда я видела, как Наруто вносил своё имя, подписывая договор с жабами, я знала, что там есть люди, которые спасли мою родину и защищали её от врагов. Один из Саннинов, старик Джирайя, и отец Наруто, четвёртый Хокаге, Минато Намикадзе. Если бы мой друг смотрел внимательнее, он бы увидел, что перед ним реликвия. Очень важная. Вы наши друзья, стоящие вместе с нами плечом к плечу. Как Паккун и остальные — друзья и помощь Какаши. А для Третьего — Энма. Он держал Кусанаги, невзирая на боль, чтобы меч не мог убить старика. Это так важно, поэтому я не верю, что вношу сюда своё имя. Это так… ошеломляюще». Я была готова сверкать от восторга. Сначала я делала всё машинально, теперь пришла пора очнуться. О Ками-сама, это сон, ущипните меня! Я не верила, что у меня будет свой Призывной Зверь, и я сама буду восклицать: «Техника призыва!», складывая нужные печати. А всё же, что ни говори, это моя любимая техника. «Никогда не видела такое восхищение. Обычно я приносила боль. Мой предшественник сражался заодно с Камикото Андо и Сачи Сэй. Они были великими людьми. Когда я его заменила, то не улавливала той связи, о которой он говорил. Этот свиток перепал клану Мэна незаконным путём. Может, в наказание за этот проступок они стали хранителями свитка, который не могут использовать без вреда для себя? Но теперь всё будет иначе, я это точно знаю. Всё уже происходит так, как он и говорил, — Кагура ненадолго предалась воспоминаниям, в сознании воссоздался образ птицы, оперенье которой как будто было покрыто пеплом. — Его зовут Дао, — объяснила Кагура, очнувшись. — А теперь подписывай уже этот чёртов свиток. Я хочу вернуться домой. Мне нужное многое рассказать своим. Не терпится похвастаться старику Дао. Он мне пророчил, что я найду человека, который будет связан со мной». А я, правда, очень замешкалась, рассматривая начертанное кровью. Даже как-то неловко. Может, мне просто хотелось, чтобы она осталась со мной подольше, а не только ради толкания речи про великих мира сего? С ней я впервые смогла открыто рассказать о том, что я знаю. Я ведь не могу от неё что-либо скрывать. Она всё сама узнает, увидит, что сокрыто в моём подсознании, если я при ней подумаю об этом. Извинившись перед своим компаньоном, я, наконец, начертала своё имя.       Кагура удовлетворённо хмыкнула. Она ненадолго замешкалась, прежде чем сказать:       — С Днём Рождения, Фуккацуми.       — Спасибо, мой главный подарок, — ответила я с тёплой улыбкой, и она исчезла в облаке Обратного Призыва.       Когда я складывала объёмный свиток в его футляр (я прямо старик Джирайя — хранитель значительного предмета), Какузу и Хидан подоспели ко мне.       — Что ж, проблема решена, — я победоносно выпрямилась и улыбнулась.       — Заметно, — отметил Какузу, а Хидан с невозмутимым видом вернул мои вещи. От его молчания я напряглась, в конце концов, рассчитывала, что он будет меня клясть, на чём свет стоит, а не быть таким спокойным. Подозрительно посмотрев в малиновые глаза, я всё же взяла с рук катану и поясную сумку.       Пока я зацепляла вещи на поясе, Какузу любезно согласился подержать мой свиток. Всё происходило в таком глубоком молчании, что я напряглась ещё больше. Неужели их успели подменить, пока я общалась со своим компаньоном? Что вообще происходит? Мне начинать волноваться?       — Что это вы оба как воды в рот набрали? Странные какие-то… — пробурчала я, оправляя одежду.       Хидан молча подошёл ко мне, и я недоумевающе на него посмотрела снизу вверх, а через секунду была закинута на плечо. Коса как-то неожиданно ярко свернула в ничтожных сантиметрах от моих пальцев. Я нервно сглотнула.       — Эй, что ты делаешь, Хидан?! Хочешь, чтобы я поранилась твоим оружием? — прокричала я, уверенно помахивая ногами в попытке нанести нукенину хоть какие-то увечья.       — Пошли, Хидан, — под мои возгласы возмущения произнёс Какузу, перекинув через плечо мой свиток. Они что, издеваются?       — Заткнись, мелкая. Ты это заслужила, — прояснил ситуация Хидан, следуя за напарником.       Так это моё наказание за то, что оставила их позади. Но ведь это было благое дело, с чего это на меня так обозлились? Я не дура, чтобы соваться туда, где меня поджидает опасность. Просто это был тот случай, когда лишние были опасным балластом. Кагура бы не стала сразу относиться ко мне доверительно, если бы я пришла вместе с людьми опасной наружности.       — Тогда хотя бы косу убери. Мне надоело напрягать руки, — пробурчала я. Моя просьба была выполнена с некоторым пренебрежением.       — Мелюзга, такой идиотки я ещё не видел. Я не врубаюсь, какого хрена ты туда сунулась? Да ещё и без оружия, — он двинул плечом, чтобы ему было удобнее держать меня.       — Прости. Она бы не доверилась мне, если бы вы были со мной, — спокойно ответила я. — Какузу ничего не сделал с моим свитком? — после обеспокоенно спросила. Меня как будто током ударило. А вдруг он решит уничтожить то, что мне ценно? Или решит его продать кому-то? О нет, я его со свету сживу, если он сделает что-то в этом духе! Я не потеряю связь с другом, только его обретя!       — Всё нормально, мелкая. Цела твоя игрушка, — обнадёживающе прозвучало с усмешкой, на что я спокойно вздохнула.       Я чувствовала себя Фионой из «Шрека». Мелькали деревья, дорога, а меня всё несли и несли. Я начинала скучать. Когда же он меня отпустит? Надоело уже находиться в таком положении. Пару раз я пыталась просить меня отпустить на землю, но Хидан лишь делал движение плечом и отвечал что-то в духе «Веси спокойно, мелкая, не дёргайся». Шли мы долго и коротко и, наконец, начали подходить к какой-то деревушке. Узнала это я со слов Хидана:       — Надевай уже свою маску, малявка.       Я от греха подальше выполнила указание. Ах да, теперь у меня была новая маска (ну и одежда, так сказать). Кандидатура на её роль нашлась подозрительно быстро из ряда тех, кто пал от руки организации. Та девушка всегда носила чёрную маску кицунэ, да и сама облачалась исключительно в чёрное. Мало кто видел её лицо, да и она сама в ходе битвы упомянула, что разорвала со всеми узы, поэтому и помнить её могли немногие. Может, что-то стало с её семьёй, поэтому она стала такой? Из-за неё я вспомнила Саске. Он ведь стремился к тому же. Мне больно из-за решения брата, но я надеюсь, что моя помощь многое решит и заставит его пересмотреть своё отношение к важным людям. Я давно усвоила, что поддержка друзей помогает стать сильнее, и хочу научить этому и своего брата-близнеца. Наверное, поэтому я и выбрала её лицо. Чтобы помнить о своей цели, чтобы знать, какими могут быть люди, которые решили идти по своему пути в одиночку. Мне жаль, что она умерла, мне жаль, что у меня не оставалось другого выхода, как стоять и смотреть на её сражение с противником, который был ей не по зубам. Я запомнила её последний взгляд, который полоснул по мне, как бритва (маска уже треснула и упала на землю, и я отчётливо видела её зелёные глаза), а потом замер удивлённо, когда она ощутила моё сочувствие к ней. Я тогда впервые осознала это сходство и смотрела на неё, как на олицетворение возможного будущего моего брата, которое может быть вполне реальным, если я не остановлю его безумие. Я пыталась найти для себя иное лицо в других, но мысли всё время возвращались к ней, и я сдалась, решив, что это будет лучшее решение. Завладев карманными средствами, которых было немного больше, чем я рассчитывала (мой труд, оказывается, хорошо оплачивается), я направилась за выбором своей новой повседневной одежды (моя к тому времени уже сносилась) и одежды для моего нового образа, носящего имя «Харука». За прилавком сидел мужчина в летах, который с приветливой улыбкой согласился выполнить просьбу девушки в чёрной юкате (я решила, что будет по крайне мере два официальных появления Фуккацуми Учиха — в деревне Такуми и деревне Скрытых Горячих Источников, куда согласился направиться Хидан по поручению выше стоящих; что ни говори, он был очень не рад возвращению в прошлое) об изображении на обновке герба клана Учиха за дополнительную плату. Ох, его лицо стоило видеть, когда я положила перед ним пять банкнот с внушительным номиналом. Какузу не заикался о сдаче, а я как обычно преувеличиваю расценки, поэтому с вопросом посмотрела на мужчину, не понимая его реакцию. Он вернул мне пару бумажек, объяснил, что к чему, и попросил подождать до завтра. Интересный это был человек. Он из принципа не брал лишнего с покупателя. Такая редкость… На следующий день я уже могла похвастаться обновкой. Вот короткая история о том, как Фуккацуми Учиха убила несколько зайцев одним ударом.       — Может, ты меня уже отпустишь, а? Не позорь мою личину перед людьми. Я к ней прижилась и менять её пока не планирую. Ну пожалуйста, будь хорошим джашинистом, — причитала я, чувствуя, что с такими темпами я новые лица буду встречать пятой точкой своей маски.       — Уймись уже, — безапелляционно раздалось в ответ.       — Заметь, я тебя вежливо просила, — произнесла, чувствуя, что моё терпение достигло своего апогея. Я переместилась в мир Камуи и в следующую секунду воплотилась позади Хидана.       Он был взбудоражен таким поворотом событий, сначала обеспокоенно озирался по сторонам, а потом развернулся ко мне лицом.       — Какого…       — Не приближайся! — прервала я, когда он сделал шаг навстречу, не желая повторить своё прошлое состояние. — Никаких рук. Смотреть можно, трогать нет. Хватит с меня. Надоело. Когда же тебе в голову ударит, что я сделала всё верно. Или ты хотел сгореть заживо? Если до сих пор есть желание, я могу спалить тебя здесь и сейчас, а? — я, настороженно обходя его стороной, приближалась к Какузу, который с интересом наблюдал за импровизированной театральной постановкой, в которой главные роли принадлежали нам с Хиданом.       Я с удовольствием отмечала, что футляр и, возможно, свиток целы. Нукенин всё ещё тащил его на своём горбу, как некогда будет тащить труп того монаха через пару лет.       — Да успокойся уже, мелкая. Я не собираюсь тебя всё время так таскать, — безразлично проговорил он, демонстративно двинув затёкшим плечом.       Я не была уверена, можно ли верить тому на слово, зная, что он был горазд и приврать при желании. Но сделала вид, что поверила, всё ещё ожидая от Хидана всё что угодно.       — Какузу-оджи-сан, верни мой свиток, пожалуйста, — сильно растягивая «волшебное слово», я состроила для приличия умилительную рожицу. Чисто чтобы посмеяться, знаю, что мало на кого такое действует, а именно на брата, Кисаме и Дейдару. Сасори плевать, он может меня так глупой обозвать, а это мне не надо, иначе пострадает моя репутация в его глазах. Насчёт масочника не сужу, но он через некоторую паузу меня прерывал презрительным «Прекрати». На других я ещё не пробовала. А вдруг на дедулю подействует, а?       Он молча протянул мне моё сокровище (мою пре-елесть, кхм). Я на радостях прижала футляр к себе, проверила, цело ли содержимое и радостно отметила, что всё в полном порядке. Что, правда действует?       — Эй, Какузу, с чего ты это таким добрым стал, а? — спросил Хидан, пока я старалась закрепить футляр на поясе. Эх, неудобное дело, нужно было рюкзак брать…       — Мне надоело его носить, — а нет, не действует, моё обаяние тут оказалось бессильным. Плюнув на всё, я просто отправила свою поклажу в измерение Камуи, зная, что так мои вещи в полной безопасности. По крайней мере до тех пор, пока я не найду для них место хранения на постоянной основе. Я никогда не использовала и, впрочем, не собираюсь использовать Камуи в качестве хранилища моих вещей на долгие сроки. Вдруг придётся поместить туда что-нибудь взрыво- или просто опасное, что может разрушить всё, что спрятано в этом месте. Меня даже не может успокоить, что измерение Камуи у каждого своё (это было проверено мной и учителем), и никакая любопытная оранжевая маска не сунет свой нос в мои дела. Просто пока я не готова для экспериментов. Может, в следующий раз с тем, чего не жалко, я совершу эту проверку? Но пока не время. Это точно.       — Так, а зачем мы сюда пришли? — спросила я, не понимая, чего мы торчим возле торговой деревушки. Снова скользнула подозрительная мысль об очередной подработке, потому что я досконально знала, что совсем не в духе Какузу тащиться на отдых сюда, а не в скрытые ходы организации, где мало кто живёт. Ну вот, опять об Орочи вспомнила. Аж передёрнуло.       — Эй, если это твоя очередная подработка, я уже говорил, что думаю, — спохватился Хидан.       — Не беси. Ты же хотел отметить День Рождения Фуккацуми.       У меня рот открылся от удивления. Какузу сам за трату собственных средств? Не, ну я явно в последний раз видела счетовода на том сожжённом участке земли… Этого я знать не знаю.       — Ты не прикалываешься, реально?       — Оджи-сан, серьёзно? — в один голос сказали мы с Хиданом, переглянувшись, когда заговорили в унисон.       — Перестаньте, иначе я вас обоих убью, — проворчал нукенин.       — Ой, только взгляните, Какузу смутился. Век не забуду, серьёзно. Ну что ты, Какузу, не сбегай. Хотя бы Фуккацуми подожди, — насмешливый голос Хидана, обращённый в удаляющуюся спину Какузу, разносился по улице, а его обладатель бодрым шагом следовал за своим напарником, беря за свою обязанность подзадоривать старика.       А я с улыбкой шла за ним, понимая, что мой День Рождения выдался даже лучше, чем прошлый, потому что я обрела себе нового друга и поняла, что дорога многим людям. Эх, чувствую, мне не даст скучать компания этих бессмертных личностей. По-любому Какузу пару раз вспомнит смертоубийство, а Хидан будет делать всё, чтобы разозлить напарника. Даже слепой увидит, что джашинист явно вошёл во вкус. Не кончилось бы это поркой. Нужно поспешить, иначе я всё интересное пропущу. Хидан повернулся и жестом подозвал меня к ним. В его глазах играли чертинки, ясно, кто себе нашёл новую забаву на несколько часов. Я тут же ускорилась и подбежала к ним с весёлой улыбкой, почерпнув от джашиниста какой-то ошеломляющий задор. Вот бы не начать дразнить Какузу, а то это уже будет совсем не то.

***

      Фуккацуми спала безмятежным сном. Этот день был перенасыщен разными событиями. Он заставил её и плакать, и смеяться. Он показал, насколько не сломимы узы, что соединили её с некоторыми людьми. Между ними дороги, но они нашли возможность возвестить о себе и преподнести ей подарки, которые успели ей стать дороги. Когда-нибудь эти узы подарят горечь сердцу, но об этом думать не хотелось. Она ведь давно решила, что единственное, что у неё осталось, — это её настоящее, в котором живо всё то, что она ценит.       Рядом, на тумбочке, лежит сложенный вдвое лист бумаги, на котором начертаны слова обращения к близкому человеку. Это просто порыв. Просто захотелось написать что-то брату, пока не закончился этот прекрасный день. Возможно, он никогда не попадёт в руки адресату, но ей так хотелось просто написать пару строк её пожеланий. Это же не только её день.       «Эй, Саске. Как ты? С тобой всё хорошо? Мужайся, будь сильным. Упивайся своим незнанием. Верь в то, что ложно. Ты ещё не знаешь, но я заклинаю тебя ждать. Подожди ещё немного, брат. Ещё два года. Мы встретимся. Ты узнаешь правду. Ты этого достоин. Я расскажу тебе всё, что знаю, и помогу выбрать правильный путь. Не волнуйся, больше не будет мести. Я расчищу перед тобой дорогу, чтобы ничто не мешало тебе жить спокойной жизнью и наслаждаться её маленькими радостями. Это мой долг. Пускай нас учили, что старшие должны заботиться о младших, но это будет мой для тебя подарок. Ты увидишь новое будущее. Я обещаю. С Днём Рождения. Люблю тебя. Твоя сестра Фуккацуми».