Тебе понравится!

Мрачный и недовольный окружающем миром, я приехал в четверг на работу, имея основной целью разгрести трехнедельные „запасы“ отчетов, необходимых для какой-то серьезной презентации. Но не успел я переступить порог „Атриума“, как мой непосредственный начальник, досадливо дернув бровью на мое витиеватое приветствие, отправил меня домой к заболевшему сотруднику, работающему удаленно, несмотря на одолевшую его хворь. Требовалось отвезти ему жутко важные и срочные документы. Учитывая, что в наше время существует масса прекрасных технических средств передачи любой информации, начиная от факса и заканчивая электронной почтой, я идентифицировал данное задание как издевательство. Судя по саркастичному тону Моргана, это именно оно и было, потому я мудро решил не доставлять ему удовольствия своими бурными возражениями и безропотно поехал исполнять поручение. Почтовый голубь, блин, тоже мне, гонец „золотые пятки“. Но день, видимо, не задался с самого утра: сначала я умудрился пролить немного кофе на папку с драгоценными бумагами, когда на ходу пытался позавтракать, потом задел плечом дверь, отчего распечатки разлетелись по всему этажу, чудом не попав в шахту лифта, в довершение всего, по пути назад у меня сломалось такси. Пока я торчал на недостроенной остановке, дожидаясь автобуса, и мастерски изображая столб, меня чуть не смыло в канализацию дождем — крыши у странной конструкции не имелось. Меня прокляли, наверное, подумал я злобно, когда двойная стеклянная дверь в холле нашего здания вышла из строя прямо на мне, практически сплющив меня всмятку. И я даже знаю, кто здесь главный демонолог! Я свирепо покосился в сторону Ричарда, оживленно треплющегося с кем-то по телефону, попутно отметив, что он сегодня изменил своим многочисленным шарфикам с галстуком весьма изысканной расцветки. Шарфики вдруг стало нестерпимо жаль, хотя обычно они меня раздражали. — Нет, Джем, он тебя сейчас не примет, — внезапно сказала Лори, неправильно интерпретировав мой отнюдь не ласковый взгляд. — Ожидает важного посетителя. — И кого же? — Презрительно фыркнул я, облокачиваясь на стопку журналов на ее столе. Короли и президенты совершенно точно не вступали в ряды наших клиентов! — А вон он зашел, посмотри, — кивнула она, и я невольно обернулся, любопытство, знаете ли, мой порок. Пока единственный из серьезных! Я строго веду их учет и пока не планирую пополнять количество, как бы некоторым и не хотелось соблазнить меня на развратные действия с представителем своего пола. Гостем оказался высокий молодой мужик лет тридцати-тридцати трех, в шикарном костюме и при дорогущих часах. Он мне сразу не понравился. Даже не знаю, чем. Может, красивой, породистой, мордой, а может, тем, с какой радостью его встретил второй владелец „Атриума“ — они крепко обнялись. Ну, конечно, кому-то мы слова еле цедим сквозь зубы, а кого-то тискаем словно плюшевую игрушку! Тактильных ощущений ему не хватает, что ли? Я злился, хотя, объективно, причины для этого отсутствовали. С трудом уговорив себя прекратить недобро щуриться в адрес двух воркующих придурков, а то как бы китайцем не стать, я собрался уже свалить по своим личным делам, однако меня остановил холодный, словно арктический воздух, голос Моргана: — Корман, сделай два кофе. И без твоих штучек, — он строго посмотрел на меня, на что я лишь пожал плечами. Да пожалуйста! Я не фокусник, представления вам тут устраивать, к тому же, ни зайцев, ни шляп, ни волшебных палочек вблизи не наблюдается. Хотя вот тот перфоманс, где распиливают надвое, мне сейчас весьма по душе! Жаль, пилы нет … Но кофе, так кофе. Спустя несколько минут я вполне оперативно втискивался с подносом в кабинет босса. При виде меня, оживленная беседа моего рекламщика и неизвестного модника резко оборвалась, и пока я аккуратно расставлял чашки и прочую посуду на низком квадратном столике, меня весьма невежливо рассматривали с двух сторон. А если точнее, сверлили глазами, отчего у меня появилось стойкое желание ощупать себя, чтобы проверить, не появилось ли во мне несколько дополнительных дыр в неположенных местах. Почувствуй себя дуршлагом, блин! — Was für ein toller Kerl! — Вдруг по-немецки проговорил посетитель, обращаясь к Рику, и, весело ухмыльнувшись, продолжил: — Du schlafst mit ihm, habe ich recht? Soweit ich mich erinnere, du fickst all und jeder der hat dem niedliches Frätzchen. Ich mag ihn auch! („Какой красавчик! Ты спишь с ним, я прав? Насколько мне помнится, ты трахаешь каждого встречного, у кого хорошенькая мордашка. Он мне тоже нравится!“, прим.авт.) Я не поверил своим ушам. Но они меня никогда не подводили вообще-то, как и прочие органы чувств, да и лунатизмом я не страдаю, наяву не сплю, значит, франт действительно имел в виду то, что сказал! И вот тут плотину моих давних претензий к окружающему миру, олицетворением которого в последнее время являлся Рик, наконец, прорвало. Я медленно выпрямился, и бледнея от бешенства, рявкнул: — Fick dich selbst! Ficken miteinander Scheißkettenhunde! Und lass mich in Ruhe! („Иди на х…й! Трахайте друг друга, пидорасы! А меня оставьте в покое!“, прим.авт.) Уверен, няня-студентка из Германии гордилась бы мной! В отличие от Моргана, чье выражение лица явно свидетельствовало о недовольстве моими лингвистическими познаниями, а ставшие серо-стальными глаза и вовсе обещали мучительную смерть. Я икнул, но мужественно сдержал дрожь в коленях. Начнут стучать, некрасиво получится…, а я храбрый! Нет, это не мантра, и не заклинание, это истинная правда! — Твою мать, Джеймс, ты перегнул палку, — негромко, но крайне выразительно произнес любитель шарфиков, — немедленно извинись! — Да пошел ты на хер! — Выпалил я, пятясь к выходу и ощущая некоторую радость от собственного демарша. Мечты сбываются! Я, наконец, высказался! Ура мне! — Ах, ты, гаденыш! — Ринулся ко мне разъяренный Рик. И хоть я очень любопытный, но финала разворачивающихся драматических событий дожидаться не стал, справедливо переживая за свою безопасность. Вон как король рекламы разошелся, аж пар из ушей валит, того и гляди гудок издаст, как приличный паровоз. Поэтому я рванул к двери настолько быстро, насколько смог, и захлопнул ее в миллиметре от носа непосредственного начальника. На улице я вообще оказался за секунду, и не задерживаясь ни на мгновение около рекламного агентства, практически бегом кинулся прочь в неизвестном направлении. Мне требовалось успокоиться и подумать. Все, теперь я точно уволился. Никаких больше настойчивых ухажеров, извращенцев с шарфиками и дурацких слоганов, хватит с меня рекламы! Но, честно говоря, приподнятое настроение продержалось от силы минут двадцать, после чего первоначальное облегчение уступило место искреннему сожалению. И чем больше я кружил по городу, тем хреновее мне становилось. Если быть честным, мне нравился Морган, и как человек (он всегда относился ко мне хорошо), и как мужчина, реакции собственного тела не обманешь… А я всегда вел с себя с Риком отвратительно! То отзывался на его флирт и ухаживания, то игнорировал и хамил. А история с голозадым Тоби в моей квартире? И, как апофеоз, сегодняшний цирк, которым я окончательно разрушил наши запутанные отношения. Безусловно, я имел право возмутиться по поводу оскорбительных речей модно разодетого хлыща и вполне интеллигентно вылить на него эспрессо, например, тем более, что Морган и не спал со мной, то есть, формально спал, но исключительно как элемент постельного белья типа подушки, а минет не считается, мы тогда вполне себе бодрствовали. Стоп, все дружно забыли про последнее, случайно вырвалось. А в итоге… В итоге все закончилось очень грустно. Как всегда, впрочем, со мной и происходит. Я вздохнул, и осмотревшись по сторонам, с удивлением обнаружил себя в „Макдональдсе“. Где, как оказалось, последние два часа я пытался найти понимание у черствого гамбургера и кучки увядшего картофеля-фри. Фастфуд, знаете ли, не помощник в сердечных делах, с этим надо в ресторан высокой кухни… А еще лучше поведать свою печаль Энди, он умеет отпускать грехи. Да и задницу уже отсидел, скоро станет плоской, как блинчик! К дому Грэхема я успел вовремя, чтобы увидеть, как он осторожно паркуется на своем красном мини купере на стоянке. Пригладив пятерней растрепанные волосы, дабы не вводить друга детства в искушение привести их в порядок самому, я направился к знакомому автомобилю. Но тут заметил пассажира на переднем сиденье и невольно замедлил шаг. Ибо около Ежика сидел упырь-Уоллес. Сначала они вели светскую беседу, как я понял из их вполне вежливых, но натянутых улыбок, потом вдруг начали о чем-то шумно спорить, размахивая руками, и пока я раздумывал, спасать мне друга детства или он сам выпутается, случилось невероятное. „Просто Мэтт, без мистера“, вдруг резко наклонился к подчиненному и буквально впился тому в губы. Засосал, как хороший пылесос. А спустя мгновение, Еж и сам обхватил босса за шею, страстно отвечая. У меня отвалилась челюсть, едва не пробив асфальт. Я, наверное, долго бы стоял с разинутым ртом, но побоялся, что туда ворона залетит или белка гнездо устроит, пришлось водрузить зубы на их законное место. Что происходит? Судя по их манипуляциям, вампир-начальник сейчас просто сожрет Энди, не встречая ни малейшего сопротивления, скорее, еще и содействие получит. Это как же? А странный интерес Уоллеса ко мне? А его идиотские вопросы и приставания? Да у меня поклонника сперли!!! В смысле, хрен с ним, он и так лишний в моем маленьком гареме. То есть, не то! Не нужны мне никакие ухажеры, я не ге… Мм…Ну ладно, с ориентацией действительно неопределенность, вы меня поймали. Но с выкрутасами своего организма я непременно разберусь! Нельзя же так с человеком: сначала убедить в гетеросексуальности, а потом активно подвергать сие убеждение сомнениям! И всяческим нетрадиционным соблазнам, предстающим в виде красавчика-брюнета и идущими к нему в комплекте шарфами. Черт, да ведь Уоллес просто искал подходы к Ежику! Озарила меня догадка, как только я перестал рефлексировать по поводу возмутительного поведения старого друга. Значит, ему всегда нравился Энди! Вот почему упырь постоянно отирался рядом со мной! Пытался не покусать, а разузнать что-то о предмете воздыхания… А если вспомнить его иррациональные придирки и постоянные наезды на Грэхема, так это и вовсе любовь. Ну, за Ежа можно только порадоваться, если им с Уоллесом хорошо вместе, то и пусть. Хоть у кого-то из нас двоих завяжутся романтические отношения. А вот моя личная жизнь дала дуба очень давно и исключительно благодаря моим собственным стараниям. Теперь я еще и Рика послал… Я вздохнул и уныло поплелся к себе. Ужасно хотелось лечь на диван, обнять подушку, и включив „Сумерки“, обжираться шоколадным мороженым. Но я ж мужик, строго напомнил я себе на перекрестке, потому буду справляться с проблемами по-мужски! Напьюсь! Для морального падения я выбрал небольшой, уютный шотландский бар, расположенный недалеко от моего дома, справедливо рассудив, что здесь меня вряд ли кто отыщет. И я смогу без проблем утопить свои печали в чем-то вкусненьком, но с приличными градусами. Грустить тоже надо грамотно! В итоге я остановился на „Серебряной пуле“, посчитав, что этот коктейль представляет собой отличную альтернативу пистолету — вздумай я застрелиться, конечно. Однако моему идеальному вечеру наедине с прекрасным напитком не суждено было случиться. Примерно на втором бокале, когда я, сломавшись под тяжестью непреодолимых проблем, почти раскололся суровому бармену в многочисленных татуировках о причинах своего депрессивного настроения, меня окликнули по имени: — Джем. Моментально определив обладателя прозвучавшего позади меня голоса, я подавился „огненной“ водой, и, чуть не расплескав остаток жидкости, неуклюже начал сползать со стула. То ли от волнения, то ли от выпитого, но координация меня подвела, и почти привычно я воткнулся носом в… Не угадали! В изощренно завязанный узел темно-синего галстука. — Джем, — произнес Рик, аккуратно отцепляя меня от шелковой полоски ткани, на что я немного обиделся: я не сопливый! — Давай поговорим, наконец. — Откуда ты тут взялся? — Ошалело пробормотал я, стараясь на него не смотреть. Хотя очень хотелось. И не только смотреть, между прочим. Последнее здорово дезориентировало. — Энди позвонил. Послушай, нам необходимо, — он выделил это слово, — поговорить. Пойдем к тебе. А вот и фига! Боюсь я, знаете ли, дяденек с каменными лицами и слоями тряпок на шее! Вдруг там вампирские отметины! Я не фанат темноты и закрытых пространств типа гробов! — Не, спасибо, — мотнул я головой, отодвигаясь к барной стойке, — не пойду. Не хочу. — Джем, — Морган тяжело посмотрел на меня, — либо ты сам пойдешь, либо я вынесу тебя отсюда на руках. Выбирай. А, ну раз он так ставит вопрос…Тогда конечно, тогда непременно! Уже иду! Бегу! Всю дорогу до моего жилища мы сосредоточенно молчали. Обычно болтливый, я пытался найти любую тему, чтобы начать беседу, но, увы, на сей раз никаких событий из мировой политики или погодных явлений, в памяти моей не обнаружилось. Видимо, вследствие последних событий несчастный мозг объявил забастовку и отказался функционировать. Впрочем, мой спутник тоже не сильно стремился к общению. Это настораживало. Зачем тогда мы идем ко мне? Вполне могли обсудить мое вопиющее поведение и на улице. Или в баре. А у меня еще и бардак… Вспоминая правила гостеприимности, первым я пропустил в квартиру своего рекламщика. Потом долго и упорно закрывал замки, тщетно надеясь на сказочное исчезновение неожиданного гостя. Зря. Все равно пришлось к нему выйти. Поскольку единственный стул давным-давно сломал Ежик, а кресло завалено чистыми вещами, требующими глажки, я робко пристроился на краешек постели, нервно сжимая край одеяла. Ричард даже не пожелал сесть. Остановившись напротив меня, странно спокойный и непривычно серьезный, он проговорил: — Послушай, Джем, после случившегося сегодня в офисе, я многое понял. Кроме того, что ты неплохо знаешь немецкий язык, — хмыкнул он. — Ты мне действительно нравишься. Хоть и ведешь себя очень… своеобразно. Но, судя по всему, мои чувства носят односторонний характер, — он невесело усмехнулся. — Прими я это раньше, не стал бы настаивать на… нашем тесном общении. Извини, Джем. Я перестарался, конечно, и ты имеешь полное право обидеться. Я недоверчиво взглянул на него, не каждый день прощения просят за атаки на самое дорогое! Я про ориентацию, а вы про что подумали? Он помолчал немного и добавил: — Вот, собственно, и все, что я хотел сказать. Больше я тебя не побеспокою, не переживай. Ты хотел уволиться? Заявление можешь передать через Энди, рекомендательные письма для будущих работодателей, если надо, я тоже готов подписать. Ты на самом деле неплохо справлялся со своими обязанностями… В общем, извини еще раз. Удачи, Джем! И он развернулся, собираясь уйти. Я завис в прострации, хлопая глазами и пытаясь осознать происходящее. Но осмысление сущего — не мой конек, честно признаюсь! Мне казалось, скрип мозгов слышно даже на улице. И пока я таращился на Моргана, неторопливо направляющегося к двери, в моей башке целая вереница мыслей завертелась в хороводе. Значит, это все? Я его не увижу? Совсем? И мы не будем пить вместе кофе? Шутить и смеяться над моими дурацкими слоганами? Выяснять отношения? Целоваться… А шарфики? Я почти привык к ним, и готов хоть с десяток навертеть на собственной шее! Или на теле, буду вполне себе стильной мумией! Твою ма-ать! Беззвучно простонал я, когда ко мне, словно удар под дых, вдруг пришло понимание того, что я НЕ желаю его терять! Как теперь быть?! Он уходит! — Ты мне тоже нравишься! — С отчаянием выкрикнул я, внутренне падая в обморок от собственного безрассудства. — Слышишь? Нравишься! Морган остановился почти у самого выхода и медленно обернулся. Ни грамма счастья не обнаружилось на его красивом лице, как я ни пытался его высмотреть. Да там вообще эмоций не наблюдалось, ну чисто египетский сфинкс! Или пирамиды. Те тоже весьма невозмутимы. — Ты это так сказал, как будто о смерти любимого дядюшки сообщил. Или о том, что его наследство досталось не тебе, — наконец, произнёс он, явно устав ждать продолжения. — Столько трагизма! Конечно, у меня ведь траур! Я секунду назад похоронил свою гетеросексуальность и даже успел поставить ей симпатичный памятник. Эпитафию позже придумаю, некогда сейчас, у меня минутка честности. Атмосфера в комнате, однако, оставалась гнетущей, и я серьезно боялся, что Ричард вот-вот свалит восвояси, наплевав на мои несвязные попытки поддержать диалог. Чтобы удержать его от необдуманных действий, я пустился в объяснения. — Ты понимаешь, я раньше никогда! И ты правда мне нравишься, но я не умею…э… И ты парень! И я парень, — пробормотал я несчастливо, осознавая, что красноречием меня природа, не то, что обделила, а вообще отняла последнее. Выступай я на публике, разъяренная толпа меня давно бы на сувениры растащила. И вовсе не из тех, что хранятся на полочке с прахом предков в золоченых урнах. — Так, — вздохнул Морган, и быстро подойдя ко мне, с размаху приземлился рядом. — Значит, мы оба парни, — резюмировал он, задумчиво меня рассматривая. Я вдруг запереживал за свой внешний вид — волосы, поди, растрепались, одежда мятая, сам бледный … Некрасиво, наверное. Иначе с чего рекламный деятель буквально не отрывает от меня внимательного взгляда? Невнятная мысль забрезжила в мозгу, но оформиться в разумный довод ей здорово мешал предмет разговора. — Джем, проснись, — Рик легонько хлопнул меня по коленке, и я сразу вернулся в реальность. Немного искаженную, правда. Часто вы треплетесь вместе с бывшим начальником, сидя на шелковом покрывале с цветочной вышивкой, на довольно смущающие темы? — Что будем с этим делать? — Что делать? — Не понял я. — С чем? Ах, с этим… Почему обязательно с этим надо что-то делать? — Мы взрослые люди, не так ли? Пусть насчет тебя я иногда и сомневаюсь, но, тем не менее. И, как выяснилось, друг другу нравимся. Что дальше, Джем? Не хочу расстраивать дорогих родственниц, но я, кажется, жутко тупой. Ибо после вопроса впал в ступор, и ни одной, даже самой завалящей, идеи, в голову мне не пришло. Я просто моргал глазами в полнейшей растерянности и озадаченно молчал. И при этом сопел, я подозреваю. — Меня сейчас сдует ветром от твоих ресниц — маши ими помедленнее, — улыбнулся Морган и вдруг начал расстегивать пуговицы на своей дорогой рубашке. — Ты чего? — Мгновенно перепугался я, чуть отодвигаясь назад. — Жарко у тебя, — коротко ответил он, оставаясь в одних джинсах. Серьезно? Кажется, я действительно ощущаю нехватку воздуха… И именно поэтому у меня перехватило дыхание, а вовсе не от вида обнаженного торса собеседника! Когда душно, кислород перестает поступать, и… Мои мысленные рассуждения оборвались в ту минуту, когда Ричард потянулся ко мне с абсолютно прозрачным намерением освободить от футболки. Я не диктаторское государство, не надо мне устраивать „цветную революцию“! Тем более, я и так окраску сменил, сдается мне. На небесно-голубую… — Морган! — Возмущенно вякнул я, сразу переходя в более высокую тональность. Ну, пискнул, пискнул! — Джем, да тебе ведь тоже жарко, ты вспотел весь, — невинно заметил любитель шарфиков. — Я только помогаю ближнему. И вот тут я резко осознал две вещи. Первая: я нахожусь в одном помещении с полуобнаженным мужиком, второе: этот самый мужик сидит на кровати в паре сантиметров от меня! И весьма успешно стаскивает с меня одежду! — Погоди, Рик, ты что … Ты хочешь…, — залепетал я в ужасе, деваться-то мне некуда, путь к побегу надежно перекрыт накачанным телом! А какой у этого тела пресс! Кубики, ромбики…и прочие геометрические элементы. — И ты тоже хочешь, — успокаивающе погладив меня по бедру, проговорил обладатель шикарной фигуры, и я даже заткнулся от отсутствия подходящих аргументов. — Тебе, кстати, пописать не приспичило? — Нет, — слегка обалдел я и от удивления перестал паниковать. — Ничего не болит? Аппетит не проснулся? Он с ума сошел, что ли? Или решил социологический опрос провести? — Да нет же! — Я раздраженно тряхнул головой. — Вот и прекрасно, — удовлетворенно улыбнулся Морган и одним неуловимым движением сгреб меня в охапку! И вот мы уже лежим. С такого ракурса удобно обозревать потолок и твердый подбородок надо мной. Только теперь я понял причину странного допроса — ни одной отмазки, чтобы сбежать, не осталось!! Предусмотрительный, гад! — Твой запах сводит меня с ума, малыш, — прошептал Ричард, наклоняясь ко мне вплотную, — ваниль с шоколадом… — А… мм… пф…- Смог я издать невнятное, но, когда тебя целуют, сложно ораторствовать! Его губы, одновременно агрессивные и ласкающие, быстрый, дразнящий язык и прикосновения, оставляющие на коже горящие следы, заставили меня на мгновение забыть обо всем. Поцелуй длился вечность, горячий, страстный, он завел меня до предела, я даже не знал, что умею так возбуждаться. Но я все же нашел в себе силы оторваться от Моргана. Требовалось уточнить одну деталь, прежде, чем я упаду в пучину разврата. Тем более, этого самого разврата хотелось неимоверно, чему немало способствовали активные действия любителя шейных украшений. — Погоди, Рик, — я повернулся к нему щекой, пытаясь спрятать лицо, — я хочу узнать…э…я тут видел кино, где парни с парнями, в общем… — О, боже, неужели ты тайком посматриваешь гей-порно? — Насмешливо поднял бровь рекламный деятель, и я покраснел. По-моему, весь. Даже пальцы на ногах покалывало. Эдакий помидор-мутант полутораметрового роста. — И как впечатления? Понравилось? — Если честно, не очень. Пугающе. Все время казалось, что их насаживали на вертел как индюшек, — я мрачно взглянул на искренне развеселившегося Ричарда. — Если не прекратишь смеяться, я уйду! Ну, в моем случае, уползу. Упорхнуть аки птичка, все равно не получится. — Да кто тебе еще позволит, никуда ты от меня теперь не денешься, — сообщил мне уверенный голос сверху, устраиваясь поудобнее. На мне. Он меня так успокаивает? Я беспокойно зашевелился, но Ричард аккуратно пресек мои попытки сменить положение. — Послушай, Джем, фильмы для взрослых и обычная жизнь имеют мало общего. Но я понял, о чем ты. Не надо бояться, я отлично знаю, что делать. И сделаю, будь уверен… И потом, всегда есть специальные средства для комфортного секса. Например, смазка с анестетиком…Кстати, у меня с собой как раз кое-что есть для твоей аппетитной попки, — он чуть прикусил зубами мне кончик уха, и я чуть не выгнулся дугой от удовольствия. Блин, да что он вытворяет? Минутку…чего у него там есть? Для чьей поп…Блин! — И ты всегда с собой носишь такое? Или, — я с подозрением покосился на его довольное лицо, — только сегодня? — Специально прихватил, ага. Я рассчитывал именно на такое развитие событий. Малыш, я — человек с богатым жизненным опытом. В том числе, и сексуальным. Я прекрасно замечал и твою реакцию на меня, и все твои подскоки и пляски с барабанами около моей персоны, — его глаза смеялись. — Не протестуй, ты сегодня почти дымился от ревности к Райнеру, зря, кстати, мы друзья с детства. Но поскольку наши отношения не развивались, тебя надо было расшевелить, вывести из зоны комфорта. И мне удалось. Но если бы ты сегодня сказал „нет“, я бы на самом деле ушел. Однако ты не сказал. — Да ты полон коварства… — Моя фраза закончилась стоном, поскольку Морган начал неспешно целовать мою грудь, чертя языком дорожку к животу. Вот он задержался около пупка, и я замер, потом лизнул его — и я выдохнул. Мысли путались, желание росло и увеличивалось, грозя поглотить меня без остатка. Сдерживаться больше не было никакой возможности, и я сдался. Позволяя Рику делать со мной все, что угодно, ощущая себя воском в его умелых руках, я плавился под его жадными поцелуями, вскрикивая от того, что творил со мной его язык и почти терял сознание от удовольствия. Непривычно сильное возбуждение внезапно заставило меня осмелеть, и я начал сам проявлять инициативу. Поцеловал в ямку между ключицами, потом легонько прикусил зубами кожу на шее, вызвав в ответ глухой стон Моргана, что завело меня еще сильнее. Ожесточенно целуясь, я поглаживал его спину, ощущая под ладонями гладкую, чуть влажную от пота кожу, сумел добраться до упругих ягодиц, но тут Рик прекратил мое самоуправство, положив руку на мой член. Я вцепился в его плечи, оставляя царапины и смутно понимая, что могу сделать ему больно. — Легче, малыш, — прошептал мне на ухо мой первый любовник, — мне становится страшно за себя. Я промычал нечто невразумительное, но поскольку родной язык воспринимал в данный момент с трудом (слова знакомые, а смысл теряется), то еще сильнее обнял Моргана, принуждая того продолжать сладкую пытку. Но долгие ласки измотали меня, поцелуи довели до исступления, я весь взмок от острых и приятных ощущений. И когда мне неизбежно захотелось большего, природная стыдливость исчезла безвозвратно, оставив взамен одно-единственное желание. Я вжался в Рика и яростно прошипел сквозь зубы, сдерживая очередной стон: — Да трахни уже меня, наконец, я сейчас помру! Последнее, что я отчетливо осознал перед тем, как нескончаемое, мощное наслаждение накрыло меня волной, было понимание того, что я влюбился. … — Как ты себя чувствуешь? — Спросил меня Морган, когда вымотанные и уставшие после бурного секса, мы лежали рядышком на постели, больше похожей на поле битвы после наших активных телодвижений. — Ты знаешь, прекрасно, — ответил я, нежась в блаженной истоме. Двигаться вообще не хотелось, хотелось ближайшие пару веков провести в его объятиях. — Мне только одно не понятно…Ты чего так долго тянул с этим? — Я тянул? —Возмущенный, Рик даже приподнялся на локтях, и мне пришлось спрятать лицо в подушку, чтобы хоть как-то приглушить рвущийся из меня смех. — Нахал! — фыркнул он, и тоже рассмеялся. — Да если бы не я, ты бы еще лет пятьдесят от меня бегал. — Не думаю, что в столь преклонном возрасте меня бы интересовали постельные утехи, — хихикнул я, — физические возможности не те. — Ничего, зато теперь мы наверстаем упущенное, — хитро улыбнулся Морган, и нагло чмокнув меня в нос, сообщил: — Я в душ. Я кивнул, и, закинув руки за шею, принялся изучать потолок, дожидаясь своей очереди на помывку. Но медитативное настроение покинуло меня, как только я услышал знакомый сигнал телефона. Пришла смс от сестры. Смотреть, что там, я не собирался, тем более, сейчас, но следом за первой пришла вторая, и я все-таки взял мобильник. „Надеюсь, вы предохранялись“, гласило сообщение. „Мы с мамой одобряем твоего парня, держись за него“, информировало другое. Я в ужасе огляделся по сторонам: блин, они сюда видеокамер понатыкали?! И теперь просматривают пикантное видео, с аппетитом поедая попкорн?! Иначе каким образом мои гарпии…в смысле, обожаемые женщины, узнали про нас?! Хотя, чему я удивляюсь, у Евы нюх, как у собаки. Не зря же она мечтала в подростковом возрасте стать журналистом и сыщиком одновременно! Так, значит, родственницы в курсе про мои сексуальные предпочтения. И мамуля даже одобряет Моргана… А я вполне себе послушный сын, между прочим! Раз так, прямо сейчас пойду и в самом деле подержусь! Кое за что… И я резво вскочил с мятых простыней. — Соскучился? — Спросил меня Рик, когда я бесцеремонно влез к нему под душ, шлепая ногами по резиновому коврику ядовито-зеленой расцветки. Несомненную ценность сестринского подарка я осознал только теперь — точно не свалишься, поскользнувшись. Особенно, когда вас двое… Черт побери, Ева знала! — Или хочешь присоединиться ко мне? — Морган брызнул в меня водой. — Не совсем, — проговорил я, подозреваю, с крайне загадочной физиономией. Ну, или с офигевшей, поскольку в данный момент я здорово удивлялся самому себе. Положив руки на широченные плечи своего любовника, я аккуратно заставил его присесть на небольшой выступ около стены и одним движением опустился на колени. — Эм…Джем…ты уверен? Я поднял голову: потемневшие глаза Рика и его моментально участившееся дыхание возбуждали не меньше того, что я планировал. — Абсолютно! — Заверил я его, и ухмыльнувшись, добавил: — Не волнуйся, не откушу! Разве что, слегка попробую … Ого, какая „штуковина“! Я с интересом натуралиста-любителя оглядел весьма внушительное „богатство“ Моргана. Мда, знай я заранее, что у него тут так все устроено, фиг бы подпустил к своей заднице! И с чего начать? Я ж геем стал пару часов назад, меня минетам не учили! Ну и ладно, как-нибудь. Я уверен, я талантливый, справлюсь. Представим, что это Чупа-чупс …ну, огромный. И того, продолговатый. Хотя, это под каким углом посмотреть. — Я тебя не знаю, — прошептал я члену Рика, —, но я тебя все же чмокну!* И я осторожно дотронулся языком до бархатистого, влажного кончика. Сдавленный стон спустя мгновение подсказал мне, что я все делаю правильно! — Это было…захватывающе, — поглаживая меня по спине, сказал Морган после того, как я закончил. Или технически, после того, как он закончил. Крепко обнявшись, мы стояли, нежась под горячими струями горячей воды, и разлепляться, видимо, не собирались. Я никогда не предполагал, что объятия могут так умиротворять. Вокруг пар, жара, а рядом — прохладное тело…потрясающее сочетание. — Я сейчас упаду, — пробормотал я куда-то в подмышку Рику. — Тебя вымотали наши сексуальные игрища? — Он игриво ущипнул меня за задницу. — Нет, ноги затекли, — хихикнул я, и мы оба рассмеялись. Но отдохнуть на самом деле требовалось, у меня все мышцы ныли (даже в тех местах, где их по определению не бывает!), и мы вылезли из ванны. Едва я успел опустить ногу на пол, как Морган внезапно подхватил меня на руки, и потащил в комнату. Это он все время так собирается делать? Я не против, конечно, способ транспортировки, в принципе, неплохой, но в данный момент травмоопасный, оба скользкие, не дай бог, выронит. Переломанные кости — ни фига не романтично! Обнаженные и мокрые, так мы и шли (ну, я лично ехал), оставляя на бежевом линолеуме дорожку из сверкающих, словно бриллианты, многочисленных капелек … ___________________________ *Джем перефразирует анекдот. Просыпается мужик после бурной пьянки с жутким похмельем. Подходит к зеркалу, и глядя на изображение, говорит: „Я тебя не знаю. Но я тебя побрею!“