Тебе понравится!

Никогда не доверяйте людям, которые с загадочной улыбкой говорят фразу „Тебе понравится“!

— Послушай, — обратился ко мне Энди, — можешь стать ненадолго моим любовником? Я от неожиданности поперхнулся, и попкорн, который я ел в этот момент, словно автоматной очередью, „изрешетил“ друга детства. Тот невозмутимо стряхнул воздушную кукурузу с одежды и волос и спокойно продолжил: — От тебя требуется просто сыграть роль моего бойфренда. Ничего сложного, Джем, пожалуйста. Джем — это я. На самом деле меня зовут Джейми, Джейми Корман. Но в детстве я шепелявил и очень долго не мог правильно произнести собственное имя, постоянно получалось нечто вроде Джема. С тех пор и повелось. — Эндрю Грехэм, ты сдурел?! — завопил я, наконец, выходя из ступора, охватившего меня от предложенной авантюры. — Ну, тихо, тихо, не кричи, — успокаивающе проговорил приятель, — сначала выслушай. На следующей неделе наша компания отмечает свое пятилетие. Все сотрудники, по личному распоряжению директора, Уоллеса, чтоб ему лопнуть, обязаны присутствовать исключительно со своими благоверными. Те, кто не обзавелся еще законной половиной, конвоируют, тьфу, приводят, полулегальных, в смысле, невест-женихов и так далее. Милое, почти семейное, провалиться бы Уоллесу в преисподнюю, торжество! Я, естественно, тоже получил пригласительный на две персоны, а самое печальное, что я пообещал этому упырю-шефу, что приду вместе с бойфрендом! Но ведь я не знал, что мы со Стиви разойдемся! — Твою мать, Энди, иди один! — Я не могу! Начальству в принципе не перечат, а Уоллес — принципиальная и чертовски вредная скотина, очень не любит, когда обещания не выполняются… Потом в самый неудачный момент он мне припомнит все грехи чохом. А мне дорога моя карьера! Джем, я тебя прошу, сходи со мной на прием! Я, как припадочный, затряс головой: — Да на кой хрен мне-то это делать?! И почему вообще я? — Ну, потому что я тебя прошу… — Потрясающе веская причина, чтобы испортить себе репутацию на всю жизнь! — я с негодованием захрустел воздушной кукурузой. Грехэм с пару минут безучастно наблюдал за мной, после чего решительно выдрал у меня из рук бумажный стаканчик, и, определив его на столик рядом с собой, непонимающе переспросил: — Какая репутация, о чем ты? — Репутация бывает одна! — Я в волнении вскочил на ноги. Ох, не нравится мне разговор! — Впрочем, о чем я? Тебя общественное мнение никогда не волновало, а между тем, окружающие думают о тебе жуткие вещи, уверен! Ведь даже твоя консьержка и то мне однажды пожаловалась, что ты постоянно водишь к себе домой незнакомых парней! — Если тебе завидно, то тоже их води! — С ума спятил?! За каким чертом они мне сдались, я натурал! А после шоу на приеме, все решат, что гей! Девушки меня по окружности начнут обходить! Предел мечтаний нормального, гетеросексуального парня, ага! — Экое богатое воображение, — удивился Энди, — тебе бы романы сочинять… Ты ведь не знаешь никого из приглашенных! Какая разница, кто из них что решит? — Грехэм, не выводи меня из себя, я потом долго не смогу вернуться обратно. Для меня есть разница, и точка. Возьми кого-нибудь из знакомых твоей же ориентации! Чего проще? — Я им не доверяю, — мрачно пробурчал мой друг. — А тебя я знаю с того момента, как ты нагадил на ковер в доме моих родителей… — Мне тогда исполнилось полтора года, придурок! — я невольно улыбнулся. Да-да, мы знакомы целую жизнь! — Джем, не упрямься! А не то смотри, наябедничаю твоей матушке, что ты оргии устраиваешь в оплачиваемой ею квартире! — шутливо пригрозил Грехэм. — А я расскажу твоей, что ты сделал из меня гея! — Не думаю, что она расстроится, — задумчиво протянул наглец, - она, кажется, спит и видит, как бы нас друг к другу пристроить… О, да, его мама вполне способна на подобные фантазии, она личность своеобразная. Погодите, а в каком смысле — пристроить? Надеюсь, в переносном, а не в физическом? Я с опаской покосился на высокого и мускулистого бывшего капитана школьной футбольной команды и упрямо буркнул:  — Я все равно не хочу, Энди! — В кого ты такой упертый? — с досадой бросил тот в пространство. — Глас вопиющего в пустыне? — ехидно поинтересовался я. Ну да, признаю, у меня далеко не ангельский характер! Наверное, именно поэтому девушки и уходят от меня с завидной регулярностью… Единственная женщина, которая терпит меня длительное время — собственная маман, но мне временами кажется, что однажды и она сбежит с дикими воплями. — Джем, ты бессовестная скотина! Кто сидел с тобой, когда ты с пневмонией валялся? А кто работу подбрасывает? Помогает с контрольными работами? Небольшое пояснение: у нас с Эндрю разница в возрасте около пяти лет, мне двадцать один год (скоро двадцать два), и я оканчиваю колледж, а он давно работает. И действительно часто выручает меня из разнообразных ситуаций. — Черт…, — печально пробормотал я. И куда деваться? Он кругом прав! Мгновенно распознав в моем голосе неуверенность, старинный приятель ринулся в атаку: — Мероприятие займет максимум пару часов! И ты никого из гостей больше никогда не увидишь, обещаю! Кроме того, Джем, тебе пора развеяться, ты давно никуда не выбирался. Ведь верно? — Ну… да, — неохотно согласился я. Я трудно переживал расставание с Натали, моей последней девушкой, которая пару месяцев назад ушла к другому. И до сих пор желания развлечься у меня не появлялось, наоборот, хотелось забиться в угол, а лучше — под кровать, и заснуть там на пару веков, или, на худой конец, прикинуться ковриком… Лежишь, релаксируешь, красота! Увы, увы, от покоя постоянно отвлекают разные несознательные личности! А теперь вот бредовая идея с превращением в „голубого“! — Мои коллеги в большинстве своем очаровательные люди, а с Мэттом Уоллесом тебе вряд ли придется общаться. Да и ты не его раб… в смысле, подчиненный, тебе ничего не грозит. В общем, веселиться мы умеем! Тебе понравится, Джем, вот увидишь! — обнадежил меня Энди. — Но я не похож на гея! — простонал я в последней попытке отбиться от сомнительного удовольствия провести вечер с сотрудниками рекламной компании „Атриум“. — Кто тебе сказал? — Грехэм оценивающе посмотрел на меня. — Нагло врут! — Чего? — я едва не задохнулся от злости. Ничего себе, заявления для лучшего друга, почти брата! — Остынь, Корман, — „почти брат“ ухватил меня за плечо и насильно усадил на диван рядом с собой. Я гневно сверкал глазами и шумно сопел. — Я пошутил. Но ответь мне, а как, по-твоему, выглядит гей? — Ну, манерный, писклявый…и еще противно слова растягивает! Носит обтягивающие шмотки, вроде кожаных штанов с огромным сердечком на заднице! — я не удержался и захихикал. — Не понял, это ты меня сейчас оскорбил? — после небольшой паузы осведомился Энди и нехорошо улыбнулся. — Нет-нет! У меня случайно вырвалось! — горячо проговорил я, но на всякий случай отодвинулся от него подальше. Как даст в лоб, небось, и уши поотваливаются, и рога, если есть. — Честно, Ежик, я все время забываю, что ты тоже гей… Ежик — прозвище Грехэма в старших классах школы, он тогда носил очень короткую стрижку, отсюда и пошло. Применяю в крайних случаях, вроде сегодняшнего. Действует безотказно. — Ну-ну, — неопределенно хмыкнул друг, но гроза явно миновала А я самодовольно улыбнулся: он не умеет на меня долго сердиться, чем я иногда беззастенчиво пользуюсь! Правда, расслабился я зря: внезапно сцапав мое запястье стальными пальцами, Энди подтащил меня обратно к себе и, глядя в мое, наверняка испуганное лицо, насмешливо сказал: — Твои, без сомнения, оригинальные представления о голубых, обсудим в следующий раз, а пока речь идет исключительно о тебе. Джем, радость моя, в таком виде я тебя не пущу на торжество. Нет, особо не радуйся: тебе просто придется переодеться и постричься. — Ну, Ежик, ну, зачем? — заныл я моментально. Ненавижу перемены в облике! — И так сойдет! И вообще, меня полностью устраивает собственная внешность! –Зато она меня не устраивает. И не спорь со мной, я не позволю нам обоим опозориться. Кстати, и линзы купи. Очки тебе не идут. — А я считаю, я в них хорошо смотрюсь! — с вызовом ответил я. — Ага, вылитый Гарри Поттер, — гадко ухмыльнулся приятель. — Но ты имей в виду, среди наших сотрудников поклонников творчества Джоан Роулинг не имеется! Убил бы его! Думает, если он мне подгузники менял, то имеет право приказывать? Блин. — Значит, так, завтра пойдешь в парикмахерскую, я тебя записал на стрижку на четыре, — распоряжался тем временем, вошедший во вкус друг детства. — Стилиста зовут Донован, не вздумай его обижать! — Дался он мне, — мрачно пробурчал я. Открывающиеся перспективы откровенно пугали. Вдруг до меня дошло одно обстоятельство, и я взвился на месте: – Эй, минуточку! Ты меня заранее записал? А если бы я не согласился? — Да куда бы ты делся, малыш, — Грехэм с превосходством взглянул на меня, — я тебе еще подгузники менял! — Не вздумай растрепать об этом кому-нибудь, — предупредил я его, корча свирепую гримасу. Вот влип! Он хуже моей мамули, та обожает гнусные истории из моего детства и рассказывает их всем подряд! Потом остается только повеситься от стыда. — А ты слушайся и молчи, и все будет в порядке, — нахально рассмеялся шантажист, и добавил: — После парикмахерской пойдем по магазинам. Приведем в порядок твой гардероб. Он смерти моей хочет?! Я не нацеплю на себя гейские тряпки! — Успокойся, Джейми, — потрепал меня по плечу Энди, — это все-таки официальное мероприятие, так что кожаные штаны с рисунками на заднице тебе не грозят! Он весело расхохотался, а вот я совсем сник, с тоской посматривая в сторону стаканчика с попкорном, сиротливо пристроившегося на журнальном столике. До чего мне не нравится ситуация! Я поежился. И предчувствия какие-то нехорошие, а интуиция меня редко подводит. Эх, если бы я знал, во что эта затея превратится потом, то без особых душевных мук послал бы старого друга куда подальше. Но я не знал. И потому случилось то, что должно было случиться. Маховик запущен, процесс пошел.