Разные

Наконец наступил Белый День, праздник, который ждали все женщины в стране. Сегодня представительницы прекрасного пола старались выглядеть привлекательнее, чем обычно: красивый макияж или новая помада, если это взрослые, милая заколка или необычная причёска, если школьницы и студентки. Они делали ставку на то, что посыльный привезет им подарок от любимого человека, ну или любимый сам примчится и одарит своей любовью. В общем, День Святого Валентина, только для женщин. Ю-чан насчёт этого не переживала. Она и так знала — её ждут исключительно дружеские подарки, ведь Юки дарила именно такие своим приятелям: дружеский шоколад для Кисе, конфеты для Тайги, Куроко и Такао, а также набор шоколада для Химуро и небольшие шоколадки для Лео и Хаямы. Остальным она постеснялась отправлять. Особенно это касалось Акаши. Специально для него Юки приготовила домашний шоколад (пускай и с третьего раза), вложив него всю свою душу. Наверно поэтому он получился очень вкусным, но так и не добрался до адресата, потому что Ю-чан не была такой смелой, как Нацумэ, чтобы признаться в очевидных чувствах. Тогда ей казалось, что презент ничем не будет отличаться от остальных любовных шоколадов, приготовленных такими же влюблёнными дурочками, как и сама Юки. Однако, время таких мыслей кануло в лету. Юки было страшно поверить в собственное счастье, но между ними действительно творилось что-то необъяснимое. После той тренировки Акаши старался находиться рядом, часто заводил разговоры на отвлечённые темы, не касающиеся их кружков, как это было раньше. Он выделял её среди остальных девушек и это становилось всё заметнее. Некоторые из них начали довольно холодно относиться к Юки, но Кагами это вообще не волновало. Она чувствовала, что её влюблённость имеет отклик в сердце другого человека, оттого девушка не ходила по земле, а буквально парила в воздухе. Если раньше Ю-чан поддавалась плохому настроению и тревогам, то сейчас она много улыбалась и изо всех сил старалась радовать других. Подруги быстро заметили такую грандиозную перемену в поведении Юки. Акира и Аоки постоянно подшучивали, а Мэй просто радовалась и без конца повторяла, что счастлива за Ю-чан. Всё-таки в их прошлом было много испытаний. Сначала Сейджуро и Юки ненавидели друг друга, затем приглядывались, но при этом не переставали ехидничать, и только потом они начали проявлять дружелюбие. Но даже этого было мало. Пролетело достаточно времени, прежде чем фаза «вежливые приветствия» изменилась на фазу «разговоры о пустяках». Эти двое были такими разными, словно прилетели с других планет, но атмосфера вокруг них поражала. Пускай Юки нервничала и бесконечно стеснялась, но она всё равно пыталась передать как можно больше своего расположения ему, а Сей-чан помогал ей в этом и был совершенно не против того, что она бывает сбивчивой и нервной. — Слушайте, кто-нибудь из мистеров прислал вам шоколад или подарок? — поинтересовалась Акира, когда они медленно плелись к школьным воротам. В последнее время под словом "мистер" подразумевался кто-то из возлюбленных. — Нет, — Мэй сразу же помрачнела. Ей не светило, как и Юки, потому что она не подарила Кисе шоколад на День всех влюблённых. — Что насчёт тебя, Кин? — продолжила свой допрос Акира. Она практически сразу уловила в Аоки слабое звено. Синеволосая заметно смутилась. — Да… Тецуя прислал мне коробку шоколада и интересную новеллу. Девчонки тут же зашумели. — Господи, сколько вы будете ходить вокруг да около?! — не выдержала Капитанша. — Эта чепуха длится уже не первый год. Кин шумно втянула в себя воздух и перевела недовольный взгляд на подруг. — Сколько раз вам говорить, нет между нами ничего особенного! Только дружба. Черт возьми, он не видит во мне девушку и это факт! — Староста вспылила не на шутку. Видимо ей самой надоели бесконечные любовные терзания, добровольным узником которых она стала. — Думаете я не хотела, чтобы всё было иначе? Ещё как хотела! Я влюбилась в него ещё на первом году Тейко! Не поймите неправильно, мне до Момои, как до звезды и я не виню Куроко, потому что прекрасно понимаю этот выбор. Жизнь штука жестокая, мне остаётся только смириться и избегать его, иначе будет очень больно. От внезапного откровения Кин лица девчонок вытянулись. Не часто Аоки такая искренняя, особенно в отношении Куроко. Они много раз пробовали расколоть её, но Кин всегда сворачивала тему своих чувств к Тецуе и строила из себя Ледяную Деву. — А ты не думала, что не стоит избегать Куроко? — робко подала голос до этого молчавшая Юки. Аоки в замешательстве уставилась на неё. — Меня удивляет твоя уверенность в том, что Куроко ничего к тебе не испытывает. Пикантный разговор прервался с появлением Акаши. Кин быстро пришла в себя, стерев с лица любые признаки отчаянья, Мэй и Акира усмехнулись, а Ю-чан не знала куда себя деть. Сегодня у них не было времени на разговоры, поэтому их общение ограничилось утренним приветствием. — Привет, — он обвёл компанию малиновым взглядом, дольше всех задержавшись на смущённой Юки. — Вы не против, если я украду Кагами-сан ненадолго? Повисла звенящая тишина. Ю-чан забыла, как дышать. Она чувствовала, что лицо заливает краска и где-то в горле стучит неугомонное сердце. — Конечно, можешь забрать её хоть навсе… — начала было Кин с ядовитой улыбочкой, но Акира «тактично» пихнула её в бок. — Конечно, конечно, Акаши. Не переживай, мы всё равно уже собирались расходиться, — беззаботно протараторила Ивасаки. — Не волнуйся. На самом деле подруги собирались зайти в то самое кафе, где Ю-чан познакомилась с Кисе прошлой весной, но, понятное дело, никто не стал об этом напоминать. Сейджуро вежливо кивнул и перевёл взгляд, полный ожидания, на Юки. — Я не против, — нервно отозвалась виновница торжества. Ей хватило сил выдавить из себя улыбку. Как только парочка скрылась за поворотом, Кин, Акира и Мэй переглянулись. Они поняли друг друга без слов. Stereopony — Yume «Что всё это значит? — Ю-чан шла чуть поодаль от своего спутника. — Зачем я ему понадобилась? Может он хочет поговорить о наших кружках? Хотя, это было бы странно, потому что особых проблем с ними не было…» Они остановились неподалеку от школьных ворот. Это место не скрывало от чужих взоров, но всё же давало более ощутимое чувство безопасности, нежели школьный двор. — Я не люблю церемониться, — коротко произнёс Акаши, глядя в упор на Кагами. Девушка почувствовала, что по венам прошёлся пылающий огонь. Сей-чан расстегнул молнию на сумке и вытащил красную металлическую коробку шоколада Royce'. По мере того, как он это делал, брови Ю-чан поднимались всё выше и выше. — Поздравляю, — он протянул ей коробку с таким видом, словно дарить Юки подарки — самая естественная вещь на земле. Девушка молча пялились на него, не в силах поверить в то, что это реальность, а не сладкий сон. — Это мне? Акаши тихо рассмеялся, не отрывая от неё изучающего взгляда. — А тут есть кто-то ещё? Чтобы не выглядеть совсем по-дурацки, девушка приняла шоколад: коробка была тяжелой и прохладной. — Я не захотел заворачивать его в бумагу, поэтому решил… — Спасибо, — Юки перебила его. — Я очень признательна тебе за такой восхитительный подарок, — она закусила нижнюю губу. — Но я совсем ничего тебе не подарила… на День Святого Валентина. Сей-чан улыбнулся уголком рта. Он не переставал удивляться всему, что происходит в его жизни с того момента, как Ракузан проиграли Сейрин на Зимнем Кубке. — Не воспринимай это, как обязательство, Кагами-сан. Но если тебе хочется меня отблагодарить, я с радостью приму твой шоколад в следующем году. Она чувствовала, как чужие любопытные взгляды прожигают ей спину, как завистливые одноклассницы шепчутся между собой, но почему то ей было абсолютно плевать. Грудь буквально распирало от безграничного счастья и лёгкости. Хотелось громко смеяться, прыгать, вести себя инфантильно и не серьёзно. А ещё Юки желала коснуться его: ощутить ладонь Акаши в своей, поверить, что происходящее не сон. Чтобы потом без конца вспоминать этот момент до мельчайших подробностей. Возможно Императорский глаз Акаши по-особенному сработал, хотя, это конечно невозможно, а может парень чувствовал тоже самое, но факт оставался фактом. Спустя мгновение Ю-чан была крепко, но удивительно нежно сжата в его тёплых объятиях. Он пах как самый приятный соблазн: потрясающим парфюмом, стиральным порошком и чем-то неуловимым, самым желанным, его собственным. Этот аромат кружил Ю-чан голову так же сильно, как Амортенция из мира Гарри Поттера. В глазах защипало. Юки хотелось расплакаться, но она стоически сдерживала порыв. Почему среди всех именно Акаши вызывал такие эмоции? Почему она была уверена, что вытерпела бы тысячи презрительных взглядов и горьких слов Сейджуро из прошлого, чтобы его руки с трепетом обнимали её сегодня? Сердце Юки тронули всего четыре человека. Первым был мальчик из детского сада, второй — Такао. Ю-чан хорошо помнила свой первый поцелуй на Танабату. Третьим был Химуро. Тогда девушке казалось, что более сильных чувств её сердце не в состоянии пережить, но как же она ошибалась. Акаши был четвёртым и последним. Только полюбив его Юки поняла, почему в книгах влюблённые чувствуют себя в Аду и одновременно на Небесах. Она была такой же — любила искренне, принимала недостатки и желала лучшего. Когда объятие прервалось, Ю-чан заметила, что многие школьники оборачивались на них и обсуждали. Скоро вся школа будет судачить об этом происшествии. — Я могу проводить тебя? — тихо спросил Сей-чан. Юки подняла голову и посмотрела на него счастливыми глазами. — Конечно. Оторопевшие Аоки и Акира не могли отодрать свои челюсти от асфальта, пока Мэй подпрыгивала на месте и, хлопая в ладоши, улыбалась. — Ничего себе! Вот так сюрприз! — Он… Он серьёзно?! — Кин наконец обрела дар речи. — Он это сделал?! — Афигеть… — Ивасаки продолжала пялиться на удаляющиеся спины Сейджуро и Юки. — Знаете, кажется попахивает скорыми отношениями. Аоки ухмыльнулась. — Понятно дело. Не станет же он дарить Royce' кому попало, а потом ещё и обнимать! Неожиданно Накамура рассмеялась. Ей только что в голову пришло истинное положение дел, такое простое и естественное. — Мэй, ты чего? — Аоки обеспокоенно покосилась на подругу. Она уже всерьёз опасалась за психологическое состояние Накамуры. — Эта ситуация такая забавная. — Забавная? — переспросила Акира. — О чём ты? — На День Святого Валентина перед Сейджуро много девушек объяснилось. Он получил столько подарков и шоколада, что свихнуться можно. Но Юки так и не осмелилась ему признаться. Она была из немногих, кто никак не проявил к нему внимание, — с каждым словом улыбка Мэй становилось всё шире. — Сомневаюсь, что Сейджуро многих одарил сегодня. Я бы не удивилась, если бы Юки была единственной, кого он поздравил. — В этом что-то есть, — согласилась Аоки. — В любом случае, я до сих пор не могу поверить, что видела всё своими глазами. — Но это случилось, — хмыкнула Акира. — Представляю какой инфаркт хватит Тайгу, когда он узнает кто будущий бойфренд его сестры. Девчонки тут же покатились со смеху. Воображение заботливо подбросило им недовольную и шокированную физиономию Кагами. Веселье было просто не сдержать. Юки никогда не думала, что подобное произойдет с ней. Сейчас она идёт по улице в компании Акаши, спокойно с ним разговаривает. И кажется, что эта вещь такая естественная и доступная. Почему, раньше всё было таким сложным и непонятным? — У тебя красивый голос, Кагами-сан, — отозвался Акаши после недолгого молчания. До этого они успели обсудить кино, книги и учёбу. Ю-чан смутилась от его слов, но потом ей вспомнилась вся ситуация и она расслабилась. — Спасибо. Мне очень приятно, что ты заметил. — Сложно не заметить. Когда ты пела, — Акаши неожиданно замолк. Казалось, он пребывает в лёгком смятении. — Знаешь, я вспомнил хорошие вещи. Кагами не могла перестать улыбаться. Если её пение сумело затронуть какие-то особенные струны в душе Сей-чана, то всё точно было не напрасно. — Акаши-кун, я слышала, что ты тоже музыкой занимаешься, — произнесла Юки. Ей было неловко, но при этом хотелось о чем-нибудь разговаривать. — Да, я играю на скрипке и фортепиано. Но на скрипке в большей мере. Пою немного. — Поёшь? — зелёные глаза Ю-чан заблестели от восторга. Чёрт, она должна услышать это однажды! Акаши фыркнул. Впервые на памяти Юки он делал что-то подобное. Его взгляд был ироничный и весёлый. — Я пою, но не так красиво, как ты. Ю-чан усмехнулась. — Зря ты так говоришь, — она понимала, что нужно заткнуться, но язык её совсем не слушался. — Ты невероятно талантливый. Всё, за что бы ты не взялся, выходит отлично. Большие глаза Сейджуро широко распахнулись. Не ожидал он такой искренности. Ещё и дурацкое сердце трепетало и мешало сосредоточиться. Пожалуй, он уже и забыл эту приятную, ноющую боль в груди, когда находишься рядом с человеком, который небезразличен тебе. Когда разум изо всех сил борется с сердцем и с позором проигрывает, но ты частично рад этому проигрышу. — Вау, спасибо. Не догадывался, что у тебя такое хорошее мнение обо мне. Ведь я не всегда был вежлив с тобой. Особенно в прошлом году. Юки смущённо всплеснула руками. — Пожалуйста, не вспоминай прошлого. Теперь я вижу настоящего тебя и это самое главное. Они добрались до нужного квартала слишком быстро. Обычно, Ю-чан ездит в школу на автобусе, но в редких случаях возвращается домой пешком и это занимает больше получаса. Но сегодня казалось, что прошло всего десять минут, как они покинули школьный двор. — Мы пришли, — Ю-чан приняла из рук Сей-чана свою сумку, которую он любезно нёс всю дорогу, и вежливо поклонилась. — Спасибо за сегодня. — Пока. Она сделала несколько шагов по направлению к подъезду, как Акаши окликнул её. — Кагами-сан? — Да? — красноволосая с замиранием обернулась. — До завтра, — его лицо было слегка взволнованным. Казалось, что Сейджуро хотел сказать что-то ещё, но всеми силами сдерживал себя. — До встречи, Акаши-кун. Через пару минут девушка уже была в квартире. На пороге её встретил хмурый Тайга. Юки, витающая в розовых облаках, не сразу заметила его присутствие. — Привет, Тайга. — Может объяснишь, что Акаши забыл в нашем квартале? — его красные глаза опасно сузились. Девушка устало вздохнула. И как она могла забыть, что Кагами с недоверием относится к Акаши, да и вообще ко всему Поколению Чудес? Впрочем, его не за что винить. Реакция Тайги естественная. — Просто дружеская прогулка, — она положила школьную сумку на пол и сняла ботинки. — Мы же одноклассники. — Дружеская прогулка? Я слепой по-твоему?! Только не говори, что тебе нравится этот псих! Ю-чан лукаво улыбнулась. — А ты что, ревнуешь? Кагами в ту же секунду покраснел. — Дура! Юки громко рассмеялась и, встав на носочки, потрепала брата по густой шевелюре. — Тайга, я так счастлива! Его глаза округлились: не иначе как любимая сестра сошла сума? Этой встречи ждали все без исключения. Волновались тоже все. Даже обычно спокойная Гото выдавала своё волнение, дёргая ногой под столом. — Вы точно уверены, что она придёт? — тихо осведомилась Аоки, переводя серьёзный взгляд с Мизуки на Юки. — Может что-то идёт не по плану? — Согласна, — поддержала её Акира. — Не припомню, чтобы в привычках Нацумэ было опаздывать. Только Ямада хотела саркастично ответить на колкое замечание Капитанши, как раздался звонок в дверь. Мэй соскочила с места и рванула в прихожую. В последний раз весь «классический» состав, не считая Нацумэ, собирался после Дня всех влюблённых. — Главное, не упоминайте Мидориму! — предостерегла Акира. — Мы придурки по-твоему?! — Мизуки всё-таки вступила в спор, но на этот раз её тоже прервали — из прихожей раздались вопли. Девчонки на миг оцепенели. Никто не знал чего ожидать. — Эй, а вы чего такие напряжённые? — в кухню на всех парусах влетела Нацумэ. Мэй растерянно семенила за ней. — Я так скучала по вам! А вы, похоже, нет. Подруги с немым изумлением разглядывали новоприбывшую. Сумасбродица была удивительно весёлой, что вразрез шло со всеми страшными ожиданиями. Более того, она облачилась в футболку с очередным мужским пэйрингом, её изумрудные глаза поблескивали из-под очков Грелля Сатклиффа, а часть тёмной чёлки была захвачена привычной заколкой с зубастым смайликом. — Нацумэ… — первой очнулась Мизуки. Она вышла из-за стола и повисла на шее недоумевающей Мидзуно. Следом подтянулись все остальные. — Мы очень скучали, идиотка! — пробубнила Кин, оттесняя Акиру. — Нацумэ-чан! Сумасбродица пошатнулась от такого количества объятий сразу. — Эй, вы чего? Всё нормально. Однако волнение, за полтора месяца скопившееся внутри подруг, не скоро исчезло. Каждая хотела удостовериться, что с очкастой всё в порядке и она больше не убивается по человеку, которому нет до неё дела. Когда горячий чай был разлит по кружкам, а вазочка с молочными булочками стояла в центре стола, атмосфера значительно улучшилась. Неловкость исчезла, словно и не было того ненастного месяца. — Как вы там поживаете? — с явным любопытством поинтересовалась Нацумэ. Ей губы растянулись в торжествующей улыбке. — Мне тут птичка нашептала, что у Юки дела амурные идут по полной программе. Ю-чан поперхнулась десертом и недовольно уставилась на Акиру и Мизуки. Она была уверена, что проболтался кто-то из этих фурий. — Как будто это секрет, — прыснула Аоки. — Эй, Аои, перестань переписываться. Он не может подождать? Гото мгновенно отложила телефон на край стола, но уже было поздно. — Он? — Сумасбродица обнажила белые зубы. — Уж не о Мурасакибаре ли речь? Мэй сказала, что вы почти месяц общаетесь в mixi. — А на свидании уже были? — полюбопытствовала Ямада. — Нет, — Гото отрицательно мотнула головой. Она старалась не встречаться ни с кем взглядами. — Ну, а просто прогулка? — к разговору присоединилась Кин. Она знала, что это хорошая возможность вытянуть информацию из молчаливой Гото. Единственным фактом на лицо было её общение с Ацуши, но есть ли в нём хоть какой-то намёк на особое отношение — тот ещё вопрос. — Нет, — Аои отпила из кружки. — Хочешь сказать, что при всём вашем общении вы ещё ни разу не встретились?! — Акира не верила своим ушам. — О чём вообще думает Ацуши? — проворчала Аоки, подпирая голову рукой. — Детский сад. Гото смутилась от такого внимания к своей персоне, но вскоре подловила себя на мысли, что очень скучала по таким чисто женским беседам, особенно в компании Нацумэ. — Эй, ну чего вы прицепились к ней? — Ю-чан попыталась выгородить Гото, хоть ей и самой было интересно что там с Мурасакибарой. — Отстань, Ю~чан, — протянула Нацумэ. — О твоём ненаглядном мы ещё поговорим. Аои-чан, а что тебе пишет Мурасакибара? Сердечки присылает? А «спокойной ночи» желает? Гото покраснела. — Нет, ничего такого. Мы общаемся как друзья. — Как друзья, значит, — улыбнулась Мизуки. — Вот как теперь это называется. — Слушай, Нацумэ, — вклинилась Аоки. — А как твои дела? Сумасбродица на секунду растерялась, но довольно быстро пришла в себе. Она даже не сомневалась, что этот вопрос задаст Кин. Потому что у остальных просто не хватило бы духу. — У меня всё нормально, — затараторила Нацумэ. — На прошлой неделе ходили в кино с Казунари-чаном. А ещё я наткнулась на потрясающую игру. Называется «Dragon Magic». Теперь я в ней почти всё свободное время залипаю. В апреле должна выйти вторая часть. Рико-чан без конца ворчит, что я поселилась в интернете и скатываюсь по учёбе, но в целом всё хорошо. — Расскажи подробнее об этой игре, — Акира заинтересовалась. Юки едва слышно вздохнула. Хоть Нацумэ была весёлой и снова умела радоваться простым вещам, призрак отчаянья, блестевшего в её глазах в день признания Мидориме, никуда не исчез. Если внимательно приглядеться, то он виден. И это новая игра. Нацумэ пытается забыться. Вроде здорово, а вроде чертовски печально. Но с другой стороны, Мидзуно стала немного другой и, кажется, наслаждается суетой жизни и общением с важными людьми. Если это спасает её, то Ю-чан и остальные непременно помогут Нацумэ, потому что это и называется дружбой. Помогать другу, когда тот сбился с пути, поддерживать в сложные времена и дарить своё тепло. Юки хотела быть рядом. Юки понимала какой сильной была Нацумэ. Она сумела собрать себя и смириться с невзаимностью. Ю-чан не удивится, если однажды она улыбнётся Мидориме, легонько похлопает его по плечу и пожелает им с Наной удачи, потому что Нацумэ сильная. Сильнее и смелее любой из них. Юки сжала запястье Нацумэ. — Не волнуйся, Ю-чан, я в порядке, — очкастая улыбнулась. Она больше не обернётся назад. Она станет лучше и ярче. В это же время в районе Сибуя: На экране появились чёрно-белые титры, зажёгся свет, посетители не спеша поднимались со своих мест и шли на выход. Куроко не отставал: он прихватил сумку и обернулся назад — убедиться, что Момои тоже идёт. Через пару минут они покинули кинозал и очутились на улице. Близился конец марта, прохладный вечерний воздух был наполнен запахом ранней весны. — Это был интересный фильм, не правда ли, Тецу-кун? — поинтересовалась Момои. Она шла наравне с ним. — Интересный, — согласился Куроко. — Он снят на удивление хорошо. Я привык, что экранизации новелл оставляют желать лучшего, но этот правда удивил. Сегодня была пятница — последний учебный день на этой неделе. Прошлым вечером Сацуки позвонила и предложила сходить в кино, вспомнить былое время. Куроко согласился без задней мысли. Уже потом, когда ответ был дан, он вспомнил разговор с Кагами месячной давности. Тогда Тецуя честно признался, что не видит в Момои объект симпатий, однако её влюблённость слишком очевидная. Могла ли Момои осознавать, что Куроко относится к ней, как к другу? А мог ли он сам сказать ей обо всём и прекратить недопонимание? Конечно мог. Иногда Куроко чувствовал потребность рассказать обо всём. Особенно в те моменты, когда глаза счастливой Сацуки светились искренней влюблённостью. Куроко во многих вещах был прямолинейным, но почему-то не выходило переступить через себя и во всём разобраться. Он не мог намеренно разбить сердце девушки, тем более Момои, которая ко всему прочему замечательный друг. — Здорово гулять вот так, — после недолгого молчания сказала его спутница. — Я вспоминаю Тейко и общие походы в кино. Ох, особенно тот сеанс «Хатико». Сейчас это кажется забавным. Она говорила о попытке свидания в Средней школе. Вместе с Куроко они отправились на «Хатико». Момои как следует подготовилась: красивая одежда, милая причёска, лёгкий макияж. Она старалась выглядеть по-взрослому, как и все четырнадцатилетние девчонки, будучи приглашёнными на свидание. Но она так растрогалась из-за фильма, что эта встреча перестала походить на свидание. — На самом деле, я рад, что всё вернулось на свои места, — Тецуя мягко улыбнулся ей. — Отношения между Поколением Чудес наладились. Хоть мы и соперники на площадке, но в жизни приятели и друзья. Я не мог представить, что такое случится. Момои сжала мягкую ткань юбки дрожащими руками и попыталась успокоиться. Как только она всё решила для себя, дрожь почти не покидала тело. — Это твоя заслуга, Тецу-кун, — её голос сел от волнения. — Ты удивительный. Куроко в удивлении вскинул брови. Он пытался анализировать поведение Момои и начинал понимать к чему она клонит. — Думаю, мне хватит дурачиться. Постоянно всем говорить, что ты особенный для меня. Как будто от этого я стану ближе к тебе. — Момои-сан… — начал было Тецуя, но Сацуки не давала ему возможности высказаться. — Это продолжается давно. Я так старалась повлиять на тебя, но ты не замечал этого или делал вид, что не замечаешь. Возможно, есть другая причина и ты вряд ли её озвучишь, но я могу сама догадаться. Kuroko Tetsuya (Kensho Ono) — Kimi Ga Hikari De Aru Tame Ni Они остановились недалеко от станции. Небо окончательно поглотила тьма и только крохотные серебряные звёзды освещали его. Весь мир замер, но в вишнёвых глазах Сацуки читалась решимость. — Тецу-кун, я люблю тебя, — тихо и на одном дыхании. Когда слова Момои прозвучали, мир снова очнулся и продолжил своё бесконечное движение: автомобили неслись по дорогам, неоновые вывески завлекали прохожих, торопившихся по своим делам, в деревьях шумела листва. Момои до посинения сжимала ремень своей сумки и с колотящимся сердцем ждала ответа Тецуи. Внутри ещё теплился огонёк надежды, что он даст ей шанс. Шанс показать себя с лучшей стороны, но уже в роли его девушки. Куроко подошёл ближе и взял её за руку. — Я очень ценю твои чувства, Момои-сан, но не могу ответить на них взаимностью. Прости меня, — его голос был таким же спокойным, как и всегда. Розовые губы Сацуки сложились в печальную улыбку. Чего она ещё ожидала? Не стоило даже надеяться, зная, что он любит другую. Однако, Момои до последнего хотела верить, что это не правда, что Аомине не прав, когда беззлобно подшучивает над ней по этому поводу. Она ощутила на сердце необыкновенную тяжесть, словно её прибили к земле и шанса выбраться нет. Такое едкое и неприятное чувство, которое испытывает каждый, кого хотя бы раз отвергали. — Я знала это, — сухо отозвалась Момои. Сдерживаться становилось сложнее. — Только надеялась, что у меня есть шанс… Я пойду, Тецу-кун. — Уже поздно. Я мог бы проводить тебя. — Не нужно, — она отрицательно качнула головой — волна розовых волос рассыпалась по дрожащим плечам. — Я сама. Медленно, но уверенно, Сацуки зашагала прочь. Она узнала всё, что хотела и положила конец недопониманию. Вещи на своих местах и больше нет смысла что-то скрывать. Но почему так больно? — Жаль, — Момои обернулась. — Жаль, что я проиграла Аоки. Она пошла дальше, а Куроко испытал ещё один приступ удивления. Она знала и всё равно решила признаться? Смело, ничего не скажешь. — Спасибо, Момои-сан. Тёплый ветер ласково растрепал его голубые волосы. Куроко с удовлетворённой улыбкой посмотрел в небо: он чувствовал удивительную лёгкость, смешанную с горечью. Он будет беспокоиться о Сацуки. А ещё Куроко будет по-прежнему любить синеглазую девчонку, которая бесконечно убегает от него. С недавних пор суббота стала любимым днём для Мэй, потому что по субботам Кисе тренировал Хару. Каждый раз наблюдая за мальчишками, Накамура поражалась упорству собственного брата, желающего непременно научиться играть в баскетбол, и доброте Кисе, который относился к Хару более, чем хорошо. Он всегда подробно всё объяснял и показывал, поощряя мальчика за успехи и старания, помогал всем, чем только мог. В такие минуты Мэй думала, что идеальный парень из её грез существует, но к великому сожалению Накамуры, ками-сама придумал Кисе для достойной. От ещё более тоскливых мыслей её спасло появление Хару и Рёты. Они приняли душ и переоделись в чистые вещи. — Братик, это была отличная тренировка, — сказал младший, сверкая большими глазами. — В новом учебном году я обязательно запишусь в баскетбольный клуб и обыграю всех! Рёта звонко рассмеялся. — Всё правильно, Хару-чи. Только не забывай о товарищах по команде. Помнишь, что я об этом говорил? Мальчик с готовностью кивнул. — Играть сообща и доверять напарникам! — Верно. Молодец, — Кисе погладил его по светлым волосам и обратился к притихшей девушке. — Мэй-чи, не хочешь посидеть в кондитерской со мной и Хару? Накамура удивлённо уставилась на него. Ей точно не послышалось? Обычно, сразу же после тренировки Рёта прощался и уходил по своим делам. Сегодня он впервые предложил провести свободное время вместе. — Давайте! — Хару потянул сестру за рукав нежно-голубой блузки. Накамура перевела взгляд на умоляющего брата, а потом снова на Кисе. Блондин выглядел беспечным, хотя на самом деле немного переживал. Рёта до сих пор задавался вопросом, почему Мэй выглядит расстроенной почти каждый раз, когда они встречаются. Юки посоветовала ему приложить какие-то усилия, чтобы завоевать доверие этой беззащитной девушки. Кроме того, они же друзья. Разве может Рёта считать себя достойным доверия, если знает о ней чуть больше, чем ничего? — Хорошо, — Мэй быстро кивнула. Её сердце ухнуло куда-то вниз. Троица вышла из спортивного комплекса в Синдзюку, который работал по выходным. В десяти минутах ходьбы располагалась уютная кондитерская. Хару держал Мэй за руку, но при этом не переставал болтать с Кисе, который, казалось, мог дать ответы на все вопросы в мире. Если бы подростки выглядели старше хотя бы лет на пять-семь, их могли по ошибке принять за молодую семью. Эта мысль не давала Мэй покоя. Стоило о таком подумать и её щеки заливал румянец, она мотала головой, чтобы отогнать такие глупости. Между тем, девушку не отпускала мысль о том, что Кисе захотел провести свободное время с ней… с ними. Могло ли это что-то значить? Накамура тут же себя одёрнула. Ей не стоит копаться в таких вещах, если она не хочет расстраиваться ещё больше. Как и говорил Рёта, кондитерская была очень славной: небольшое помещение с широкими окнами и светлыми стенами. Откуда-то раздавалась приятная старая музыка, в воздухе витал аромат выпечки и сладостей. — Сестрёнка, я хочу какао и ванильный круассан, — Хару прилип к стеклянной витрине. — Конечно, Хару. Погоди секунду, — она вытащила из рюкзака кошелёк, но Рёта остановил её. — Я вас позвал, так что платить тоже мне. — Послушай, Кисе-кун, — тихо сказала Мэй. — Мне будет очень неудобно, если ты это сделаешь. — Мэй-чи, я всего лишь хочу узнать тебя. Позволь мне быть искренним и не отвергай моих намерений. Девушка смутилась пуще прежнего. И что ей ответить на такие слова? — Ну так что? Чего бы тебе хотелось? — Кисе игриво склонил голову набок. Мэй показалось, что её бедное сердце не выдержит его очарования. Как можно быть таким потрясающим? Он точно не спустился с небес? А может он принц из старой сказки? Внутри светловолосая буквально пищала от переполнявших чувств. Он даже не представляет, как Мэй хочет быть ближе к нему во всех смыслах. — Моти. Я буду моти. Рёта, кивнув, ушёл к Хару. Они о чём-то переговаривались, пока Накамура занимала место у окна. «Он действительно считает меня своим другом». Но если Кисе хочет узнать Мэй лучше, не значит ли это, что рано или поздно он догадается о её истинных чувствах? О том, почему она так печалится каждый раз, почему не может отвести восторженных глаз, пока Рёта отвлечён. Разве это не опасно? И ладно, если Кисе только узнает. А если он не сможет с ней общаться после всего? Так страшно и больно, но Мэй хочет быть рядом. Ближе, чем кто-либо до неё. «Если бы ты влюбился в меня…». Хару и Рёта вернулись с подносом, на котором стояли три стаканчика какао, ванильные круассаны и моти с начинкой из сладких бобов. — Угощайся, — Кисе придвинул к ней сладкое и улыбнулся. — Спасибо, — она не смогла оторваться от его прекрасного лица, сердце с каждой секундой стучало быстрее и от этого было трудно дышать. Рёте хватило одного взгляда, чтобы понять, что Мэй едва ли не на грани своего волнения. — Мэй-чи, помнишь, что я тебе говорил перед тем, как ты меня пригласила в гости зимой? — под настороженным взглядом Хару он потянулся к руке Мэй и нежно сжал своей большой ладонью её тонкие пальчики. — Тебе не нужно при мне волноваться. Я знаю, что ты испытываешь стресс, общаясь с малознакомыми людьми. Но поверь, я не незнакомец. — Кисе-кун… — Накамура почувствовала, как по коже прошлась волна приятных мурашек, в груди поселился огонь, но он не обжигал, а наоборот согревал и освещал самые потаённые уголки души. Рука Кисе была такой тёплой. Мэй не хотела, чтобы он разжимал её. — Я хочу, чтобы ты доверяла и не боялась меня. Просто помни, что мне не всё равно и ты всегда можешь рассказать, если что-то тревожит. Думаю, мы уже давно перестали быть только знакомыми. Превозмогая жуткую неловкость и игнорируя алые щёки, Мэй едва ощутимо сжала в ответ его ладонь и застенчиво улыбнулась. Кисе невольно сравнил ее улыбку с чудом, доступным только особенным, потому что Накамура так редко улыбалась в его присутствии. — Я буду рада доверять тебе. И… я считаю тебя своим другом, Кисе-кун. Рёта облегчённо выдохнул. Он так боялся, что его напор напугает стеснительную Мэй, но, кажется, она наоборот воодушевилась. Как же приятно было осознавать, что Кисе нашёл правильный подход. И пускай ладонь Мэй дрожала, но серые глаза искрились… счастьем? Может показалось? Прекрасную тишину, воцарившуюся между ними, прервал взволнованный голос Хару. — Братик, ты что, влюбился в Мэй? Накамура мгновенно отреагировала на заявление своего брата. — Хару, прекрати говорить глупости! — минуту назад она думала, что дальше краснеть просто невозможно, но теперь Мэй точно знает, что это не правда. Кисе негромко захихикал. — Я хочу дружить с Мэй-чи, вот и всё. Не переживай. Маленький Хару улыбнулся. Мальчик давно заметил, что его сестра влюблена в Кисе. Аомине ненавидел свидания. Он считал их лишней тратой времени. Дайки не отрицал, что кто-то может взаимно получать от них удовольствие, но точно не он. Сацуки неоднократно говорила, что люди должны нравиться друг другу, чтобы от свиданий был хоть какой-то толк. Если всё объяснялось только этим, то Аомине понимал. Он просто не влюблён в Наоми, но почему-то должен таскаться с ней по торговому центру и делать вид, что у них свидание. Мало того, что торговый центр неудачное место для свиданий в принципе, так ещё Аомине готов от скуки помереть. — Дайки, мне идёт? — перед его лицом возникла Китамура. Он сначала не понял, что изменилось. Но через долгие десять секунд до него дошло — Наоми нацепила на себя массивные серьги, которые только прибавляли возраст. — Идёт, — равнодушно отозвался Аомине. Чёрт, зачем он согласился на это? Китамура одарила его одной из своих глянцевых улыбок. На самом деле он давно перестал считать, что Наоми красиво улыбается. Аомине нахмурился. Уж лучше бы он позвал Кагами сыграть в баскетбол, чем торчать в этом шумном торговом центре и соглашаться со всеми глупостями Наоми. А ещё лучше было бы сыграть с Акирой. Она же Капитан, не ровня конечно Поколению Чудес, но по любому прилично играет. Интересно, чем она сейчас занята? Тренировка? Дополнительные? А может свидание с Бакагами? От последнего варианта Аомине рассердился ещё больше. Он с неимоверными усилиями признался себе в том, что ревнует. А ведь в прошлый раз Аомине почти поцеловал её, но Акира сбежала в последний момент. Неужели, он настолько противен ей? Парень уселся на диван неподалёку от раздевалок. Сколько он себя помнил, ему нравились исключительно большегрудые девушки. К остальным Дайки не чувствовал полового влечения или чего-то похожего. Когда ему было одиннадцать, Дайки влюбился в Сацуки, но, к счастью обоих, это быстро прошло. Он помнил волнение, трепетную нежность, влечение, которые испытываешь к любимому человеку. С тех пор, Аомине почти не чувствовал ничего похожего, но потом появилась Акира и ему стало казаться, что он бредит. Дайки не нужны серьёзные отношения. Мизуки без конца твердит, что у них с Наоми не серьёзно, и он полностью на её стороне. Аомине даже не влюблён и чем дальше, тем меньше его привлекает Китамура, как девушка. Да, у них было несколько раз и тогда Аомине казалось, что всё идёт как нужно. Ему нравился секс с ней, ему нравилась покорность и чувственность Наоми. Но сейчас, к своему ужасу, Аомине не испытывал ничего, кроме скуки. Только мысли об Ивасаки бодрят его. Её хочется узнать, заинтересовать, завладеть, влюбить. Влюбить? Аомине снова поморщился. Разве он способен на такие проявления? Он и за девушками толком ухаживать не умеет, потому что они сами приставали к нему со своими признаниями и предложениями. Дайки никогда не видел смысла, потому что не был влюблён. А сейчас? Сейчас он влюблён? Как же неохота признавать. — Это платье сочетается с цветом моих глаз, — перед ним снова предстала Наоми. На этот раз на ней было экстравагантное платье. — Очаровательно, — выдал Аомине, задержавшись на нём не больше секунды. Он откинулся на спинку дивана и уставился в потолок. Ему определённо не нужны серьёзные отношения. По крайней мере с Наоми.