Разные

Aimer - grace note Почти всю дорогу Ю-чан пыталась угадать куда они едут, но подруги были неприступны и отвечали загадками. Их не сильно беспокоило то, что именинница находится в смятении от неизвестности. — Доверься нам, в конце концов! — не выдержала Аоки после очередного вопроса. — Неужели ты не любишь сюрпризы? Вскоре таксист остановился в каком-то месте. Девчонки расплатились и помогли Юки выбраться наружу. — Можно уже снять эту идиотскую повязку? — Потерпи, немного осталось, — ласково ответила Мэй, сжимая руку Ю-чан. Оказавшись на улице, Юки стала прислушиваться. Справа доносился шум снующих туда-сюда машин. Значит дорога очень близко. Слева звуков было меньше, но она отчетливо слышала голоса людей и шелест листвы. К тому же, издалека доносился запах реки. Значит, они либо в заповеднике, либо в каком-нибудь городском парке, что более вероятно. Придерживаемая с двух сторон Акирой и Мэй, Юки все равно умудрялась спотыкаться на ровном месте. Она уже перестала пытаться узнать, куда они идут, но дорога казалась долгой. Юки чувствовала, как они петляют в разные стороны. К тому же, прохожие тихо шептались и хихикали, встречая их забавную процессию. Впрочем, ничего удивительного, любой бы задался ненужными вопросами, если бы встретил стайку школьниц, которые ведут одну из них с завязанными глазами невесть куда. — Мы почти на месте, — оповестила Кин. — Ох, — это и все, что смогла из себя выдавить Юки. Наконец они остановились. Мэй и Акира перестали держать именинницу за руки, давая свободу действий. Через мгновение Юки услышала чей-то шепот, а следом кто-то громко и многозначительно прочистил горло, будто давая невидимый знак. Затем повязка медленно упала к ногам девушки. Мир снова заиграл красками перед глазами Ю-чан. Какое-то время слишком яркий свет заставлял её щуриться, но она быстро привыкла и растерянно оглядела процессию напротив. Она находилась на большой поляне, покрытой зелёной травой. Всюду росли деревья и кустарники, апрельское небо было пронзительно голубым без единого облака. Рядом с ней стояла целая толпа друзей и знакомых. Вот Кисе и Нацумэ держат огромный плакат, а рядом с ними, посередине, стоит Тайга с большим клубничным тортом из которого торчат шестнадцать разноцветных свечек. Остальные вооружились воздушными шарами. — С днём рождения, Юки, — улыбнулся брат и подошёл ближе. — Ура! — хором воскликнули друзья. Юки замерла на месте, совсем как в тот раз, когда девчонки поздравляли её в классе. Она снова ощутила это необыкновенное чувство трепета, только помноженное на несколько раз. Словно маска равнодушия и печали упала, вместе с чёрной повязкой к её ногам. Юки впервые за последние три недели вдохнула полной грудью. Тот ужасный груз, который не отпускал её плеч после признания Акаши перестал казаться таким тяжёлым. Глядя на лица всех этих людей Юки хотелось плакать, потому что это было истинное желание, которое она не хотела прятать от других. Она храбрилась и жалела себя всё это время. Но так ли это важно, когда есть люди, которым не плевать на тебя? Когда есть люди, которые смогут поддержать тебя в трудную минуту. Тайга сделал ещё несколько шагов, пока не оказался вплотную к сестре. — Ну а теперь загадай своё самое заветное желание, — в глазах Кагами плескалось невероятное тепло. — Обещаю, оно обязательно сбудется. Ю-чан сначала посмотрела на брата, а затем снова на затаившихся друзей. Дурацкие слёзы застилали глаза, но наперекор им Юки улыбнулась. Желание возникло в голове моментально. Я хочу, чтобы эти люди всегда были со мной. Набрав в грудь побольше воздуха, Юки задула все свечи до единой. — С днём рождения! — послышалось отовсюду и воздушные шары разом взмыли в воздух. Задрав голову, Юки завороженно наблюдала, как они поднимаются вверх, не цепляясь за ветки деревьев и фонарные столбы. Невольно ей вспомнился выпускной в средней школе, когда она будучи в Штатах тоже запускала шары вместе с друзьями и одноклассниками. Ребята ринулись обниматься. Именинницу тут же облепили со всех сторон, не давая возможности нормально дышать. Каждый хотел подарить ей частицу своей радости. — Ю-чи, с праздником! — Кисе обнимал крепче всех. — Смотри как все тебя любят! — Happy Birthday to You, Нарру Birthday to You! — во всю глотку пел Такао, не обращая внимание на ворчание Мидоримы. Тот надеялся поздравить Юки по официальному, но девушку со всех сторон одаривали таким вниманием, что его затея казалась провальной с самого начала. — Эй, Аомине, ты придавил меня! — вопила Кин. Так как она была самой маленькой в компании, эта участь частенько перепадала на её сторону. — Ох, прости, Кин, прости. Ведь я должен был поздравить Малышку Кагами. Всё-таки шестнадцать лет стукнуло, — хмыкнул Дайки, растрепав красные волосы именинницы. — Эй, это кого ты назвал малышкой? — тут же возмутился Тайга. — Успокойтесь хотя бы сейчас! — в унисон отозвались Мизуки и Акира. Когда с обнимашками было покончено, Рёта схватил Юки за руку и потянул под дерево, где обустроили пространство для пикника. Еды было так много, что у Ю-чан глаза разбегались. Она ведь действительно не ожидала, что в её честь устроят такое мероприятие. — Я не верю, что всё это для меня, — смущённо отозвалась девушка. — Нуу, — в притворном возмущении протянул Кисе. — Начни, наконец, ценить себя, Ю-чи! Ты действительно не чужая для всех здесь. И вообще, мне кажется, что последний год не хило так объединил эту толпу людей. Действительно. Их школы сдружились благодаря баскетболу, дружбе и симпатии между отдельными людьми. — У тебя очень милое колечко, — заметил парень. Юки тут же вспомнила о Неизвестном, оставившем презент в её шкафчике для обуви. — Если тебе так интересно откуда оно, я с радостью расскажу, — сказала Акира, огибая Юки. Тут же перед именинницей появился Мидорима, сжимающий в руках большой пакет. Выглядел он серьёзно и решительно, будто перед ним стоит важная миссия. — Кагами-сан… — начал он. — Ты можешь меня звать просто Юки, — ответила Ю-чан. — Юки-сан, — Шинтаро решил играть по её правилам. — Надеюсь, этот день принесёт тебе только счастливые воспоминания. Но мой подарок рассчитан на более длительное действие, — парень поправил очки забинтованной рукой. — Я решил подарить то, что сможет приносить удачу в твой дом следующие полгода. Выбрал самые большие в магазине. Он протянул девушке пакет. Заинтригованная Юки полезла внутрь, ожидая чего угодно, но только не этого. Внутри лежали гигантские старомодные часы с кукушкой. Стоявший неподалеку Аомине сдавленно фыркнул, но словив грозный взгляд Мидоримы, замахал ладонью, мол он тут вообще не при чём. — Спасибо? — девушка была так растеряна, что даже не знала, какая реакция будет правильнее. Всё-таки не каждый день тебе дарят часы с кукушкой. — Ты же Овен, — сказал Шин-чан. — Потому это твой предмет. Согласно данным Оха-Асы, эти часы точно не принесут тебе неприятностей ближайшие шесть месяцев. А в некоторые дни тебя будет ждать удача. Я подробнее написал об этом в открытке. — Ох, спасибо, — Юки неловко обняла его, не переставая удивляться этому странному парню. Но стоит отдать должное, Мидорима сделал кучу расчётов, чтобы купить подарок, приносящий удачу. Хотя всё равно часы с кукушкой — это странно. Сдержанно кивнув, Мидорима отошёл в сторону. — Господи, что это такое?! — раздался голос Тайги. — Почему ты держишь в руках огромные часы с кукушкой? Юки хмыкнула. — Это подарок Мидоримы. Он сказал, что эти часы будут приносить мне удачу ближайшие полгода. Лицо Кагами приобрело то самое дурацкое выражение, которое всегда появлялось, когда он встречался со всякими странностями Поколения Чудес. — Какие же они все двинутые! — О, мы все здесь со странностями, — усмехнулась Юки. — Кстати, как прошла встреча Ниджимуры-семпая и ребят из Поколения Чудес? Тайга фыркнул. — Видела бы ты лица этих чудаков. Самое забавное, никто из них не пытался выделываться перед ним. Похоже у этого парня железобетонный авторитет. Только Аоки возмущалась, что «семпай вымахал с гору Фудзи». К ним подошла Гото. — Юки, Тайга, пора садиться, — брюнетка робко улыбнулась. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы отпраздновать день рождение Ю-чи! — Кисе стоял над всеми и уже вторую минуту толкал речь. В его руках, как и у всех остальных, был стаканчик безалкогольного сидра. — Давайте вспомним… Аомине перебил его: — Кисе, ты совершенно не умеешь придумывать тосты! — Ох, снова ты ворчишь, Мине-чин, — меланхолично бросил Мурасакибара. Он занял место рядом с Гото и Химурой. — В общем, давайте выпьем за нашу Юки! — перекрывая голоса, крикнула Мизуки. Её быстро поддержали остальные, начав стукаться стаканчиками. — И всё-таки надо было разбавить сидр саке, — опустошив свой стакан, сказал Аомине. — И долго ты будешь выделываться, Ахомине, — Акира нахмурилась. Дайки был единственным человеком здесь, который мог довести её до белого каления. — Если не успокоишься, я заклею тебе рот скотчем! Аомине растянул губы в похабной улыбке: — Если тебе так хочется связать меня, скажи это прямо. Я не стану сопротивляться. Ивасаки тут же покраснела, словно маков цвет. Мысленно она не могла взять в толк, почему её, старшую девушку, у которой в прошлом было несколько парней, смущает долбанный самоуверенный кохай. Разве это справедливо, чёрт побери? Аомине и Акира не заметили, как в их сторону покосился Ниджимура. Кажется его задевали слова этих двоих. Чуть позже, когда все перекусили, сыграли в мафию и уно, и стали общаться между собой, всегда инициативный Кисе включил музыку. Как он объяснил Юки, эта территория сегодня в их распоряжении. Гороскопы Мидоримы подсказали, что праздновать нужно на свежем воздухе, потому ребята забронировали эту часть парка до десяти часов вечера. Перед концом вечеринки в их планы входило запустить китайский фонарик с заветными желаниями всех собравшихся. Единственной, кто чувствовал себя не в своей тарелке на этом празднике жизни, была Накадзима Кэтсуми. Не то чтобы ей не нравилось, всё обстояло с точностью наоборот. Её заинтересовал шумный и весёлый Кисе, Ямада Мизуки, что всё время острила, спокойная Гото и загадочный Куроко. Все ребята были со своими изюминками и странностями, впрочем, как и сама Кэтсуми. Но её терзала одна единственная мысль. А имею ли я право находиться здесь? Накадзима помнила новогоднюю встречу с Юки и её подругами. Тогда они поговорили, попросили друг у друга прощение и перестали враждовать. Как и Юки, всё это время Кэтсуми тоже менялась. Однако, она до сих пор не простила себя за то отвратительное поведение по отношению к остальным. Её хорошо приняли друзья Кагами. Но Кэтсуми думала, знает ли Тайга о том, что это она избила его сестру в тот злосчастный сентябрь? В курсе ли подруги Юки из других школ, что той самой «психованной девушкой Акаши» была она, Кэтсуми? Тяжело вздохнув, девушка отпила виноградной газировки и посмотрела на остальных. Ребята разделились на компании: кто-то по-дурацки пританцовывал, а кто-то участвовал в забавных дискуссиях, кто-то флиртовал, а кто-то наоборот не знал, что сказать. И только она сидела в стороне, подобно изгою. — Не помешаю? — над головой раздался низкий голос и Кэтсуми едва не подскочила от неожиданности. Она и не заметила, как он подкрался. — Всё в порядке. Рядом с ней плюхнулся Ниджимура, скрестив по-турецки ноги. В его руках тоже был стакан с напитком. Кэтсуми заметно стушевалась. Раньше, когда она была менее скованной и более неприятной, внимание парней к своей персоне воспринимала только в одном ключе. Но на этот раз девушка чувствовала себя неуверенно. Вместе с глупостями из её головы исчезла вся любовь к себе. — Почему ты сидишь здесь? — после недолгого молчания задал вопрос Ниджимура. Он не смотрел на Кэтсуми. Всё его внимание было приковано к Акире, препирающейся с Аомине. Из-за этого она почти не общалась с ним в этот вечер. Кэтсуми подумала, что терять ей нечего. Всё равно они никогда не станут дружить. А значит, она может рассказать ему больше, при этом не боясь, что её осудят. Ведь открывать душу незнакомцам проще всего. — Не уверена, что мне здесь место. Наконец Ниджимура оторвал от Акиры взгляд и перевёл его на Кэтсуми. В глубине его холодных глаз зажегся огонёк любопытства. — Когда-то я плохо поступила с Юки и её подругами. Не уверена, что имею право здесь находиться. Ниджимура хмыкнул. — Мне показалось, именинница была очень рада тебя видеть. Накадзима удивлённо вскинула брови. Он действительно обратил внимание? — Я тоже так подумала. Мы вроде как давно решили наши проблемы. Ниджимура наконец позволил себе повнимательнее рассмотреть эту девчонку. Она была одета в неброскую одежду, которая на удивление ей шла. Длинные волосы спадали шелком по прямой спине, но глаза были омрачены чем-то непонятным. — Тогда почему ты продолжаешь об этом думать? Кэтсуми задумчиво рассматривала содержимое стаканчика, не в силах поднять глаз на своего собеседника. — Наверно потому, что я была отвратительной. Мне тяжело жить с мыслью, что я была такой… Разбалованной, самовлюблённой и эгоистичной. Позволяла себе мерзкие вещи, за которые нет прощения. — Ты честная. Это похвально. — Но это не отменяет всего, что я натворила в прошлом. Шузо мягко улыбнулся. Почему-то это девчонка напомнила ему себя самого пару лет назад. Точно такое же отношение с окружающими, вечно мрачный и задумчивый вид, нежелание мириться с собой. — Но и самобичеванием ты ничего не добьёшься. Даже если тебе кажется, что так ты наказываешь себя, это всё равно бесполезное занятие. Ты не становишься от этого лучше. — Откуда тебе это знать, семпай? — тихо произнесла Кэтсуми, но Ниджимура услышал её. — Потому что мой главный недостаток — это гнев. Я очень вспыльчивый. И знаешь, люди страдали от этого много раз. Однажды я осознал, насколько ужасен мой характер. Долгое время я только и мог, что винить во всём себя. Но знаешь, то что мне действительно помогло стать лучше — это принятие. Когда я принял самого себя, смог работать над своим самообладанием. Кэтсуми ощутила смятение. Она не ожидала, что он вот так просто начнёт говорить с ней о личных вещах. Это было так странно, но… Пожалуй, именно в этом она и нуждалась всё это время. — Семпай совсем не похож на человека, у которого проблемы с самообладанием, — девушка тихо рассмеялась. Ниджимура улыбнулся ей. — Ты тоже не похожа на демона, Накадзима. Так что прекращай винить себя. Научись прощать. Он встал на ноги, намереваясь пойти обратно к ребятам. — Мы непременно должны сыграть в баскетбол, — бросил Ниджимура напоследок, оставляя Кэтсуми наедине со своими мыслями. Какое-то время она сидела не шелохнувшись. Её взгляд был прикован к тёмной макушке семпая, мелькающей среди деревьев. Он просто ни с того ни с сего пришёл к ней и поддержал. Он не стал лишний раз лезть в душу, но зато приоткрыл свою собственную. Пожалуй, это притягивало. Кэтсуми встала и отправилась следом. Может действительно пора простить себя? Примерно в середине празднества Химуро незаметно увёл Юки подальше от толпы. Кисе решил посоревноваться с Такао в пении, потому почти всё внимание было сосредоточено на них. Одни пытались закрыть им рты, чтобы не позориться перед прохожими, а другие наоборот поддерживали ребят и желали конца «вокальной дуэли». Юки даже начала задумываться, а точно ли Аомине не исполнил свою угрозу, подлив в напитки саке. — Я хотел поздравить тебя лично, — ответил Химуро на вопросительный взгляд девушки. — Очень мило с твоей стороны, Тацуя, — Юки криво улыбнулась, наблюдая за тем, как он возится с блестящим пакетом. — Это тебе, — Химуро протянул ей подарок. Но девушка как-будто не видела этого подарка. Её внимание поглотили глаза Химуро, смотрящие на неё с каким-то особым выражением. Кажется девчонки не врали, когда говорили, мол, Тацуя неровно к ней дышит. — Спасибо. Затем он медленно склонился над ней и оставил на щеке мягкий поцелуй. Немного погодя Химуро замер, будто на что-то решаясь, но неловко улыбнувшись, он отошел на шаг. В голове Юки что-то щёлкнуло. На улице стоял тёплый летний вечер. Небо медленно затягивалось сумерками, вдали шумел огромный город, освежающий ветер трепал макушки стоявших на площадке подростков. — Что-то Тайги долго нет, — сказала невысокая девушка с короткими красными волосами, стараясь прервать неловкую тишину. Мальчишка весело хмыкнул. — Это потому, что я специально послал его за содовой. Ближайший автомат сломался вчера утром, так что ему придётся сходить аж до Мелроуз-авеню. Девушка в удивлении расширила глаза. Она не совсем понимала, чего добивается Химуро. — Я знаю, каким вопросом ты сейчас задаешься, — будто прочитав её мысли, ответил Тацуя. — Но в оправдание хочу сказать, что сделал это лишь для того, чтобы у нас было немного времени поговорить. Наконец девушка смекнула о чём пойдёт речь. Впрочем, в последнее время между ними много недосказанности, но благодаря Тайге, который с недоверием относился ко всем мальчишкам, вертящимся вокруг младшей сестры, у них никак не получалось поговорить. — Ты мне нравишься, Юки. Эти слова прозвучали тихо, но для тринадцатилетней девчонки, давно влюблённой в более взрослого и привлекательного Химуро, они звучали подобно грому. Её сердце застучало так быстро, что она с трудом могла дышать. — Ты… ты мне тоже. Это было так скомкано и неловко, но, казалось, Химуро это совсем не беспокоило. Он в то же мгновение сгрёб трясущуюся от волнения девчонку в охапку и крепко прижал к своей тёплой груди. Она дрожала, словно кролик, которого ты поймал только что, но Тацую это забавное сравнение умиляло ещё больше. А потом он поцеловал её. Это было так прекрасно, что хотелось раствориться в этом летнем вечере навсегда. — Химуро, я убью тебя! — послышался вдалеке разъярённый голос запыхавшегося Тайги. Он быстро бежал к ним, на ходу размахивая пакетом с газировкой. — Чёрт возьми! Посмотрев друг на друга счастливыми глазами, Химуро и Юки звонко рассмеялись. Юки опомнилась лишь тогда, когда Химуро стал махать ладонью перед её лицом. — Ты в порядке? Девушка растерянно моргала, как будто её только подняли с кровати. — Да, пожалуй. — Тогда вернёмся к остальным? — Ага. Он прихватил её за руку и повёл обратно к поляне. «А чувствую ли я к нему что-то? — подумала Юки, искоса поглядывая на довольного брюнета. — Он добрый, заботливый и красивый. Но главное, он надёжный. И пускай прошлой зимой мы порвали, это ведь не значит, что всё закончилось? По крайней мере он считает именно так. Но… Мои чувства. Они такие странные». Юки вспомнила, как Тацуя обнимал её в первый день учебного года. Пока все сидели в кафе и обсуждали баскетбол, он пришёл к ней, зная в каком она сейчас состоянии. Она вспомнила его тёплые руки и тихий голос. Он старался скрыть волнение, но всё это время Химуро испытывал боль, наблюдая за её страданиями. Рвано выдохнув, Юки замотала головой. Она совсем не понимала себя. — Эй, Мэй-чи, не хочешь потанцевать со мной? Девушка вздрогнула. Сердце подпрыгнуло ввысь и забилось словно сумасшедшее. Она медленно обернулась и посмотрела на улыбающегося Кисе. Чёрт, ну почему он так добр к ней? — Потанцевать? — Мэй неуверенно огляделась. Слева Аомине и Кагами спорили о чём-то, подстрекаемые развеселившейся Нацумэ, справа Кэтсуми о чём-то разговаривала с остальными девчонками. Только Мурасакибара и Гото отделились от остальных, чтобы поговорить о чём-то своём. — Почему бы и нет? — продолжил Кисе, как ни в чём не бывало. — Мы с тобой почти не разговаривали сегодня. Это было правдой. Все отпросились пораньше с уроков, чтобы подготовить место к приходу Юки. Пока надували шары, продумывали речь и прочее, у Рёты и Мэй совсем не было времени пообщаться. Они лишь мимоходом поздоровались в начале встречи. — Я не умею танцевать, — с робким сожалением в голосе ответила Мэй. На самом деле она очень хотела танцевать с ним, но страх опозориться оказался сильнее. — О, это ничего страшного, Мэй-чи, я тебя научу, — казалось, Кисе совсем не смущает такое положение дел. Он светился уверенностью, и Мэй в очередной раз удостоверилась, что в этом их главное различие. Он протянул руку и девушка аккуратно вложила в неё свою ладонь. Они вышли на поляну, наполненную сумерками и запахом весеннего Токио. Всё это время Мэй думала о двух вещах. Первая — ладонь Кисе большая и тёплая, держит её собственную так аккуратно и нежно, что хочется продлить это мгновение навечно. Вторая — он шёл чуть впереди, взяв инициативу на себя. И эта мысль вызывала в ней тоску. Мэй казалось, что она навеки останется для него недостойной, той, кто так и не смогла стань ему равной. Сколько я помню наше общение, Кисе-кун всегда старался растормошить меня. Особенно в тот дождливый вечер, когда я боялась позвать его в гости. Даже тогда мне казалось, что он ведёт себя как наставник, ведущий маленького ребёнка в большой мир. Это было так давно, но я ни капли не изменилась, в то время как он продолжает идти вперёд. Такой удивительный и яркий, так непохожий на остальных. — А теперь сделаем левый квадрат, — Рёта принялся инструктировать девушку. — Ничего страшного, если будешь наступать мне на ноги. В начале у всех так. Руки Кисе плавно скользнули вниз и осторожно обхватили талию Мэй. Девушка ощутила, как вспыхнули её щёки, но она, прилагая огромные усилия, вслушивалась в льющийся голос блондина. Ведь он так старается научить её. Будет нечестно, если она будет отвлекаться на столь желанную близость. Сколько ещё это будет продолжаться? Сколько ещё я буду бояться и упускать все шансы? Ведь… Кажется он тянется ко мне. Он считает меня своим другом и старается сблизиться. Неужели я смогу остаться только на этом уровне? На уровне «странной и очень стеснительной девушки из Ракузан». — А говорила, что не умеешь, — Кисе звонко рассмеялась и Мэй ощутила, как исчезает оставшееся мужество. Она так хотела раствориться в этом смехе. Она так хотела быть причиной его улыбки. Она безумно хотела жить в его сердце. — Если бы не ты, Кисе-кун, я бы так и не поняла, как передвигать ногами, — Накамура смущённо улыбнулась и опустила глаза. Он был подобен солнцу и это ослепляло. Я должна с чего-то начать! Oldcodex - smoke Почти весь вечер Мидорима и Нацумэ избегали друг друга. Не то чтобы первый делал это намеренно, но вот Сумасбродица специально старалась не оставаться с ним наедине. Осознав это, Шинтаро невольно стал присматриваться к ней. Почти весь вечер Нацумэ пыталась веселиться, но в ней как будто что-то изменилось. Она вела себя сдержанней, хотя в некоторых ситуациях прослеживалась её привычная натура. Например, она несколько раз вытаскивала Юки из толпы и кружила в танце под одобрительные вопли Такао, или соревновалась с Аомине в пошлых шуточках, доводя Кагами Тайгу до белого каления. Мидорима не мог похвастаться особой проницательностью, но он видел, что она не такая безалаберная как раньше. И почему ему не всё равно? Это немного раздражало всегда холодного Мидориму. Он всё скидывал на ухудшение отношений с Наной. Стоило ей приехать в Окинаву, как она вовсю увлеклась местными красотами, совершенно позабыв о нём. В последний раз они созванивались неделю назад, когда Нана только обустраивалась на новом месте. Шинтаро знал, что у неё там достаточно знакомых, но это только удручало. Как некстати, в голову лезли последние слова Наны о том, что чувства способны меняться. Возможно её уже изменились. Но Нана так беспечна по со своему характеру, что не торопится сообщить об этом Мидориме. Но должен ли он ждать, когда она одумается? Вскоре на парк стали надвигаться сумерки и Мурасакибара, Мизуки и Куроко развесили на некоторых деревьях гирлянды. Музыка всё также неустанно раздавалась из колонки Кисе, пока ребята шумно играли в правду или действие. Но Мидориме не хотелось принимать участие в этих глупостях. На часах было почти девять вечера, а значит, совсем скоро все будут расходиться по домам. Сначала он удивился, получив приглашение от Аоки. Он ведь не часто развлекается в компании Юки и остальных. Но Такао был таким надоедливым и противным, что Шинтаро согласился. И конечно он никому и ни за что не признается, что встретиться со старыми друзьями — не такая уж и плохая перспектива для пятничного вечера. Мидорима сразу её заметил. Отшутившись очередной глупостью, Нацумэ отошла от компании играющих и уселась под неосвещённым деревом. Откинув голову назад, девчонка отдышалась. Внезапно её лицо приобрело чересчур спокойное и непроницаемое выражение, которое никак не вязалось с образом Сумасбродной девицы. Ноги понесли его вперёд как-будто против собственной воли. Мидорима только и успел подумать, что рано или поздно этот день настал бы. День, когда Шинтаро и Нацумэ пришлось бы встретиться лицом к лицу. Оха Аса на этот раз поставила Дев в самую высокую позицию удачливости, но Мидорима не был в курсе, что Нацумэ до сих пор читает эти гороскопы. Внутри всколыхнулось глубоко запрятанное чувство вины. Даже Нана не была в курсе, что Шинтаро до сих пор испытывает вину за то, что был холоден к той двинутой девчонке. Он ведь и представить не мог, что в него могут так отчаянно влюбиться. По Мидориме не скажешь, но ему было бы совестно игнорировать Нацумэ или специально избегать. В конце концов, он всегда хотел доказать, что он взрослый и понимающий не по годам. Мидорима приблизился, постоял секунду другую в задумчивой нерешительности, и наконец-то аккуратно присел на траву. В забинтованной руке он сжимал банку холодного кофе. Это хоть как-то спасало от нарастающей неловкости. Что-то определённо менялось. Лёд давно растаял, ветер приносил запах весенней свежести и внутри его неприступного сердца вспыхнуло любопытство. Он медленно повернулся и посмотрел на неё. Услышав его тихие шаги, Нацумэ обернулась и только благодаря силе воли не воскликнула от удивления. Однако, её оторопевшее лицо говорило о многом. Нацумэ чувствовала, как сердце норовит выпрыгнуть из груди. Сколько бы она себя не обманывала, что чувства уходят и она шагает в новую жизнь, шелуха мигом исчезла, как только его пронзительные зелёные глаза встретились с её изумрудными. Болезненные бабочки больно ударялись о грудную клетку, а Нацумэ могла только смиренно согласиться с ними. Её сумасшедшая любовь ничуть не уменьшилась в размерах, но сама Мидзуно стала спокойнее относиться к своим чувствам. Она почти смирилась с не взаимностью. Но почему он здесь? Почему он сидит рядом и выглядит так, как будто ему не плевать? И не передать словами, как Нацумэ было страшно. Она помнила, что этот человек порой похож на ледник. Обжигающе холодный, способный заморозить до смерти своим равнодушием. Когда Нацумэ только влюбилась в него, она не переставала уверять себя, что понимает, какой Мидорима на самом деле. Но через кучу неудавшихся попыток сблизиться, она поняла одну важную вещь, которую игнорировала всё это время. Если он действительно заинтересуется кем-то, он будет иначе относиться к этому человеку. Наверно такой и стала та взрослая девушка, которую Нацумэ мечтала убить. А ведь это тоже было ребячеством, пускай и опасным. Нацумэ не стремилась нанести Нане настоящих увечий в один из дней Зимнего Кубка. Её целью было стереть самодовольную улыбку Наны и показать грань безумия, на которую Мидзуно была способна во имя любви. Однако сейчас, спустя четыре месяца, Нацумэ испытывает стыд. Тогда она была очень наивной и неуправляемой. Мидорима ни за что на свете не взглянул бы на ту Нацумэ. Он продолжал смотреть на неё каким-то странным взглядом. Нацумэ, в свою очередь, застыла, не в силах опустить глаза. Она ощутила, как скучала по нему всё это время. До своего признания девушка могла мельком увидеть его на улице или в компании общих друзей. Но в тот страшный день, когда сердце Нацумэ было разбито, она запретила себе даже думать о том, чтобы случайно с ним встретиться. «Ох, моё сердце, — в панике подумала Мидзуно. — Это превращается в долбанную тахикардию!». Наконец Мидорима поправил очки и, откашлявшись, сказал слишком низким тоном: — Тоже скучаешь? Он заметно волновался, но его бледное лицо оставалось таким же непроницаемым. Нацумэ не могла поверить своим ушам. Мало того, что её горячо любимый Шин-чан сам подошёл к ней, так ещё и заговорил первым. Может в апреле пойдёт снег? Совсем как шестнадцать лет назад, когда на свет появилась Юки. Другого объяснения она не могла найти, ведь это так не похоже на Шин-чана! — О, вроде того, — слабым голос отозвалась девушка. Она в конец засмущалась и перевела взгляд на играющих ребят, чтобы хоть как-то отвлечься. Чтобы занять себя чем-то, Шинтаро открыл баночку кофе и сделал глоток. Его холодный взгляд вновь остановился на боявшейся шелохнуться Нацумэ. «И когда она успела отрастить волосы?» — невольно мелькнуло в его мыслях. Мидорима тут же нахмурился. Мысль о том, что ей идёт, показалась ему очень странной. Когда все вдоволь наигрались в правду или действие, было решено подготовить фонарик с желаниями к запуску. Этим занимались Гото и Кисе. Остальные расселись под деревом пить чай, заботливо приготовленный Аоки и Куроко. В сумерках, среди гирлянд и фонарей, Юки чувствовала себя замечательно. Она отпустила мысли о Химуро и таинственном дарителе куда подальше, и вовсю наслаждалась атмосферой праздника. Ведь если подумать, то ещё ни разу за шестнадцать лет ей не готовили чего-то настолько грандиозного. Конечно, у неё были в Америке неплохие друзья, но, как ни странно, именно в Японии она обрела тот мир, который стал Юки дороже всего. Может, всё дело в том, что она японка и по праву рождения должна обрести счастье в родной стране? Или же, может, она оказалась в нужное время и в нужном месте? Второй вариант устраивал Юки больше. К ней подсел Такао, тем самым вырывая из размышлений. — Казунари? — Как тебе праздник, Юки? — спросил он с лёгкой улыбкой, держа чашку чая на манер Леви из «Атаки титанов». — Мы давненько с тобой не болтали. — Это точно, — согласилась Ю-чан. В последние раз они переписывались аж в марте. — Всё замечательно. Я даже особо не рассчитывала праздновать день рождения, но вы превратили его в настоящий праздник. Было здорово собираться так почаще. Такао выглядел страшно довольным. Ведь как и многие, он приложил руку к созданию этого вечера. — Кстати, как твои дела, Казунари? Нацумэ рассказывала, что ты стал солистом школьной рок-группы, — вдруг вспомнила Ю-чан. — О, это действительно случайность. Но знаешь, неожиданно мне понравилось. Теперь стараюсь совмещать учёбу, баскетбол и музыку. — Это очень круто. Не успею обернуться, как ты станешь знаменитым, — хихикнула Юки. — Не забудь позвать меня на свой первый серьёзный концерт. — Юки, ты преувеличиваешь. Возможно, к концу школы мы развалимся, как девяносто процентов всех школьных групп. Ведь все готовятся поступить в хорошие университеты, получить приличную работу и жить жизнью обычных членов общества, — к концу фразы голос Такао перестал казаться шутливым. Как будто он об этом действительно переживал. Юки по-новому посмотрела на этого парня и нужные слова не заставили себя ждать. — Смотрю, ты боишься жизни того самого члена общества. Если подумать, то ты не обязан идти обычной дорогой. Если однажды ты решишь, что музыка для тебя больше, чем просто отдушина после тяжёлых школьных будней, то не бойся посвятить всего себя этому делу. Ты такой человек, что я уверена, если ты захочешь чего-то очень сильно, то тебя никто и ничто не остановит. Такао расширил свои серебристо-голубые глаза. Он ведь как и обычно хотел перевести всё в шутку, но эта девчонка сразу уловила его истинные чувства. — Хах, хорошо сказано, Юки. Наверно мне нужно хорошенько подумать, чего я хочу от своей жизни. — Эй, мы будем сейчас запускать! — крикнул Кисе, отрывая остальных от разговоров. — Потому, прошу всех к поляне! Компания тут же оставила свои места и последовала за Рётой. Такао и Юки шли одними из последних. — В любом случае, жду приглашения на концерт. И Идзуки тоже не забудь позвать. Такао тут же рассмеялся, силясь скрыть своё смущение. Эта девчонка просто невероятная. После того, как фонарик был выпущен в небо под громкие и весёлые вопли школьников, все стали потихоньку прибирать поляну. И только Ивасаки Акира по-прежнему стояла на месте, устремив нечитаемый взгляд в небо, на постепенно удаляющуюся точку света. Она не стала писать желание, как это сделали многие ребята. Всё-таки Акира ненавидела фатализм и всегда полагалась только на свои силы, считая, что судьба человека исключительно в его руках. Если честно, ей гордость не позволяла заниматься такими глупостями. Акира всегда была уверена в себе и потому никогда не делала вещей, которые казались недостойными её внимания. Как ни странно, эта грань по-своему сочеталась со слепой любовью к семье, друзьям и увлечениям. В глубине души Акира понимала, что не стала писать желание не только из-за гордости. Она старалась убрать эти мысли подальше, но они вспыхивали в её голове с новой силой. Ей было стыдно, что вместо того, чтобы загадать великолепную карьеру баскетболистки или поступление в Тодай, девушка хотела образумить одного парня, который, несмотря на свой отвратительный нрав, почему-то ей дорог. Ведь Акира не такая сентиментальная, как Мэй, но и не такая непробиваемая, как Кин. Она где-то посередине. Акира была уверена, что весь вечер будет веселиться с друзьями и сможет наладить отношения с Ниджимурой, потому что он действительно казался ей классным парнем. Но в итоге, вместо личных разговоров она пол вечера ругалась с Аомине из-за пустяков. Капитанша была уверена — избежать этих стычек было легче лёгкого. Но она как будто ждала этих стычек. Ждала возможности войти хоть в какое-то взаимодействие с этим синеволосым идиотом. Стоило ему посмотреть на неё, как Акира забывала обо всём на свете. Ниджимура больше не интересовал её, она только и могла, что корить своё влюблённое сердце. А ещё, Акира никогда не влюблялась в кохаев. Это всегда было табу для неё. И пускай у них с Аомине разница всего год, она всё равно ощущала насколько он несерьёзен. И хуже всего то, что она поддавалась ему. Кроме того, Акира терпеть не могла неверных парней. И у неё не было сомнений, что Аомине из этой группы. Каждый привлекательный парень обладает собственной необычной аурой и темпераментом. По мнению Акиры, Аомине входил в список страстных парней. Он горячий, будучи таким малявкой. Страшно представить каким он будет хотя бы к двадцати годам. Но что ещё страшнее, так это его самомнение. Девушке казалось, что популярность раздула его до необъятных размеров. Что ей делать со своими чувствами? Она не может отдать своё сердце какому-то зазнавшемуся малолетке, который непременно разобьёт его. Или… всё-таки может? Акира тяжело вздохнула. Она только сильнее запутывается во всех этих непонятных чувствах. Сейчас лучше пойти и помочь другим. Работа всегда отвлекает, как-никак. Но стоило ей обернуться, как она чуть не завопила от ужаса. Ох и напугал же он её. Аомине стоял под деревом, сложив руки на груди. Судя по всему, как и Акира, он всё это время смотрел на удаляющийся ввысь фонарь. «Интересно, как давно он тут стоит? — с ощутимым волнением подумала девушка. Его резкое появление сняло всю браваду, которую Капитанша надевала при каждой встрече с ним. — Нужно немного успокоиться. Ведь люди не читают мысли». — Извини, что напугал, Акира-чан, — он поднял руки на уровне груди, как будто подтверждая чистоту своих намерений, в чём девушка всегда сомневалась. Нахмурившись, Акира рыкнула: — Сколько раз тебе повторять, для тебя я никакая не Акира, а Ивасаки-семпай! Дайки устало улыбнулся и сделал несколько шагов по направлению к этой вспыльчивой девчонке. — Ну подумаешь год. Это всего год, Акира-чан. Он ничего не решает. Ивасаки вздрогнула, словно от удара током. Он, конечно, сказал это просто так. Но почему это так совпало с её мыслями, чёрт возьми? — И тем не менее, это не даёт тебе права звать меня по имени! — Но ведь Кин и остальные зовут тебя по имени. Даже Бакагами, — Аомине не смог удержаться от последнего упоминания. — Это потому, что они мои друзья! А ты… — А я? Он стоял совсем рядом. Такой высокий, до чёртиков красивый и насмешливый, в чёрной футболке, которая так офигенно смотрелась на нём. Акира видела в глубине его тёмно-синих глаз своё растерянное отражение. Пересиливая подступившее смущение, девушка отчеканила: — А ты всего лишь извращённый малолетка. На мгновение между ними повисла тишина. Акира с замирающим сердцем ждала от него ответа, но его лицо казалось задумчивым. Наконец Аомине рассмеялся. Он смеялся хрипло и долго, держась за живот. — Что смешного?! — воскликнула девушка, сжимая кулаки. Ярость накатила новой волной, сжигая хладнокровие дотла. — Ох, как же ты меня раздражаешь! Чёртов Ахомине! Она уже сделала широкий шаг по направлению к копавшимся вдалеке ребятам, как почувствовала его горячую руку на своём запястье. По инерции её тело поддалось назад, и Акира с опозданием подумала о том, что он чертовски силён. Затем она больно ударилась затылком о ствол какого-то дерева. Шипя от боли, Ивасаки не переставала ругаться. — Знаешь, я никому не позволяю так разговаривать с собой, — голос Аомине стал ниже, как будто он и сам едва сдерживался от раздражения. — Удивляюсь самому себе. — Убери руки, — прошептала Акира. Она перестала чувствовать былую уверенность, потому что он находился чертовски близко. Его смуглое лицо, казалось, заслоняло собой даже небо. — И не подумаю, — он продолжал крепко держать её запястья. Внезапно Акира подумала, что от его пальцев наверняка останутся следы. — Ты такая строптивая, что у меня едва хватает сил держаться, — его губы были в сантиметрах от её собственных. — Поверь, дразнить меня — не самая лучшая идея. Акира почувствовала, как самообладание покидает её. Он пах чем-то знойным и мускусным. Его руки были сильными и большими, держали её уверенно и крепко. Она вспомнила, как смогла дважды избежать близости с ним. Сейчас она не понимала, как ей удавалось это до сих пор. Ведь она так хотела его. Разум заволокло туманом. Акира ощутила как горят её губы и щёки. Низ живота приятно тянуло, как будто внутри поселилось маленькое солнце. Дыхание стало сбитым и тяжёлым, словно до этого ей пришлось бегать, все звуки доносились будто из под толщи воды. Чёрт, что же он с ней делает? Как много девушек были в таком же положении? — Ах… — нечаянно вырвалось у неё. Дайки ухмыльнулся. Он был на пределе и на этот раз не собирался отступать так просто. «Ты будешь жалеть!» — нашептывал голос внутри. Внезапно Аомине преодолел жалкие сантиметры и впился в её губы требовательным поцелуем. И тогда шепот затих, как будто его никогда и не было. Сознание Акиры взорвалось тысячью фейерверков. Она прикрыла от наслаждения глаза, позволяя баскетболисту затянуть себя в более глубокий и чувственный поцелуй. Акира ощутила, как его руки отпустили запястья и переместились на талию. Не удержавшись, она снова застонала, что привело Аомине в неописуемый восторг. Он сильнее вжал девушку в дерево, проникая языком в её влажный и податливый рот. Словно отомстив за свою слабость, Акира задрала эту дурацкую чёрную футболку и прошлась пальчиками по его горячему прессу. Дайки пробила лёгкая дрожь, но но он всё равно не останавливался. Его накрыло конкретно и бесповоротно. Они целовались так отчаянно, как будто от этих поцелуев зависела их жизнь. Акире казалось, что они сжигают друг друга в этот момент. — Эй, Акира-чи, Аомине-чи, вы где? — позвал Кисе, пытаясь хоть что-то разглядеть в темноте. Однако ответом ему была тишина.