Разные

Год назад Длинными пальцами он оттянул тетиву к своему лицу, прицелился и изящно опустил. Стрела со свистом преодолела несколько метров и попала ровно в середину жёлтого круга, расположенного на мишени. Позади послышались восторженные аплодисменты. — Ботчан, Вы как всегда великолепны! — молодая горничная расплылась в робкой улыбке. Она стояла чуть поодаль от него, сжимая в руках белый передник своего платья. Сейджуро обернулся и, доброжелательно улыбнувшись, сказал: — Спасибо, Судзуки-сан. — Акаши-сама попросил передать, чтобы Вы закончили утреннюю тренировку пораньше. Он хотел о чём-то поговорить, — сообщила она прежде, чем он потянулся к колчану за новой стрелой. Вскинув тонкие брови в лёгком недоумении, Сейджуро кивнул. — Я понял. Спасибо. Горничная поклонилась и отправилась обратно к поместью, мелькавшему среди густых деревьев. На улице стояло раннее утро. Нежно-голубое небо кое-где было усеяно розоватыми облаками, оставшимися после рассвета. В прохладном воздухе стоял слабый сладковатый запах цветущей сакуры и горьковатый аромат зелени. Сегодня был первый день нового учебного года. Поправив светлое кимоно, Акаши отправился обратно. Его путь лежал через вечно зелёный сад, усаженный самыми разными деревьями, кустарниками и цветами. Но юношу совершенно не интересовал заученный наизусть вид. Мысленно, он перечислял дела, которые стояли на повестке дня. Наконец из-за деревьев показалось трёхэтажное поместье из белого камня, выполненное во французском стиле. Поднявшись по широким мраморным ступенькам, Акаши вошёл через парадный вход, украшенный причудливыми статуями. Они появились здесь ещё в те времена, когда маленький Сей-чан едва умел читать. На входе, у винтовой лестницы, его поджидал мужчина в черном костюме, которому на вид было не менее пятидесяти. Это был дворецкий — Ямагути Соитиро. Он служил в их семье задолго до рождения наследника, и помнил времена, когда был жив отец нынешнего главы. Поправив белые перчатки, Ямагути привычно поклонился. — Доброе утро, ботчан. Надеюсь, Мико-сан передала просьбу Вашего отца? Сей-чан кивнул. — Доброе утро, Соитиро. Да, я уже в курсе. Дворецкий снова выпрямился, пропуская юношу вперед. Вскоре Сейджуро скрылся в ванной. По расчётам, у него хватало времени привести себя в порядок и успеть на церемонию и вводный урок, если конечно отец не затеял чего-то серьёзного. В обширной комнате, обставленной на европейский лад, стоял идеальный порядок. Тяжелые шторы кремового оттенка были распахнуты, собственно, как и окно, открывая вид на великолепный сад. Кровать под золотистым балдахином заправлена, старательно выглаженная форма висела на спинке дорогого стула, обшитого золотыми и серебряными нитями. Любимые книги в строгом порядке скрывались за стеклянными дверцами шкафов, на стенах висели картины современных японских художников, стол для занятий занимал только ноутбук последней модели, а журнальный столик у окна — торрейской доской с сёги. Эта комната носила отпечаток человека, любящего порядок и красоту: минимум лишних вещей. Только несколько фотографий на небольшом комоде выделялись среди этого спокойствия. На первой была запечатлена женщина необыкновенной красоты, облачённая в белое летнее платье. На её губах сияла счастливая улыбка, волосы малинового оттенка развевались на ветру. На второй эта женщина держала на руках маленького мальчика с таким же цветом глаз и волос. Он был одет в милые клетчатые шортики на подтяжках, белую рубашку с короткими рукавами и галстук-бабочку. На вид ему не больше пяти, но взгляд больших глаз такой спокойный и взрослый. Третья фотография показывала, как эти двое стоят рядом с мужчиной в тёмном костюме. У него было суровое лицо, но уголок губ был приподнят вверх, как будто он сделал всё возможное, чтобы казаться приветливым. Поправив чёрный галстук, Акаши бросил мимолётный взгляд в зеркало. Там отразился юноша среднего роста с строгим, красивым лицом и гетерохромными глазами. Удовлетворившись результатом, Сейджуро спустился в столовую, где обычно проходили приёмы пищи в будние дни. По выходным хозяин дома имел привычку располагаться в гостиной, чтобы пообщаться с сыном. В другие дни такая возможность предоставлялась не всегда. Длинный стол уже был накрыт к завтраку. Повар, как и всегда, потрудился на славу, приготовив блюда не только японской кухни, но и европейской. Сейджуро сел напротив отца, который уже приступил к трапезе. Параллельно он просматривал финансовую газету. На стене висела огромная плазма, по которой крутили утренний выпуск новостей. Иногда Акаши Масаоми бросал туда задумчивый взгляд, но не более того. — Доброе утро, отец, — поздоровался юноша. Он придвинул к себе миску тёплой овсянки и, не мешкая, принялся за еду. — Доброе утро, Сейджуро, — Масаоми посмотрел на него холодными янтарными глазами. — Готов к новому учебному году? Вопрос был больше дежурным, потому что Акаши-сан не сомневался в способностях своего сына. — Разумеется, — его гетерохромные глаза в этот момент не уступали отцовским: смотрели также холодно и уверенно. Какое-то время за столом стояла тишина. Оба наслаждались завтраком, но каждый из них знал — апрельское утро не будет обычным. Догадываясь об этом, прислуга находилась в дальних комнатах, чтобы не отвлекать хозяев от важного разговора. — Мико и Соитиро, вероятно, передали мою просьбу, — Масаоми не спрашивал, а утверждал. — Нам нужно поговорить. Сейджуро отложил приборы и с ожиданием уставился на отца. Он догадывался о чём пойдёт речь, ведь раньше отец говорил о подобных вещах… — Прошло долгих пять лет с тех пор, как Шиори покинула этот мир. Сейджуро внутренне содрогнулся — мать это единственное, что могло выбить его из колеи. — Бизнес нашей семьи процветал всегда, но последние два года я особенно заботился о наших делах, — Масаоми сделал паузу, внимательно рассматривая равнодушное лицо сына. — Идея стороннего брака возникала у меня ещё в те времена, но ты был слишком юн. Однако сейчас ты достиг возраста, когда юноши становятся мужчинами. Я подумал, что искать подходящую невесту нужно заранее. Тебе через полгода исполнится шестнадцать. В этом возрасте твой дед уже привлекал меня к работе в компании. Акаши медленно кивнул. Всё в точности, как он и рассчитывал. Отец заговорил о будущей жене. Он знал, что в Японии считается нормой, если родители выбирают своим детям суженных, особенно, когда дело касается аристократов. В конце концов, истинная любовь настолько редка, что не стоит даже волноваться о ней. К тому же, нынешнего Сейджуро мало волновали чувства. Он верил в привязанность, которая, возможно, появится со временем. Самое главное — унаследовать славное имя отца и его дело, чтобы потом созидать ещё больше, расширять и делать лучше, чем кто-либо. К тому же, пока ему не исполнится восемнадцать, он не сможет жениться. Акаши знал многих приятелей отца, у которых были дети, вступающие в такие же браки по расчёту. Некоторые из них даже не проживали в одном доме. Только выходили вместе в высший свет и занимались делами семьи. Ведь именно это ценилось больше всего. — Я ещё не стар, чтобы отходить от дел, — продолжил Масаоми. — Соединить наш бизнес с другой многообещающей компанией — вот цель этого брака. Я продолжу заниматься делами, а для тебя главное учиться. Ты закончишь Ракузан и поступишь в престижный университет, и пока ты будешь там учиться, я буду вводить тебя в курс всего необходимого. По моим расчётам, к тому моменту компания должна вырасти в полтора раза. — Есть кто-то на примете? — отстранённо поинтересовался Сейджуро. — Я имею ввиду невесту. — Пока только предположения. Я рассматриваю партнёров из Америки. — Из Америки? — брови Сей-чана поползли вверх. — Америка — это прекрасный план. Но мне придётся поехать туда, чтобы разобраться во всём. Пока есть несколько кандидатов. Кроме того, у меня есть дела, связанные с компанией. Акаши отпил из чашки уже остывший чай. В этот день он впервые в жизни опоздал на урок.

***

Сейджуро привык к тому, что все вокруг восхищаются им. Лучшая успеваемость в классе, лучшие показатели в спорте, место Президента студенческого совета и внимание всех девчонок. Для него это было как само собой разумеющееся. Он не задумывался о том, что должно быть иначе. Он ведь… абсолютный, не так ли? Для него нет вещей, которые он бы не смог сделать лучше других. Сейджуро быстро завоевал авторитет и место капитана в баскетбольной команде, нашёл приятелей среди семпаев и наслаждался безмятежностью школьных дней. В этой школе учились две очень знакомые ему девчонки. Одна из них — Аоки Кин. Его старая приятельница из Тейко. Вот только после всего, что случилось в средней школе, они перестали общаться. Второй была милашка Накамура Мэй. Его бывшая девушка, с которой Акаши расстался на каникулах. Это было непростым решением, но необходимым. Он не ощущал особой вины, считая, что избавил обоих от ненужных проблем. Мэй слишком хорошая, чтобы оставаться с парнем, у которого совершенно точно в скором будущем появится жена. Вокруг Сейджуро крутилась целая толпа девчонок. Каждая хотела завладеть его вниманием, но он продолжал воспринимать их отношение как должное. Ведь порой это казалось забавным. В свободные часы своей заполненной событиями жизни, Сейджуро мог сходить в кафе с красавицей-Накадзимой и её подружками-прилипалами, или отказать очередной глупышке, которая влюбилась в него до беспамятства. Но среди них была она. Вздорная и шумная Кагами Юки, которая сразу же стала презирать его. И ладно если бы она была обыкновенной неудачницей. Сейджуро даже не взглянул в её сторону. Но эта Кагами была симпатичной и упрямой. Она совершенно не желала признавать его авторитет и, пожалуй, это цепляло. Кагами не любезничала с ним, как все остальные, а наоборот насмехалась. Сейджуро пытался понять, что же девчонка представляет из себя. Иногда он испытывал раздражение, а иногда… — На себя посмотри! Сам ничего вокруг не видишь! — гневно отозвалась Юки. До этого Сейджуро находился в полуобороте, но, решив выяснить всё до конца, он подошёл вплотную к ней, совершенно не давая надежды на побег. Акаши чувствовал скрытый в глубине этой девчонки страх, с которым она успешно боролась. Он заметил, как её ошарашенный взгляд упёрся в его капитанскую футболку. Похоже, для Кагами это было неожиданностью. — Храбришься? — с напускным равнодушием поинтересовался Сейджуро. — Значит, идиотом меня звать вздумала? Девчонка судорожно сглотнула, но не сдалась. В её огромных глазах вспыхнуло недовольство. — Я от своих слов не отказываюсь. Из-за тебя не должны страдать другие, — видимо речь шла о Мэй, которая не понравилась Кэтсуми и её подпевалам. Сейджуро вновь ощутил раздражение. Глупые девчонки всегда пытаются решать подобные вопросы кулаками. — Не суй свой нос в дела, которые тебя не касаются. — А ты перестать так общаться с другими, — Кагами даже не думала отступать. Она гордо смотрела на него, задрав подбородок. Такая мелкая, но такая упрямая и навязчивая, что даже сил не хватает. — Не стоит меня недооценивать. Эта девчонка была чертовски не похожа на других. Она всюду совала свой любопытный нос, старалась изо всех сил на уроках, не желая уступать даже такому сильному противнику, как он, и насмехалась ему прямо в лицо. В какой-то момент Акаши вдруг осознал, что начинает интересоваться ею. Вот она в очередной раз собачится с Кэтсуми, сжимая маленькие кулаки. Кажется эта дура готова вступить в драку на глазах у толпы зевак. Вот она смеётся над очередным фокусом Ивасаки-семпая, ведь эта высокая Акира душа компании и притягивает к себе многих людей, в том числе коротышку Кагами. Вот она силится скрыть восторг от собственной придумки, но покрасневшие от удовольствия щёки выдают её с головой. На этот раз она написала глупое послание на школьном стадионе, чтобы отомстить ему. Но, может ли такое быть, что Кагами наоборот пыталась привлечь его внимание? Сейджуро ухмылялся, когда подобные мысли приходили в его голову. Ему нравились девчонки с чувством собственного достоинства. А у этой его хоть отбавляй. Однако, в период июньской жары, он без задней мысли принял признание Кэтсуми. Как будто пытаясь доказать, что ему совершенно плевать на эту глупую Кагами. Она вышла из раздевалки в компании Аоки и Мэй. Её руки в очередной раз были сжаты в кулаки. Кажется ей не пришлась по вкусу его маленькая шалость в бассейне. Сейджуро редко опускался до подобного поведения, но чтобы увидеть смущённую и униженную Кагами, он на время откинул свою гордость. — Я убью Акаши! — она свирепо зыркнула на подруг. Её щёки по-прежнему оставались алыми. — Это за что же? — насмешливо отозвался Сейджуро. Отчего то хотелось ужалить эту идиотку побольнее. Она резко развернулась, смиряя его гневным взглядом. Акаши был уверен, Кагами мечтает размазать его по стенке за такое поведение. И почему-то эта мысль дарила удовлетворение. — Бакаши! — отчеканила она. — Не смей меня так называть, — его голос был наполнен ледяным спокойствием. Он сделал едва заметный шаг в её сторону, не переставая гипнотизировать своими гетерохромными глазами. — Ах ты извращенец малолетний! — Кагами не выдержала и замахнулась на него. Но он быстро среагировал и сжал её запястья в крепкой хватке. — Прекрати себя так вести, ты же помощница старосты. Верно, Кин-чан? Сейджуро увидел секундное замешательство в её глазах, но затем Кагами выпрямилась и рявкнула ему прямо в лицо: — Ненавижу тебя! Он ухмыльнулся, полностью довольный ситуацией. Всё-таки ему удалось в очередной раз вывести эту тупицу на эмоции. — Как видишь, и я не питаю к тебе особо тёплых чувств, — Сейджуро оттолкнул её от себя. — Знай своё место. Сейджуро спокойно позволял себе насмехаться над ней, пока она готовилась сыграть в составе женской сборной Ракузан против академии Тоо. Однако, вместо того, чтобы противостоять ему, Кагами молчала. Она отворачивалась и делала вид, что ей до лампочки его слова, ядовитой иглой впивающиеся прямо в сердце. После их победы и вовсе начали твориться странные вещи. Она начала избегать его. Стоило ему появиться со своей свитой, как Кагами исчезла восвояси. Она не могла нормально говорить в его присутствии и даже перестала творить глупые вещи. Как ни странно, но это ещё больше заинтересовало всегда холодного Сейджуро. Их вражда словно бы заморозилась на неопределённый срок. А потом, в один из сентябрьских дней, он встретил её в школьном коридоре. Она была заплаканной и избитой. Тогда его сердце впервые сжалось от неконтролируемого волнения. Он беспокоился. Он чертовски беспокоился за эту идиотку. Наверно впервые Сейджуро был таким растерянным. Пренебрежение, насмешки и непонятные знаки внимания ушли на задний план. Больше всего Акаши волновало кто это сделал. Он не мог забыть её глаза. Каждый раз, когда она грустила, её глаза начинали темнеть. Такой завораживающий красивый цвет, напоминавший вечерний лес. Но эти глаза как будто испытывали его. Сейджуро злился от внезапно вспыхнувшей потребности защищать. Дверь распахнулась и перед Сейджуро возникла заспанная, растрёпанная Кагами, облачённая в жёлтую пижаму. Он успел уловить, как поменялось её лицо — от умиротворённого до ошарашенного. Её большие глаза готовы были вылезти из орбит: уж кого кого, а Акаши она точно не ожидала увидеть на пороге собственной квартиры. — Что? — девчонка не удержалась от восклицания. Сейджуро мысленно хмыкнул. Она такая забавная. Даже не старается скрыть то, что лежит у неё на душе. Ну или она просто не умеет этого делать, что тоже говорит о многом. — Добрый день, — Сейджуро решил не церемониться и поскорее ввести её в курс дела. — Я пришёл навестить тебя и узнать о твоём здоровье. Тахакаси-сэнсэй меня попросила. Он решил умолчать о том, что сам навёл учительницу на мысли о визите в дом заболевшей ученицы. Ну и о том, что предложил ей помочь, как ответственный Президент. В конце концов, никто не сможет доказать, что Сейджуро пришёл сюда по своей прихоти. Кагами впустила его внутрь. Это был первый раз, когда он посещал её дом. Оставаясь невозмутимым, он внимательно разглядывал обстановку. А ещё внимательнее он разглядывал саму Кагами. Она пыталась пригладить топорщащиеся волосы, но с каждым разом терпела крах, и её это явно смущало. А Сейджуро казалось, что заспанная и растрёпанная, Кагами Юки имела свой шарм. Их чаепитие было чертовски неловким, но Сейджуро мало что способно смутить. Рассматривая её смущённое лицо, он с лёгкой грустью замечал почти зажившие царапины и синяки. Эта дурёха так и не рассказала ему о том, кто это сделал. Но логика неоспоримо указывала на Кэтсуми. Зимний Кубок и все предшествующие ему события накрывали Сейджуро с головой. У него не было времени думать о своих чувствах. Не было времени разобраться в том, что происходит внутри, когда эта девчонка появляется рядом. Он желал лишь победы. Он должен был победить несмотря ни на что. Если победа стоит того, чтобы он относился к своим игрокам, как к инструментам, он пойдёт на это. Сейджуро не станет отбрасывать грязные методы. В конце концов, он абсолютен, не так ли? Его железный авторитет не должен пошатнуться. Сейджуро хотел так думать. Но иногда усилий недостаточно. Иногда появляются те, кто так и норовят стянуть с твоей головы корону. И тогда ты, наконец, понимаешь, что ошибался всё это время. Так ли прекрасна победа, если она будет принадлежать только ему? А может ли вообще быть эта победа, если команда будет отдавать всё в его руки, вместо того, чтобы разделить обязанности? В тот день он впервые в жизни проиграл. Это чувство было в новинку, но вызывало внутри холодную пустоту. Сейджуро никак не мог прийти в себя. Но одно он точно понимал — благодаря этому проигрышу он снова стал самим собой. Теперь он должен пережить всё это, стать сильнее и двигаться дальше. EGOIST — Ghost of a Smile Из своей команды он последним покинул Дворец Спорта в тот день. На улице было довольно холодно, но мысли Сейджуро были настолько далеки от реальности, что он и бровью не повёл. Он медленно спустился по ступенькам и замер неподалёку от здания. Что-то почти невесомое и влажное коснулось его лица. Подняв свой взор, Сейджуро в удивлении расширил малиновые глаза. С дымчато-серого, тёмного неба срывались крупные снежинки. Прикрыв глаза, он подставил лицо первому снегу. Это было так символично — проигрыш, возвращение к себе настоящему и его шестнадцатилетие. Невольно в голову закралась мысль об отце. Наверняка он расстроится из-за его проигрыша. Впрочем, он быстро забудет об этом, потому что близок день его очередной поездки в Америку. Уж тогда его будут волновать совершенно иные вещи. Сейджуро не услышал лёгких шагов около себя. Он всё так же зачарованно смотрел в небесную высь. Наконец боковым зрением Акаши ощутил чьё-то присутствие. Обернувшись, он увидел её. Юки выглядела неуверенной. Сжимая свой синий шарф, она как-будто силилась что-то сказать. Такая растерянная и по трогательному смущённая, она вызвала внутри Сейджуро странное тепло. Что-то перевернулось, заставляя сердце биться немного быстрее. — Кагами? — он невольно сжал свои губы. Наверняка она довольна сложившейся ситуацией. — Думаю, теперь ты довольна. Твой брат победил. Девчонка, тяжело вздохнув, выдала что-то, похожее на саркастический смешок. Кажется это немного подбодрило её. — Во-первых, победил не он, победили Сейрин. Каждый из них. Во-вторых, я вполне довольна. В этом ты почти прав. Но я волновалась. Сейджуро улыбнулся своим мыслям. Неужели это то, о чём он думает? — И почему же ты волновалась? Из-за чего? — он посмотрел ей прямо в глаза. — Или из-за кого? Юки смутилась пуще прежнего. Впервые их взаимодействие носило настолько мирный характер. Никто не пытался кого-то ужалить или унизить, никто не старался спрятаться за ненужными масками. Они были так чисты друг перед другом, что даже пробирало дрожью. — Я волновалась за Ракузан, — пробормотала она, устремляя взгляд куда-то в пол. — Вы были замечательными. И не забывай, что я болела и за вас тоже! — Спасибо за поддержку, — ответил Сейджуро без какого-либо подтекста. Он был честным в своих желаниях. Затем эта девчонка, смущённо прикусив нижнюю губу, стянула с себя красивый синий шарф. Он сначала даже не понял, зачем Юки это сделала, однако потом она встала на носочки и принялась аккуратно заматывать его шею, между делом приговаривая: — Так и заболеть не долго. Ты ведь не хочешь подхватить простуду? Верно, Акаши-кун? Одевайся теплее. Что-то внутри рухнуло вниз. Он почему-то вспомнил сказку о Снежной Королеве. Когда Герда пришла спасать Кая и сумела растопить его ледяное сердце вопреки всему. Только закончив своё занятие, она смогла посмотреть в его глаза. Сейджуро понимал, что на его лице написана неприкрытая растерянность. Но, если честно, у него совершенно не было желания подменять её на что-то иное. Кажется они стали ближе друг к другу. — С днём рождения, Акаши-кун, — ему казалось, что она вот-вот расплачется. — Сегодня тебе шестнадцать. Секундой позже Сейджуро с ещё большей растерянностью принял её нежное объятие. Оно было таким тёплым и родным, как будто они делали это раньше. К сожалению Акаши, объятие не продлилось долго. Юки разомкнула его и сбежала, не оглядываясь назад. Ей было чертовски неловко за своё поведение и Сейджуро это понимал. — Спасибо, — произнёс он, когда Юки скрылась где-то далеко. Её шарф согревал его, словно оберег. А ещё он пах ею, и это было действительно приятно. Сейджуро знал, что всё стремительно меняется. Сейджуро понимал, что на нём лежит груз ответственности за будущий брак и за семейное дело. Но… Как же он хотел быть обычным парнем, который влюблён в обычную девушку. Он бы мог признаться ей в любви и предложить встречаться. Он бы мог ходить с ней в музеи, кино и на дополнительные, а потом они бы поступили в один университет и вместе наслаждались студенческой жизнью. У них бы наверняка были общие друзья и хобби. У него каждый раз замирало сердце от её пения, а она бы улыбалась его игре на скрипке. Они бы совершенно точно влюбились друг в друга до безумия. Сейджуро помнил об ответственности. Но ещё он очень хотел ответить ей взаимностью. Отец засобирался в Америку в конце февраля. За день до отлёта в их гостиной снова состоялся непростой разговор. Акаши Масаоми хотел ещё раз убедиться в том, что сын не отказывается от этой сделки. После своего дня рождения он казался ему странным. Хотя, тут больше бы подошло слово «обычный». Такой, каким он был прежде. Снова прозвучали слова о долге наследника их древнейшего клана и Сейджуро снова дал свой согласие, оставаясь бесстрастным. Лишь когда Масаоми ушёл, оставляя сына наедине со своими мыслями, юноша ощутил, как эмоции пытаются прорваться через маску равнодушия. Он помнил, как стоял у полки с фотографиями матери и думал о том, во что превратилась их жизнь после смерти Шиори. Иногда перед глазами мелькал образ улыбающейся Юки. Теперь Сейджуро понимал, что оступился наверняка. Он определённо её любит. Но долг превыше чувств. Ему придётся сделать кое-что ужасное. Иначе она не сможет его забыть и будет продолжать тянуться. Если Ками-сама существует, то наверняка уже проклял его. Сейджуро проторчал в центральном бутике «Royce`» почти час, выбирая самый лучший, на его взгляд, шоколад. И пускай уже через какой-то месяц она возненавидит его, но сейчас это не имело значения. Сейчас он хотел поиграть в отношения. Как будто он простой парень, который хочет подарить любимой девушке самый прекрасный подарок. Потому, когда Кагами Юки в полном замешательстве следовала за ним, Акаши пытался не думать о постороннем. Ведь хотя бы что-то из его действий будет искренним. — Это мне? — Юки стояла, как вкопанная. Сейджуро рассмеялся легко и непринуждённо. Эта девчонка не знала его намерений, как и не знала его самого. Потому не удивительно, что у неё это вызвало шок. Однако, как и Акаши, она трепетала внутри. — А тут есть кто-то ещё? Он знал, что должен соблюдать приличия и не выходить за рамки дозволенного. Но разве одно объятие может всё испортить? Разве ему не положен какой-то приз, ведь как и Юки, он выйдет проигравшим. И его проигрыш будет длиться намного дольше. Когда Кагами постарается забыть его, окрестив лицемерным лжецом, он будет вспоминать как обнял её в тот день. А когда Юки вступит в новую жизнь и забудет его, Акаши так и будет вспоминать каждую мелочь и всё время сравнивать ни в чём не повинную юную американку с взбалмошной девчонкой, которая однажды дала ему отпор. Нет, Акаши определённо не заслужил утешительный приз. Однако он ничего не мог с собой поделать. Она была такой нежной и беззащитной. Она полностью доверяла ему, несмотря на то, что раньше их дороги шли параллельно, по их глупости не пересекаясь. И несмотря на то, что порой Акаши был чересчур холоден и жесток. То чувство, которое они открыли тем солнечным мартовским днём казалось особенным. Его нужно было оберегать от невзгод и лелеять. Но разве Юки знала, что в голове её возлюбленного крутится тысяча «прости»? А потом они отправились вместе домой. Как настоящий джентльмен и по уши влюблённый мальчишка, Сейджуро решил до конца играть роль идеального парня. Он должен сделать всё, чтобы она влюбилась ещё сильнее, соблазнилась его благочестием и заботой. Но почему в итоге соблазняется он? — Зря ты так говоришь. Ты невероятно талантливый. Всё, за что бы ты не взялся, выходит отлично. Сердце предательски стучало в груди после любого слова, брошенного ею невзначай. Хоть Акаши и понимал, что в его действиях присутствует абсолютный расчёт, но как же приятно было поддаться этой сладкой боли, которую испытывает каждый влюблённый. — Кагами-сан? — Да? Юки обернулась и её алые волосы растрепались на лёгком весеннем ветерке. Она была такой счастливой и красивой в эту секунду. На её светлом лице не было и тени тревоги, а зелёные глаза, которые так нравились ему, сияли неподдельной радостью. Чёрт, он не настолько жесток, чтобы сказать ей заветные слова, хоть Юки и ждёт их с замирающим сердцем. — До завтра. — До встречи, Акаши-кун. Напоследок она ему улыбнулась. И Акаши почему-то вспомнилась улыбка матери. Они были абсолютно разными, но эта нежность и чистота кажется объединяла их. Отец должен был вернуться на следующей неделе. С их последнего телефонного разговора Сейджуро понял — всё решено. Акаши Масаоми нашёл партнёров и, соответственно, вопрос с невестой был улажен окончательно. Вот только тогда он и представить не мог, во что выльется эта сумасшедшая затея. И сумасшедшей она стала спустя время, когда всё встало на свои места. У Сейджуро оставалось одно незаконченное дело. То, которое не должно его отвлекать в новом учебном году, потому что начнутся бесконечные тренировки, уроки, дополнительные и курсы по профориентации, поездки в головной офис компании отца и в конце концов встреча с невестой. Как объяснял отец, им необходимо время от времени выходить в свет, но кроме того, им обязательно придётся налаживать отношения. Это было одним из условий партнёра, который считал важным выстроить доверительные отношения между будущими супругами, пускай и помолвка будет совсем не скоро. Акаши было плевать, хотя он со злой иронией подумал о том, что этому человеку не плевать на собственную дочь. Мало того, что он хочет обеспечить ей прекрасное будущее, так ещё и пытается выжать из этого больше, чем какую-то привязанность. По опыту других благородных фамилий, далеко не всем давалась такая возможность. Некоторые наследники виделись всего несколько раз до помолвки, а самым невезучим оставалось гадать кто их супруг вплоть до свадебной церемонии. Несмотря на холодный нрав, Акаши Масаоми поддержал инициативу их партнёра. Ведь в отличие от своего сына, он женился по любви. Прекрасная Шиори была из простой семьи учителя и некогда известной гейши, которая отказалась от своей профессии во имя чувств. И хотя Масаоми понимал, как ограничивает сына выбором половины, он всё равно был уверен, что Сейджуро в итоге будет ему благодарен. Потому, возможность узнать будущую невесту получше, казалась ему хорошей компенсацией. Кто знает, может из этого что-то и выйдет. В который раз Сейджуро удивлялся тому, какой смелой была его упрямая возлюбленная. В ней удивительно сочетались нежность и грубость, взбалмошность и ум, и в конце концов смелость и хрупкость. Когда он благоразумно не проявил намерений признаться, Юки решила взять ситуацию в свои руки. И тем самым она подписала себе приговор. Всё закончится здесь, у школьного стадиона, скрытого в листве. Сейджуро наконец исполнит то, ради чего затеял эту идиотскую игру. И пускай всё внутри леденело от одной только мысли, но он не намерен отступать. Жребий брошен. — Когда мы только познакомились, ты раздражал меня, буду честной, — её голос сначала лился неуверенно, но чем дальше, тем смелее она становилась. Акаши хотелось подойти ближе и коснуться её щеки, вдохнуть знакомый запах кожи и волос. Он ведь может в последнюю секунду отпустить всё и броситься в омут с головой. Однако Сейджуро слишком хорошо осознавал ответственность. Во всём виноват только он один. Обещание отцу он дал, эту глупую игру затеял. Значит нужно идти до конца, оставаясь непоколебимым. — Я люблю тебя. Вокруг всё затихло, поддаваясь сокровенному моменту. И лишь сердце Сейджуро стучало где-то в горле. Он был чертовски взволнован, хотя маска неизменно скрывала любую эмоцию. Настал финальный момент его отвратительной игры. Юки сразу ощутила — что-то не так. А тем временем губы Сейджуро расплылись в издевательской улыбке. Всего несколько чёртовых слов и конец всему. — Забавно, — он постарался придать голосу то звучание, которое использовал раньше в разговорах с ней и, судя по стремительно бледнеющему лицу Юки, у Акаши прекрасно получилось. Главное, выдержать этот её несчастный вид. — Неудивительно, что такая неумеха, как ты, так долго собиралась с силами, чтобы сказать эти глупые слова. Наивная, бедная дурочка, как не посмотри. Юки сжалась под его презрительным взглядом, понятия не имея, что и сам Акаши сейчас рассыпается в пыль. Это взаимно, упрямая. — Знаешь, ты совсем не в моём вкусе. Ложь от первой до последней буквы. — Я всего лишь играл и это было весело. Каждый раз, когда ты на меня смотрела, я менялся. — Наблюдать за тем, как ты не можешь найти себе место от чувств ко мне, как без конца переживаешь, смущаешься и что-то тихо лепечешь. Ты была милее любой. — Иногда я едва сдерживался, чтобы не рассмеяться. Рассмеяться от собственной беспомощности. — Особенно твой нелепый флирт, знаешь? Он был нелепый, но почему-то шёл тебе. — Тебе стоит с этим что-то сделать, иначе в следующий раз тебя снова отошьют. Почему именно ты? Акаши сделал едва заметный выдох и внимательно посмотрел на девчонку. И то, что он увидел, мгновенно выбило из колеи. Её глаза потемнели, приобретая тот самый красивый оттенок, от которого почему-то всегда замирало в груди. Чёрт, нужно валить. — Ладно, мне пора, — легко бросил Сейджуро и как ни в чём не бывало отправился к школьным воротам. Он не помнил как добрался домой. Лишь оказавшись в своей комнате, он медленно сполз по стене, прикрыв глаза ладонью. Его губы расширились в пугающей улыбке. Было тяжело дышать. А ещё хотелось расхохотаться в истерике. Всё закончилось. Не было больше причин кому-то врать или что-то объяснять. И как бы тяжело не было быть ненавидимым, при этом стало легче. Она даже не смотрит в его сторону и не улыбается ему. Всё закономерно, так, как и должно быть. Обыденность слишком быстро вернулась на своё место. Учителя продолжают хвалить его успехи, девчонки бегают повсюду, мечтая получить больше внимания, дела с учёбой и тренировками идут в гору. И пускай её подруги смотрят на него волком, а проницательная Накадзима щурится, явно о чём-то догадываясь. Даже Лео и Хаяма как-то поникли в последнее время. Однако никто из них не задаёт лишние вопросы, потому что все они понимают — это их не касается. Иногда Сейджуро кажется, будто его тоже. Но от ответственности он не намерен отказываться.