Проблемы с Анимусом или "Как мы попали..."

Я ненавижу такие резкие скачки энергии Анимуса. Чувство, будто тебя за желудок схватили и потянули наверх. Первым очнулось обоняние. Фу, ну и запах. Во рту ощущение, будто я сожрала тухлый кусок мяса, запила всё водкой и легла спать с медведем. Думаю даже бомжи на фоне этого амбрэ источают аромат розы. Кейси, ты слишком изнежилась. Поднимай свой тощий зад! Конечности не слушались, но кое-как я села. Сено. Я спала на сеновале? Нет, это загон для лошадей. Конюшня не убрана, ай яй яй! А...почему я оказалась в конюшне? На четвереньках я выползла на свет, осматривая зеленеющие под жарким солнцем поля и виноградники. Стоп! Это не Сирия! Это...Италия. Чёрт! Как?! Италия?! Почему Италия?! Я ничего не знаю о своём предке из Италии, даже малой крохи информации. Связь с Сатиром не работает. Если это твои шуточки, то я тебя... Ох, ну и веселье меня ждёт. Поднявшись, я отряхнула штаны и вытащила из под одежды забившееся сено. Голова болела нещадно и зудела. Тошнота даже и не собиралась отступать, и наконец мне довелось проблеваться. Стало немного легче, особенно от осознания того, что я у городских стен. Герб чем-то напоминает Монтериджони. Ох ты ж чёрт! Братство! В гербе зашифрована эмблема Ассасинов! Если я связана в этом времени с братством, то всё не так уж плохо. Даже оставшись без связи, я смогу выжить. Лучше мыслить позитивно, чем вновь валяться в нечищенной конюшне. Неровной походкой я всё же устремтлась к воротам города. Видимо я очень хреново выгляжу. Мимо проходящие люди смотрели как-то дико, настороженно, будто я казалась монстром. Стража так и вовсе назвала оборванкой, оттолкнув от прилавка. Да вы совсем стыд потеряли, псы! Не важно, оборванка или нет, но я же женщна! Стоп, женщина. Тут мы не в почёте, детка. Права женщин ещё ущемлены, так что не кипятись. Придётся терпеть это, пока не станет лучше. Сейчас я даже полу мёртвого Тамплиера не одолею. -Извините, я уже ухожу. - покорно склонив голову, я посеменила в сторону возвышающейся виллы с эмблемой братства. Как много торговцев и открытых лавок, а в кармане ни одной монеты. Хочется есть и пить, а для начала помыться. Проходя мимо лавки оружейника, мне удалось рассмотреть свой облик в отражении блестящих доспехов. Господи, ну и уродина. Волосы скатались от крови и их цвет было сложно определить, вроде были они каштановыми, но вот кровь. Понятно, почему голова болит, она пробита! Одежда была более приличной, некогда чёрный наряд теперь украшала грязь, кровь и солома. На поясе висели ножны, но без меча, на руке болтался сломаный наруч и обломанный скрытый клинок. Ух, видимо я попала в очень неплохую заварушку! Кузнец начал меня прогонять, сопровождая слова бранью. Стражники косо смотрели на меня, но атаковать не решались, да и я ничем их недовольство не вызвала. Пришлось уйти, добежать до сада виллы было просто, его не охраняют. Да и зачем? Но вот сил мне явно не хватало, так что схоронившись за деревом, я прилегла на траву. Голова разламывалась от тупой боли, перед глазами мелькали алые круги. На заметку, больше никогда не бегать с проломанной головой. *** Не помню точно сколько я здесь пролежала, но видимо долго. Жаркое солнце Италии заставляло мою голову ныть от боли, а кровь запекалась и воняла. Стоял смрад и вились мухи, учуяв разложение. Запах крови, пота, лошадей и навоза. Всё это смешивалось в единый запах, вызывая новый приступ тошноты. Нет, надо перебраться в виллу. Завалиться за уголком и немного отдохнуть. А может и получиться позвать на помощь. В ушах звенело, а во рту застыл тошнотворный ком. Боги, как же от меня воняло. Надеюсь, что они не смотрят в этот момент на меня, а обратили взор на жителей города. Встав на четвереньки, я проползла чуть вперёд, подминая под себя редкие цветочки. Добравшись до стены, мне удалось встать.Голова всё ещё кружилась, перед глазами мелькали красные круги. Чёрт, как больно. Я застыла у проёма, вслушиваясь. Я слышу шесть разных голосов, и мне они кажутся знакомыми. Опираясь на стенку, я буквально ввалилась в библиотеку, издав сиплый вздох. Ура! Кажется свои! -Мадам! – воскликнул один из них, подбежав ко мне. Туманно я рассмотрела лишь его лицо, покрытое морщинами и шрамами, но по-своему привлекательное. Кажется, это был хозяин виллы, Марио. Ох! Как же болела голова. От падения всё померкло перед глазами, а голоса слились в один монотонный шум. Всё же я жутко устала… мне нужно поспать. *** Мужчина скинул со лба девушки слипшиеся пряди, вглядываясь в бледное и залитое кровью лицо. -Боги милостивы! Это же Аннет! – Марио взял правую руку бессознательного ассасина в свою, смотря на белеющий ожог на пальце. – Точно, Аннет! Клаудия, принеси воды и повязки! Эцио, помоги перенести её на диван. Молодой ассасин скривился, ощутив смрад от девушки, но сдержался, так как понимал, что с пробитой головой и не так пахнуть будешь. -Её посчитали погибшей. – вставил своё слово Николо. -Нет, нашли лишь её мёртвую лошадь. – Марио скинул свой пиджак, входя в кабинет. – Клаудия, приведи врача, а пока нужно её наперво перевязать и обмыть. С треском разрывалась ткань ободранного костюма, тяжело отлипала она от кровоточащих ран, которых оказалось великое множество. На рёбрах ассасина расцветали лиловые синяки, как на руках, ногах и шее. Клаудия, помогая вместе с главой гильдии куртизанок раздевать Аннет, всё больше ужасалась её ранам. Марио сам же вместе с лекарем находился где-то в стороне, приготавливая повязки и мази. Итальянки, закончив обмывать девушку, одели её в одну лишь ночную рубаху, передавая её в руки лекаря и Аудиторе. Ближе к закату лекарь закончил зашивать особо открытые раны, наложил на каждую мази и всё туго перебинтовал. -Ей нужен покой на ближайшую неделю и обильное питьё. Это пока всё, что мы можем сделать, сеньор. – мужчина в птице-подобной маске поклонился, удаляясь. На сегодня его работа была закончена. Марио попросил племянницу присмотреть за девушкой и скоро удалился в библиотеку, возвращаясь к прерванному разговору. Клаудия поила отваром Аннет, в перерывах между болезненным бредом, протирала её лицо и грудь, сбивая жар. А главное, она молилась. Но сон сморил и Аудиторе. -Клаудия. - ассасин мягко разбудил девушку. - Иди, отдохни. Я побуду здесь. Сестра молча кивнула и вручила Эцио тряпку, пахнущую полевыми цветами. Проверив температуру Аннет, она всё же ушла, оставив с ней наедине Эцио. Ассасин с трудом отогнал увиденное в библиотеке, новый образ Аннет постепенно отогнал возникшее отвращение. Мужчина рассматривал тонкие черты лица, очертания тела под покровом ночной рубашки, и не боялся быть пойманым. Закатное солнце делало Аннет похожей на магическое создание, такое же хрупкое снаружи, но стойкое в душе. Эцио отшвырнул тряпку на стол и спешно вышел из комнаты. Побродив по коридору, он сел на пол, возле двери ассасина. Он обещал за ней присмотреть. Ближе к вечеру девушка очнулась от бреда, ей было невыносимо жарко, но умирать не хотелось. Вряд ли после смерти она очнётся там, в Анимусе. Не хотелось проверять это. Не хотелось застрять здесь. Аннет облизала слипшиеся губы и прохрипела "воды". Но в ответ была лишь тишина, звонкая тишина, от которой душа Кейси сжималась. Девушка немного повысила голос и это сработало. Дверь приоткрылась шире и на пороге показался стройный мужской силуэт. Подойдя к кровати ассасина, мужчина помог девушке приподняться. Налив из графина воду в кубок, мужчина дал её выпить Аннет. -Благодарю. - ассасин слабо улыбнулась и вновь легла, теперь стараясь рассмотреть лицо парня. - Эцио...простите, что заставила вас... -Ничего страшного. Я всё-равно не спал. - ассасин улыбнулся в своей манере. -Я так жутко выгляжу? - девушка нарушила повисшую тишину вокруг и усмехнулась. -Намного лучше, чем когда я тебя увидел в библиотеке. Ассасин перевёл взгляд на дверь. -Не стану тебя задерживать, Эцио. Тебе не пристало ходить за раненным бойцом. Аннет прикрыла глаза и перевернулась на бок, спиной к Эцио. Мужчина подавил вздох и окинул взглядом силует девушки. Аудиторе немного постоял, а после развернулся на каблуках и выскользнул из комнаты, закрыв за собой дверь. "Ребята! Услыште меня! Помогите! Я застряла здесь...ребята" Кейси закусила губу, подавив назойливый всхлип. Она была так не похожа на Аннет, и она не могла заставить её плакать.