Проблемы с Анимусом или "Как мы попали..."

Я решила оставить творение соавтора как есть. Я почувствовала, как что-то взрывается в голове. Ощущения были знакомыми. Кажется, примерно так я чувствовала себя, когда в детстве сбегала от погони и, сама не помню как, но упала с крутого обрыва, проломив череп. Пострадала я тогда по своей же глупости: увидела у какого-то мужчины блестящие, начищенные карманные часы и не удержавшись стащила их. Это заметили и мне пришлось убегать. В результате потом около полугода провела в коме, а очнувшись узнала, что благодаря этой беготне был задержан вор-карманник, чьи часики я и попыталась свиснуть. Глупый и никому не известный случай, который я предпочитаю не вспоминать. Мои данные загрузились, я увидела мир глазами Кариды, но после пары минут проведённых там меня вдруг выкинуло. Вернее, я всё ещё была в Анимусе, но не могла ни выйти, ни синхронизировать данные вновь. Я ощутила как что-то кракнуло в мозгу. Живот скрутило, словно сжало в кулак. В какой-то момент боль стала такой сильной, что я попыталась сорвать шлем, но не сумела этого сделать. Нарукавники словно вросли в руки и те не перестали двигаться. Перед глазами с громким треском вспыхнул свет. Он был настолько ярким, что мне захотелось закрыть глаза. Но я не могла. Веки не смыкались. Я смотрела прямо на вспышку, которая, казалось, приближалась ко мне, раскинув свои белые лапы. На секунду свет отступил, но после произошла вторая вспышка и я вновь тщетно попыталась зажмуриться. В то же мгновение всё моё тело пронзила тупая боль, а я даже не могла закричать. Желудок вновь скрутило и, словно, рвануло куда-то вниз, а к горлу подступила свежая рвота. Что за херня происходила с Анимусом? Этого я сказать не могла, но я точно знала, что произошла какая-то ошибка. Я даже не успела ничего сообразить, как за второй вспышкой, практически непрерывно последовала третья. Я мало что соображала тогда. Всё вокруг начало темнеть. В мутно-сером мареве витали смутные силуэты. Образы – реальные и иллюзорные – смешались. Смутно я расслышала голоса, говорящие о чём-то с отчаянием, а потом всё стало затихать и я уже не могла осмыслить происходящего. *** Очнулась я от того, что надо мной кто-то что-то говорил. Я подавила желание подскочить на месте и прислушалась. - Ты уверен, что он мёртв? – отчётливо услышала я робкий голос. – Может, ему ещё можно помочь? - Заткнись и помоги мне обыскать тело! – раздражённо воскликнул его собеседник. Я ощутила как чьи-то руки обшаривают меня. – Упав с такой высоты ты точно шею сломаешь! – оба голоса точно принадлежали детям. - Он похож на тех людей, которые время от времени появляются в городе. – так же робко заметил голос, принадлежащий, как я поняла, маленькой девочке. – У него похожая одежда. - Ты замолчишь или нет, Вереида? Я терпеливо лежала, затаив дыхание. Всё тело ныло, особенно голова, а повязка, закрывающая лицо, слегка пропиталась кровью и источала неприятный запах плоти. Хотелось поскорее сорвать её, но я сдержалась. Я готовилась, собиралась с силами, выжидая момент, чтобы вскочить на ноги и убежать. - Нарим?! – раздался издалека противный мужской голос. – Где ты, гадкий мальчишка?! Раздались тяжёлые, приближающиеся шаги и такое же тяжёлое, сбившееся дыхание. Лёжа на земле я, буквально, физически могла ощутить весь вес того, кто шёл сюда. Я осторожно приоткрыла один глаз и попыталась оглядеться. - А-а-а, вижу, что и твоя сестра тут! – притворно сладким голосом сказал мужчина. Уже за такие интонации мне захотелось как следует врезать ему, впечатав его лицо в череп. - Долг платежом красен, дружок! – сказал он всё тем же отвратительно-приторным голосом. – Ты знаешь, что твой отец серьёзно задолжал мне? – я увидела, что мальчик сильно побледнел, а его сестра замерла и в ужасе не могла сказать ни слова. - Помилуйте, господин! – дрожащим голосом сказал парнишка. – Вы же знаете, мой отец умер не позднее как месяц назад! Я верну его долг, дайте мне лишь немного времени! - Срок, в который твой отец обязался возвратить мне всё давно уже истёк, мальчик мой! – злобно проговорил мужчина. Внезапно он обратил внимание на меня и я закрыла глаза, стараясь даже не дышать. – Какой ужас! Ты, жалкий мерзавец...ты убил человека!!! - Нет, позвольте обьяснить, господин! Он уже был мёртв! - Не желаю слышать, гадёнышь! – взвизгнул он. – Я позову стражу и пусть все видят это! Пусть люди знают, что Нарим ибн Арамеш, сын честного человека, стал убийцей! – он схватил девочку за руку. Она попыталась вырываться, но куда ей было тягаться с силищей этого мужика? На шум стали сбегаться люди. Мальчишка явно хотел бежать, но теперь это не представлялось возможным. - А твою сестрицу, мальчишка, я забираю! Я уверен, она окупит весь долг и принесёт мне немалую прибыль сверху! - Прошу, отпустите, не делайте этого! – почти неслышно, со слезами на глазах умоляла девочка. Толпа стремительно окружала нас и я поняла, что очень скоро, если что-то не предпринять, у меня будут проблемы похлеще, чем то, что происходило сейчас. А ведь казалось бы – что может быть хуже, чем ёбнуться жопой в кусты, уебавшись настолько сильно, что тебя приняли за мертвеца? А, ну да, ёбнуться жопой в кусты, в прошлом! Но это, впрочем, не так важно. Нужно было действовать как можно скорее и, желательно, помочь ни в чём не виноватым детям. По толпе прошёлся гул, все смотрели на мальчика, на мужчину, сжавшего запястье девочки, на меня, лежащую на земле в небольшой лужице крови. Я не двигалась, выжидала нужный момент, когда этот противный мужик окажется достаточно близко. В моей руке был крепко зажат острый обломок меча. Заметив в толпе стражу и кое-кого из тамплиеров, я поняла, что медлить больше нельзя. Напрягши все мышцы, я вскочила на ноги, при этом до смерти напугав людей. Острая боль пронзила плечо, но я понимала, что если промедлю ещё хоть секунду, то мне конец. Набросившись со спины на того раздражающего меня мужчину, я вонзила ему в горло осколок и практически разорвала трахею. Хрипя он повалился на землю, захлёбываясь собственной кровью, выпустив из рук девочку. Сомневаюсь, что это входило в планы той, кем я сейчас являлась. Абсолютно точно, это не было частью задания. Но у меня были причины поступить так. Остальное – не важно. Люди побежали кто куда, крича что-то о воскресшем мертвеце. Стража слегка замешкалась, что дало мне немного времени. Пару секунд ушло на оценивание ситуации. В суматохе ничто не помешает скрыться. Но эти дети… Да в жопу детей! Это прошлое, дорогуша! Торопливо пошарив в пристёгнутой к поясу сумке, я нашла несколько монет и бросив их мальчишке, надеясь, что это хоть как-то поможет ему и его сестре, поспешила убежать. Я ужасно боялась, что враги заметят куда я направилась, так как в моём состоянии я была не очень-то боеспособна. Как-никак травмы давали о себе знать. Плечо уже просто разрывалось от боли и вся рука словно онемела. Ноги ныли, голова раскалывалась. И всё же мне повезло. Удалось проскользнуть незамеченной и свернув пару раз укрыться в узкой улочке. Переждав пару минут, дав себе сделать три глубоких вздоха, я свернула в проход между домами. Как невовремя я это сделала! Стража заметила меня. Ещё бы не заметить, когда я почти вся в спёкшейся крови! От меня смердит как от погревшегося на солнышке трупа! Я забралась на крышу, надеясь укрыться – у меня был опыт с прошлых моих заходов в Анимус, где я наблюдала за тем, как мой предок исполняет задания. И вот тут-то я и совершила глупость! Я совсем забыла об этих чёртовых лучниках! Один из них заметил меня и поднял тревогу. Стрелы свистели у меня над головой. Класс, чёрт побери! Теперь за мной гонялись вообще все, кому не лень! Да что ж за день такой!!! Я не успела ничего понять, как вдруг ощутила резкий толчок в голень и, вскрикнув, почувствовала жгучую боль. Я не обратила на это внимания, продолжив бежать, но я прекрасно понимала, что ничего хорошего эта боль не предвещала. Они гонялись за мной по всему городу. Пару раз им удавалось окружить меня и я с трудом сумела отбиться. Сама не знаю каким образом, но чудом мне удалось избежать потери головы – я не успела заметить нападения со спины. Меч пронёсся в дюйме от моей башки. Чёрт возьми, я никогда так не сражалась! Разумеется, случались изредка потасовки. Но тогда они были с участием огнестрела и кулаков! Пару раз, конечно, было дело, меня пырнули ножом. Но ведь то был НОЖ, а не длинный и смертоносный МЕЧ, способный к чертям разломить мою голову, словно это не человеческий череп, а грецкий орех! Стремительно убегая прочь я наконец-то поняла как чувствует себя олень, когда на него натравливают нескольких собак. Каково это: чувствовать, как в спину дышит смерть, слышать лай вперемешку с кровожадными криками охотников, ощущать всем телом, как рядом с твоей собственной шкурой проносятся пули или стрелы и чувствовать, как стук твоих же копыт словно соревнуется со стуком сердца – что громче раздастся в твоей голове… Наверное, думать о том, что ты бежишь, словно вольный олень лучше не в той ситуации, в которой оказалась я тогда. Стоило мне немного отвлечься от продумывания траэктории, по которой я бегу, как произошло следующее: я споткнулась, немного проскользила ногами по крыше до края и вроде-бы даже избежала падения, но не тут-то было! Снова споткнувшись, на этот раз о свою же ногу, я не удержалась и рефлекторно визгнув что-то вроде: «Блять!» или «Ай, сука!», точно не помню, я кубарем полетела вниз. К счастью на этот раз моё падение было удачным. Его смягчила тележка с сеном. Я вымоталась до смерти. Я уже думала, что скоро не выдержу и упаду замертво, а кто-то из них добьёт меня, если, конечно, сочтёт меня достойной такой чести, или же меня схватят и потом казнят, хотя вряд-ли. Звон колокола отдавался шумом в мозгу. Повязка на голове пропиталась потом и спёкшаяся кровь приклеивала её к моему лицу. Она сползала, мешая мне видеть куда бежать и с какой стороны ждать следующий удар. Дело шло к закату. Основательно побегав по крышам, сворачивая туда-сюда, то и дело падая вниз после не очень ловких прыжков, сейчас я осознавала, что мои силы на исходе и, с такими темпами, я уже не увижу рассвет следующего дня. Измотанная и избитая, покрытая своей и чужой кровью, я с трудом отыскала на окраине города закуток, где рухнула, в очередной раз прячась от погони. Я задыхалась от быстрого и продолжительного бега. Мышцы сводило в судорогах. Меня всю трясло крупной дрожью. Мне не хотелось умирать, но я чувствовала, что больше не смогу бежать от них. Я прикрыла глаза и постаралась затаить дыхание, прислушиваясь к голосам стражников, раздающимся откуда-то с крыш. - Туда! Туда! – слышала я. – Я видел, он пробегал там! Хоть бы они не догадались искать меня тут! О, святые барбариски, пусть они хоть на миг отупеют и пройдут мимо! Я вздрогнула, когда услышала чьи-то шаги совсем рядом с моим укрытием. Дрожа скорее от измотанности, чем от страха(хотя признаться, в ту минуту у меня сердце пропустило удар и уползло куда-то в пятки), я обеими руками закрыла рот, боясь даже пискнуть. И в этот самый миг я ощутила, что я…ЧТО Я, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ВОТ-ВОТ ЧИХНУ! До усрачки испугавшись самой возможности этого, я изо всех сил пыталась сдержаться. В ужасе, изо всех сил сдерживая чихание, я сжала носоглотку, да и вообще всё, что только можно было сжать. К счастью для меня, желание чихать пропало так же быстро, как и пришло. Спустя какой-то промежуток времени голоса и шаги удалились прочь и стало абсолютно точно ясно, что они потеряли мой след. Я тяжело вздохнула пару раз и потеряла сознание. Не знаю сколько именно времени прошло, но в себя я пришла уже глубокой ночью. По привычке я посмотрела на левое запястье, ища часы, но увидела только наруч. Изумлённо осмотрев его я наконец вспомнила что произошло и почему всё тело так сильно ломило. Простонав от отчаяния, я обождала пару минут, после чего попыталась встать и осмотреться. Но стоило мне чуть приподняться, как голень обожгло болью, от чего я повалилась, едва удержавшись от крика. Я наощупь нашла обломок стрелы, насквозь пронзившей мышцу и чуть заскулила. Прикусив ткань повязки, которая всё ещё была на моём лице, я вздохнула и резко вырвала эту хрень из моей ноги. Боль стала ещё сильнее и я снова заскулила, ощутив как свежая кровь брызнула из раны. Интересно, а сколько я её вообще потеряла? Могу ли я умереть здесь, если истеку кровью? Ну, проверять это у меня желания не было. Оставаться в таком положении было опасно. У меня было два варианта: найти место, где я смогу спокойно обработать раны(хотя, честно говоря, в тот момент я смутно представляла каким образом буду их обрабатывать) или же оставаться на месте. Ни первый, ни второй вариант не были идеальны, но, как говориться, из двух зол выбирают меньшее. И я выбрала первый вариант. С огромными усилиями я всё-таки поднялась с земли. На раненную ногу было больно ступать. Плечо так же ныло, словно его изнутри выворачивало. Чувствуя, что терпеть это невозможно, я ощупала его. Я чуть не разревелась на месте! Что-то торчало из моего плеча! Я попробовала дёрнуть его, но у меня не вышло вытащить из раны эту дрянь, причинявшую мне боль. Кровь уже хорошенько свернулась и присохла. Я одновременно была зла и хотела заплакать от обиды. Я пнула какую-то корзину и прихрамывая, то и дело шипя от жгучего ощущения в ране, направилась куда глаза глядят. Удивительно, как я вообще ещё не подохла в этом грёбанном прошлом? И почему я вообще должна страдать тут? Почему сколько я не пытаюсь заставить себя понять, что всё это не со мной происходит, у меня получается только глубже увязнуть в этом дерьме и убедиться в реальности происходящего, ощутив как стрела со свистом проносится у моей головы? Я по привычке попыталась поправить очки. Я их не обнаружила. Очевидно же, что у моего предка зрение куда лучше здесь в прошлом, чем у меня тогда…в будущем? Настоящем? Сложно сказать. Сорвав наконец с лица раздражавшую меня, отвратно пахнущую повязку, я тряхнула головой, чувствуя как лицо овевает долгожданный воздух. Небо было чистым. Если посмотреть на него, то можно увидеть многие созвездия. Хоть мне было и не до разглядывания звёзд, я всё-же замерла на пару минут, чувствуя, что мне становится спокойней, когда я смотрю на небо. Увидев невдалеке костерок, я направилась туда. Рядом с ним сидели и о чём-то разговаривали какие-то бедняки. Увидев меня несчастные бросились прочь, шумно восклицая(должно быть, я действительно ужасно выглядела). Из-за этих криков, в моей голове возникла кровожадная мысль – убить несчастных, как лишних свидетелей, чтобы не создавали так много шума. Однако я быстро подавила эту мысль, не столько из-за того, что не хотела убивать невиновных, сколько из-за того, что в тот миг мне не позволяли этого мои физические возможности. Я опустилась на землю, вперив взгляд в огонь. Это немного успокаивало меня. Жутко хотелось принять что-нибудь обезболивающее, хотя бы для того, чтобы утихомирить всё ту же головную боль. Но даже не смотря на то, что положение моё было незавидным в виду отсутствия практически всех известных мне лекарств, которыми я обычно закидывалась, если получала травмы вроде этих, выход всё же был, нужно было лишь найти его. Из кармана выпал метательный нож. В металлической поверхности отражались трепещущие языки пламени. Постепенно я начинала вспоминать то, чему меня учили. Мало. Катастрофически мало. Я плохо запоминала инфу о лечении в экстримальных ситуациях, думая, что мне это вряд-ли понадобиться. Ну серьёзно, кто мог предположить ТАКОЕ? В основном я помнила только о том, как делать ампутации. С трудом, с кипением мозга, но мне всё-же удавалось выудить крупицы того, чему мне приходилось учиться. Так, если в экстремальных условиях в тело попадает пуля, то в первую очередь при первой же возможности открывают рану, расширяя её, и извлекают пулю из тела. При этом нужно пережать жгутом вены чуть выше раны, чтобы не потерять слишком много крови… Ну, учитывая, что я и так порядочно её потеряла, это мне точно нужно сделать. Что дальше? Рану нужно промыть антисептиком. А если его нет? Что тогда? А, не важно! Но нужно позаботиться о том, чтобы кровь остановилась...прижечь рану. Я вздрогнула от мысли о том, что мне придётся резать себя, чтобы вытащить эту штуку из своего плеча. От страха на глазах выступили слёзы. Но другого выхода просто не было. Я сняла плащ, развязала свой пояс и дрожащими руками перетянула им руку в плече, где-то на пять сантиметров выше того места, где что-то торчало из раны. Страх перед болью был просто катастрофическим. И страшнее всего было ожидать этой боли. Я взяла метательный нож и накалила его на огне, чтобы хоть немного продезинфицировать. Сомневалась я до последнего и, конечно, у меня были причины. Для начала – я не видела рану и не знала как правильно её открыть. Я же не хирург, в конце-то концов! Но всё-таки, для моего же здоровья было лучше так, чем пускать всё на самотёк. Глубоко вздохнув я приспустила с плеча рубаху, зажала зубами рукоять другого ножа, нащупала край раны и собравшись с силами ткнула в него. Слёзы покатились у меня по щекам. Я всхлипнула и захныкала. Лезвие острого, как бритва, ножа медленно входило в рану, расширяя её. Кровь тоненькой струйкой потекла по руке. Жгучая боль усиливалась с каждым милиметром, который прорезало лезвие ножа. Я могла бы заорать от боли. Единственным, что заставляло меня терпеть её и молчать – осознание того, что по ночам, в городе стражи хоть и должно быть меньше, чем днём, но всё же она есть и если этим людям доведётся услышать мой истошный вопль, то мне будет уже не до мучений, испытываемых мною. Я перестала толкать нож вглубь и стала, будто, вырезать им вокруг предмета застрявшего в ране. Наверное, это заняло у меня минут пятнадцать, но мне казалось, что прошла вечность. С огромными усилиями я, наконец, полностью обвела ножом, замкнув порез в круг и откинула нож на лежащий подле меня плащ. Стиснув зубы на рукояти ещё сильнее, диву даваясь как она не прогнулась под давлением моих челюстей, я попробовала расшатывать застрявший в моём плече предмет. Он сначала почти не двигался, но после катастрофических услилий с моей стороны расшатался в ране. Стонучи от боли я вздохнула и сжав рванула его, вырывая из моего бедного плеча, довольно шумно взвыв. Это был обломанный сук. Очевидно, когда я неудачно упала, то зацепилась за ветки дерева и он обломился и застрял в моём теле. Я было подумала, что самое худшее позади, но не тут-то было. Осмотрев рану от стрелы на моей ноге и ощупав рану на плече, я поняла, что они будут кровить и, если ничего не предпринять, то я, если и не истеку кровью, то умру от её заражения. …А после извлечения пули, рану нужно прижечь… Это предложение, всплывшее в памяти, вызвало у меня новую дрожь. Но мне уже было нечего терять. Я со слезами бессилия сжала в руке нож и поднесла его к пламени ещё не догоревшего костерка. Мне хотелось побыстрее покончить с этим кошмаром. Я дождалась, пока конец ножа раскалиться докрасна и закатала штанину. Было очень страшно видеть свои раны, но ещё страшнее было осознавать, что для их залечивания мне придётся причинять себе новую, более сильную боль. Стиснув зубами рукоядь я сглотнула набежавшие слёзы и подавив всхлипывания задержала дыхание, прижимая раскалённый нож к ране. В этот момент я ощутила, что моя нога просто разрывается от боли. Кровь, что сочилась из раны зашипела. Я засипела, бесшумно завопив. Запах жареной плоти явственно ощущался в воздухе. Я с трудом заставила себя посмотреть на прижигаемую мною рану. Нога дёрнулась и нож соскочил с места, к которому я его прижала. Я снова придавила калёным металлом рану и вновь дёрнулась. Шипение крови вновь донеслось до моих ушей и тело моё забило крупной дрожью. Но, пожалуй, самым ужасным было не само прижигание, а тот факт, что его придётся повторить, залечивая рану на плече. Я в последний раз ткнула раскалённым ножом в рану на ноге, снова вытерпев мучительные мгновения, я наконец убрала его. Убедившись, что стрелковая рана больше не кровит я, игнорируя болезненное покалывание в ней, снова стала накаливать немного остывший нож. Теперь мне уже было известно каково это ощущение и вздрагивая от мучительного ожидания я душила в себе желание прекратить всё это. Боль…Я, сколько я себя помню, жутко боялась боли. Всегда. Ещё в детстве я старалась сделать всё, чтобы избежать её, так как боль была моим кошмаром. Однако, зачастую все мои старания и побеги были тщетными. Боль приходила и я страдала. Хотя, пожалуй, я боялась не столько боли, сколько собственного ожидания её. Я боялась упасть с высоты только до тех пор, пока я с неё не падала. Мне было до жути страшно держать в руках нож до тех пор, пока я не порезалась им. Страшно было ожидать удара противника, глядя как он делает замах. Да, признаться, я всегда была жуткой трусихой, хоть и вполне удачно скрывала это. И вот теперь, когда нож раскалялся в пламени, а я дрожала в ожидании, я не понимала, что я собственно вообще делаю в этом времени? Здесь и сейчас, в этом времени, во времена крестовых походов, мир настолько жесток и кровожаден! Постоянные сражения, кровавые бойни, кровь, что льётся рекой…Сейчас я не знала как выжить в этом мире. У меня не было никаких осмысленных идей. Ведь я обычный технарь! Да, прошедший определённую подготовку, отчасти умеющий постоять за себя, в некоторой степени владеющий холодным и огнестрельным оружием, но всё же простой технарь! Моё место среди проводов, вечных компьютерных путанниц и головоломок! Я…мне не хочется страдать… Наконец, вновь докрасна раскалив нож, я торпливо, стараясь уменьшить время ожидания, схватила его и яростно ткнула в рану на плече, вновь слыша шипение и чувствуя запах палёного мяса. Я хотела завопить, но вместо этого только шипела, не позволяя себе шуметь. Слёзы катились по щекам, меня всю трясло, но я всё жгла и жгла края раны, пока боль в ране не притупилась, а кровь не перестала течь из неё. Вот тогда я тяжело дыша отшвырнула нож и кое-как перевязала раны. Всё моё тело трясло крупной дрожью. Я с огромным трудом поднялась, подняла с земли плащ, надев его вновь и пошла куда-то. Честно говоря, у меня не было никаких идей на счёт того, что мне делать дальше и куда держать путь. Пожалуй, единственное, чего мне хотелось сейчас это лечь и закрыть глаза. Но я продолжала движение, превозмогая сильную усталость, давящую на всё тело. Долго-ли, коротко-ли я плутала окраинами города, но в конечном итоге я набрела на кучу сена. Завернувшись в свой плащ, стараясь не тревожить раны, и зарывшись поглубже в этот стог, на грани понимания отмечая, что он слегка отдаёт гнилью, я почти моментально начала засыпать. -«Что же там с Кейси и Дезмонтом? Они тоже здесь? Или их выкинуло и только я застряла в Анимусе, не имея возможности контактировать с миром?» - эти вопросы всплывали в голове и погасали в страдающем от боли сознании. Внезапно в голове возникла чудовищная мысль, которая даже заставила сон отступить на второй план: что, если та боль и те вспышки были предсмертной агонией и я сейчас лежу в Анимусе и умираю, а всё, что происходит со мной сейчас – проекция моего умирающего сознания в последние секунды жизни? О, нет, пожалуйста, скажите мне что это не так! Я хочу умереть не в воображаемом, гниющем стоге сена, а на Гавайях, в окружении красот природы, допив свою последнюю Кровавую Мэри! Сатир…каким бы придурком я тебя не считала, если ты сумеешь вытащить меня, я больше никогда не подумаю про тебя плохо! Пожалуйста, пусть я увижу рассвет…