I will try to fix you

"Только доведенный до отчаяния игрок ставит все на одну карту". ("Коварство и любовь")

— Что ж, Вам придется подождать. Присаживайтесь, пожалуйста, — Ричард указал Придду рукой в сторону стула. Он искренне пытался сделать так, чтобы его голос не дрожал, но вышло не очень хорошо, а все из-за того, что Придд смотрел на него так, будто видел то, что Ричард старался скрыть ото всех. Надо было как можно быстрее взять себя в руки, ведь его порученцы все еще здесь, ожидают, пока он закончит с объяснением их заданий на завтра. Тем более, их присутствие все же дает ему какую-то фору. — Так вот, Ленц, заберете бумаги у полковника Сэц-Алана и отнесете их генералу Савиньяку. И передайте генералу, что я просил его зайти ко мне. На этом все, можете быть свободны, господа. Этого момента Ричард боялся. Как только за Фердинандом закрылась дверь, ему показалось, что из комнаты пропал весь воздух. Он попытался себя успокоить тем, что чем быстрее они начнут этот разговор, тем быстрее закончат. Хотелось верить в то, что он сейчас закроет глаза, а когда откроет, этот дурной сон закончится. Ричард понимал, что тянуть дальше было бы нелепо, тут даже бы идиот пришел к вполне очевидному выводу.  — Давайте Ваш приказ, — вздохнул Ричард, а затем слишком быстро добавил, — можете положить на стол. — Он старался не смотреть на Придда вообще, как-то неловко подсунул к себе чистую бумагу и стал писать приказ по месту назначения. Закатные твари, как же его достали все эти бумаги! Они ведь никому не нужны, несчастные порученцы таскают их из одного кабинета в другой, бегая по одном и том же этаже. А еще больше его раздражал Придд, восседавший тут с такой невозмутимой рожей, будто ничего не случилось. Конечно, по сути, ничего как раз и не случилось, но после их последнего разговора это было как минимум неуместно. Еще больше Ричарда волновала та игра с Марселем, все же, она дала ему какое-то нелепое чувство ожидания чего-то. И где тут Марсель что-то увидал? Сейчас Ричард чувствовал себя разочарованным ребенком и бесился еще и из-за этого. Бумага кончилась, как и текст приказа. Больше не было повода не смотреть на Придда и делать вид, что чем-то очень занят. Наверное, стоило поговорить с ним, пока писал этот материал для растопки каминов. Впрочем, поздно уже.  — С этой бумагой направитесь к своему предшественнику, он введет Вас в курс дела, — деловито начал Ричард. — В ближайшее время подготовьте отчет об экипировке разведки, распишите потребности и желательно расставьте их в порядке приоритетности — господин кансилльер считает, что нам стоит экономить, ведь война будет долгой. О возможных изменениях в офицерском составе сперва уведомьте меня.  — Будут еще какие-нибудь указания, мой маршал? — серьезно спросил Придд. Это Ричарда тоже начинало выводить из себя. Наверное, лучше бы язвил.  — Пока нет. У Вас есть какие-то вопросы?  — Пока нет. Позволите идти, мой маршал? — Ричард кивнул и перевел взгляд на бумаги, сосредоточенно делая вид, что занят их содержанием. Когда за Приддом закрылась дверь, Ричард сморщил нос и буркнул, передразнивая:  — Мой маршал. И это только начало… *** Не успели от Излома отойти, как опять появляется какая-то мистическая ерунда. Ричарда это серьезно беспокоило, хотя он прекрасно знал, что его главной проблемой будет война с Гайифой, а не мистика. В этот раз без него. Рокэ обещал, что разберется, а это значило, что об этой проблеме Ричарду задумываться не стоит. И все же против воли мысли возвращались именно к этому, будто было какое-то странной предчувствие, что именно мистическая сторона будет более важной в клубке неприятностей. И если об этим необходимо было озаботиться лично, то не только потому, что Ричарда это терзало, а именно потому, что еще со времен бытности оруженосцем Алвы он привык если не доверять своим предчувствиям, то уделять им достаточно внимания. Его беспокоило, что со всем этим оказалась связанна принцесса Октавия — девочка Ричарду нравилась, и он не хотел бы, чтобы она оказалась в опасности, и совсем не потому, что она принадлежала к королевскому дому, а он служил королю. Милая и непосредственная Октавия взрослела под присмотром Айри и практически на его глазах, и он испытывал к ней нежную привязанность, присущую далеким родственникам. Именно поэтому он решился на то, что не сделал бы в другом случае, и что должно было хоть немного обезопасить как принцессу, так и ее воспитательницу. Ричард застал Айрис дома и про себя решил, что это, наверное, его единственная возможность нормально поговорить с ней, не опасаясь случайных свидетелей. Вот только проблема была в том, что он не знал с какой стороны подойти к столь щекотливой теме и то и дело запинался как влюбленный юнец перед объектом своего обожания, что, естественно, нервировало Айри, которая никогда невероятной терпеливостью не отличалась. В конце концов, он кратко и окольными путями обрисовал ситуацию, что вызвало у сестрицы довольно бурную реакцию. Скандала удалось избежать разве что чудом, и то после того, как он объяснил, что не может рассказать больше, еще и потому, что сам он не достаточно хорошо осведомлен. И все же, Айрис была ужасно зла на него за то, что он не рассказал ей этого раньше, хоть и утихомирилась немного под конец разговора. Ричарду удалось взять с нее обещание, что если с Октавией что-нибудь случится, она немедленно поставит в известность регента, и его это успокоило. Все же, Рокэ сможет разобраться с тем, что так внезапно свалилось им на головы, в этом он был уверен. *** Утро началось с Ленца. Впрочем, у Ричарда каждое утро теперь начиналось с Ленца, жизнь которого, кажется, не омрачало ничто. Дик всегда в таком случае вспоминал себя в свою бытность теньентом, и понимал, что и сам получал удовольствие от войны, разве что вечно хотел спать, и кроме службы занимался разными не очень понятными вещами, у которых часто была мистическая подоплека. Наверное, если бы у Ленца была возможность, он бы тоже ввязался в подобное, во все, во что смог бы ввязаться просто ради того, чтобы удовлетворить свое любопытство. Ричард усмехнулся. Порученец очень напоминал его самого в юности, и это заставляло Ричарда держать в себе свои эмоции, когда Ленц умудрялся достать его своей жизнерадостностью. Слава всем потусторонним силам мира, утро начиналось не только с Ленца, но и с шадди. Теньент непонятным образом доставал не только своего маршала, но и благодатный бодрящий напиток, что немного смягчало в глазах Ричарда вину Ленца в его непрекращающейся головной боли. Сообразив, что уже довольно поздно, Ричард быстро допил шадди и практически выскочил из комнатки. Нет, дома, в Олларии или в Надоре, он бы даже не поднялся в подобное время, посчитав, что еще слишком рано, но он вел армию, и это значило, что вставать надо пораньше. При этом он постоянно засиживался допоздна за картами, строя планы возможных сражений, за трактатами по землеописанию, изучая подробности особенностей местности, из-за чего недосыпал и стал похожим на выходца. Быть маршалом было совершенно невыгодно и порой даже скучно, вот только от последнего армия Юга была избавлена. Что думала вся армия это, конечно, тот еще вопрос, но ее маршал был с точностью уверен в том, что старший офицерский состав вместе больше напоминал пациентов дома скорби на прогулке. Больше всего огорчало то, что именно он был предводителем этой оравы бестолочей, причем не только по званию, но и по достижениям в стезе безумия. Конечно, называя своих офицеров бестолочами, Ричард утрировал, но от этого легче не становилось. Когда они собирались в более-менее полном составе начинался такой бедлам, что хотелось сбежать. Например, Леонарда Манрика Дик невзлюбил еще со времен своей первой кампании, и дело было не в том, что он — Манрик, а в том, что характер у него был противный. Точнее Ричард обозначить его поведение не мог, ибо общаться с человеком, который кричал чаще, чем дышал, было невозможно, хотя генерал из него был неплохой. В противовес ему был Сэц-Алан, который служил с Ричардом уже десять лет, более простодушного человека Дик не знал, вот только простодушным тот был во всем. Ругался он так, будто его воспитывал полк пьяных кавалеристов, при этом не особо заморачивался правилами приличия. Хотя, Люсьен преимущественно молчал, зато младший брат Марселя Готье говорил за двоих с половиной и обладал весьма неординарным чувством такта, что порой приводило к тому, что Манрик начинал орать, а Сэц-Алан — ругаться. Постная физиономия Придда на фоне всего этого выглядела весьма забавно. Присутствие Придда могло бы стать чем-то вроде отдушины, если бы тот не умудрялся съязвить половине офицерского состава за минуту. А дальше Валмон отпускал чудаковатый комментарий в ответ, Манрик все так же орал, а Сэц-Алан ругался себе под нос. А еще был Арно, который и так не отличался кротким нравом. Перебранки между Арно и Приддом стали чем-то обыденным, вроде сверкающего, как начищенные сапоги, Ленца или скверно ругающего мироздание Сэц-Алана. Несмотря на то, что Ричард уже почти смирился с тем, что у него тут перевозной цирк, очередные препирания между Арно и Приддом с утра пораньше окончательно испортили настроение. Дик понятия не имел, что стало поводом для ссоры в этот раз, но ему посчастливилось услышать самую интересную часть этого без сомнения содержательного разговора.  — Наверное, серьезно Вы провинились, раз с безопасного места капитана личной королевской гвардии Вас отправили в сам Закат, — выплюнул Арно, к своей чести оставаясь сидеть за столом.  — А как же Вы провинились, что Вас перевели в этот самый Закат от маршала Эпинэ? — почти безразлично поинтересовался Придд. Впрочем, это безразличие было напускным, и Ричард легко мог разгадать под ним раздражение. Арно, кажется, хотел что-то ответить, но Дик больше не собирался это слушать, тем более, портить себе завтрак.  — Доброе утро, господа, — абсолютно спокойно отозвался Ричард, подходя и присаживаясь рядом с Сэц-Аланом.  — А Вы заметили, мой маршал, — отстраненно начал сидящий напротив Валмон, и это натолкнуло Ричарда на мысль о том, что сейчас будет очередной занимательный комментарий, — что генерал Придд в обычном своем состоянии напоминает увядшее растение? Что на такое отвечать, Дик абсолютно не представлял, и искренне надеялся, что больше никто этого не слышал. Хотя, судя по появившейся на лице Сэц-Алана полуулыбке и выражению лица Придда, не услышал разве что Арно. И хорошо, а то ведь мог бы запросто подлить масла в огонь.  — С Вашего позволения, мой маршал, — Придд с каменной рожей поклонился и вышел размеренным шагом, не слишком быстро, чтобы это можно было принять за бегство, и не слишком медленно, чтобы можно было подумать, что он надеется услышать что-то еще. Ричард мысленно пожал плечами — от подобного жеста он отучил себя уже довольно давно — и принялся за свой завтрак. На дуэли они не подерутся — не потому, что дуэли запрещены, Ричард просто уверен в этом. А препираться и плеваться ядом в сторону друг друга могут сколько влезет, только, пожалуй, не в его присутствии. *** Теньент злобно зыркнул на него уже в который раз за то время, как они остановились на ночевку на очередном придорожном постоялом дворе. Валентин усмехнулся и пригубил вина. То, что маршальский порученец его не переносит, заметил бы даже самый наивный юнец, а Валентин таким далеко не был. Появлялся вопрос: с чего вдруг? На него Валентин отвечал себе просто: Ленц Окделла практически боготворил, готов был по одному его приказу отправиться хоть в Закат и явно мечтал попасть в его койку. В последнем Валентин был просто уверен, уж слишком много подобных взглядов повидал он при дворе. Наверное, мальчишка перенес на него определенные эмоции маршала, и стал их копировать. Иного объяснения он не видел, ведь не хотелось и думать о том, что Ленц может знать что-нибудь о событиях десятилетней давности или заметить какие-то проявления его чувств. Это совершенно серьезно пугало бы, если бы Валентин не считал подобные предположения невероятными и глупыми.  — Многие считают, что герцогиня Матильда пожелает выдать свою наследницу замуж за кого-то из талигской знати, — вскользь заметил Карлион. Обсуждать политику с Окделловым офицером для особых поручений было не самым интересным способом провести время, но альтернативы не было.  — Что ж, это было бы вполне ожидаемо, — кивнул Валентин. — Мэллит Алатская — вдова, детей у нее нет, а герцогиня Матильда уже немолода.  — Но после того как талигойцы убили ее внука, согласитесь, это было бы полным примирением, но слегка извращенным, — спокойно продолжил Карлион. Валентин смерил его взглядом — вот за что капитан ходит почти что в любимчиках у маршала. Конечно, Ричард этого не демонстрирует и старается не выделять Карлиона даже в мелочах, но это сложно не заметить человеку, хорошо знающему его. Впрочем, что действительно нужно Окделлу в этом их балагане — это хоть один адекватный офицер, а Карлион именно им и был. — Вы же, кажется, участвовали в той битве. Валентин чуть не дернулся. Вот ведь, бьет по больному, и сам не догадывается. Где-то в голове билась параноидальная мыслишка, что слишком смекалистый Карлион что-то знает. Спрятав гримасу за бокалом, Валентин подавил в себе желание распрощаться и отправиться в свою комнату, ссылаясь на усталость. Он перевел взгляд на теньента. Тот наблюдал за ним исподлобья, будто бы ожидал, что он как-нибудь заденет его обожаемого маршала. Об Окделле, вернее о его предпочтениях, в обществе ходили вполне определенные слухи, чье-то живое воображение то и дело приписывало ему юных теньентов, поодиночке или даже пачками. Валентин был не из тех, кто верит сплетням, но он ведь и сам был хорошо осведомлен о вкусах Ричарда. От такой формулировки захотелось побиться головой об столешницу. Какой-то это был слишком пошлый вариант объяснения чувств Ричарда, а он верил в то, что у Ричарда именно были чувства. А он был дураком.  — Генерал Придд?  — Простите, капитан, — безразлично откликнулся Валентин, — воспоминания. Да, я был там. Рассказывать о победе над армией Альдо Ракана не хотелось. Хотелось засунуть воспоминания о тех днях подальше, туда, где они и были до сегодня. Благо, Карлион это понял и не стал донимать расспросами, тем более, об этом и так все знали, и даже менторы в Лаик рассказывали. Вместо этого он вернулся к предыдущей теме разговора, более непринужденной и ни к чему не обязывающей.  — Что ж, я думаю, союз с Алатом более выгоден Талигу, нежели его присоединение, — Карилон говорил уверенно, так, будто долго размышлял на эту тему.  — Позволю себе не согласиться, — немного отстраненно начал Валентин. Возможность с кем-то нормально побеседовать сейчас для него была редкостной, более удивительным было то, что собеседник нашелся сам по себе. На новой должности его приняли не слишком радостно, и это было вполне ожидаемо, хоть и немного раздражало нелепой предубежденностью, однако, Валентин и сам не пытался наладить с кем-то товарищеские отношения. — Везде есть свои проблемы, которые понятны только представителям той или иной культуры. Вопрос сейчас в том, насколько это выгодно Талигу, поэтому, даже если на первой поре мы бы столкнулись с определенными трудностями, в не столь далеком будущем они бы разрешились, а Алат стал бы не мертвым грузом, а выгодным приобретением. Валентин вдруг задумался над бессмысленностью этого разговора. Конечно, это был способ неплохо скоротать время, вот только ни от него, ни от Карлиона не зависело ровным счетом ничего. Решающим звеном в этой системе был если не герцог Алва, то, скорее, Ричард, а о том, что творится у него в голове, Валентин даже предполагать боялся. Он никогда этого не понимал, сколько не пытался, и, в конце концов, бросил эту нелепую затею. Ричард был слишком своевольным, слишком себе на уме, и это казалось даже привлекательным. Непредсказуемость вкупе с решительностью и упрямством создавали совершенно очаровательный образ, столь удивительный и контрастный. Несмотря на свое звание, репутацию или роль в обществе, Ричард оставался мальчишкой с невероятным жизненным опытом, за эти десять лет у него разве что этого самого опыта прибавилось, да появилось несколько нелепых привычек. Однако в подобных размышлениях было еще меньше смысла, чем в беседе с Карлионом. Во-первых, нелепо смотреть на свое непосредственное начальство сквозь призму личной заинтересованности, во-вторых, от этой заинтересованности не имело смысла ждать чего-то хорошего, впрочем, винить кого-то кроме себя в такой ситуации было нерационально. Озлобленный теньент все так же недовольно пялился на них с Карлионом, при этом умудряясь следить за лестницей и делать вид, что занят чтением. У Валентина буквально кошки на душе скребли от желания как-то поддеть Ленца, только, к сожалению, такой его ход мог бы если не спровоцировать мальчишку на глупости, то бросить тень на него, Валентина, в глазах его собеседника, а лишать себя возможности хоть с кем-то перекинуться парой слов на адекватные темы он не желал. *** Стук в дверь отвлек Ричарда от просматривания отчета. Только сейчас он вспомнил, что посылал Ленца за Арно. Ричарду всегда казалось, что о вещах, которые волнуют, надо говорить, более того, он считал, что нельзя в критических ситуациях оставлять недомолвки, как это любил Алва. Особенно сейчас, когда он понятия не имеет, правильно ли поступает, а посоветоваться особо не с кем. Это Ричарда выводило из себя, стоило ему задуматься, поэтому он предпочитал принимать решения на ходу.  — Ты звал, — то ли спросил, то ли констатировал Арно. Ричард кивнул. Конечно, не было и речи о поддержании хотя бы видимости субординации между ним и Арно. Это было бы попросту смешно. Мало того, что все знали об их дружбе еще со времен Лаик, так еще два года назад Арно женился на ричардовой сестре Эдит. Если бы они при всем этом пытались друг другу «выкать» и величать по званию, это было бы совершенно нелепо.  — Приддовы люди вернулись с дальнего разъезда, — сообщил Ричард, как только Арно устроился на стуле напротив его стола. Арно скривился, всем своим видом демонстрируя отношение к Придду. Подавив в себе желание сгримасничать в ответ — он все же маршал и как-то не годится показывать свое негативное отношение к подчиненным — Ричард напряженно выдохнул. – Да, я знаю, как ты к нему относишься, но будет значительно проще, если мы все просто позволим каждому делать свою работу. — Но, Леворукий его побери, чем думали Эмиль и Алва, когда подкинули тебе такой подарок? — вскинулся Арно. — Человек, который участвовал в реальном бою единожды, и то десять лет назад, может погубить всю кампанию.  — Сейчас это не важно, — вздохнул Ричард. На самом деле это было важно, и он это понимал, но если они с Арно начнут разговор на тему целесообразности нахождения Валентина на посту генерала от разведки, то не придут ни к чему, а времени на самом деле у них в обрез. — Разведчики сообщают, что гайифские войска держат в осаде форт Фечке. Выступаем на рассвете, нельзя позволить его захватить.  — Почему ты говоришь это мне в личном порядке? — Арно нахмурился, взглянул настороженно и пристально.  — Потому, что мы разделимся. Я беру с собой только пехоту и легкую артиллерию, — глядя на то, как Арно недоуменно вскидывает бровь, Ричард фыркнул. Да, наверное, если бы ему так сказал командир и друг, он бы тоже ждал объяснений, вот только он не знал, как объяснить. — Гайифцы явно ожидают, что мы подойдем, они наверняка разделились: часть пойдет на штурм форта, остальные будут ждать, нас, чтобы напасть с фланга. В любом случае, я бы так и сделал. Именно поэтому ты с кавалерией отвлечешь на себя внимание, создашь впечатление подхода союзной армии. — Так, подожди, а куда ты берешь пехоту и легкую артиллерию?  — Мы пройдем тропинкой в горах и выйдем в тылу гайифской армии, — объяснил Ричард. — В тылу той части, что будет поджидать нас на фланге.  — Подожди. Какая тропинка? — кажется, Арно все это не нравилось. Кажется, Ричард его понимал: именно так он относился к значительной части идей Рокэ, которые брались непонятно откуда, но всегда оказывались, к счастью, действенными. В своем плане Ричард был практически уверен, но это «практически», эта одна возможность неудачи из двадцати, его тревожила. — Ты уверен, что эта тропинка существует? Что павлины о ней не знают? Что вы сможете по ней пройти? — Да, да и да. Ответ на все твои вопросы – да, — от необходимости подобных разговоров у Ричарда всегда просыпалось жуткое нетерпение. — Арно, просто поверь мне, мы пройдем там и окажемся в той позиции, которая нам так необходима. Хотелось закончить этот разговор, но Арно, судя по его выражению лица, был все еще недоволен, и Ричард понимал, что оставить это вот так — значит настраивать против себя офицерский состав, но попытка объяснить приведет к тому же. Это был какой-то порочный круг, и Ричард не видел из него выхода, пусть даже Арно его и понимает, и, быть может, примет любое объяснение, но так хотелось, чтобы ему просто верили. — Дик, я не сомневаюсь в твоих способностях, но нам действительно нужно так рисковать? — уточнил Арно. Напряжение в комнате возрастало, Ричарда это волновало все больше, да и по Арно было заметно, что чем дольше они говорят, тем больше он выходит из себя.  — Я не вижу другого выхода, — признался Ричард. — И Арно, я намерен возглавить атаку, поэтому если со мной что-то случится, командовать армией остаешься ты.  — Не говори глупостей! — вспылил Арно. — Из нас двоих тебе дали маршальскую перевязь, тебе и отдуваться. Ричард хохотнул — слова Арно, конечно, были ударом ниже пояса, но они были справедливы. И да, ему было приятно проявление дружеской заботы даже в такой специфической форме.  — Ты тоже не смей умереть, Олень, — усмехнулся Ричард. Арно фыркнул и покачал головой. Сколько бы они не мусолили эту тему, ничего толковее чем-то, до чего они договорились, не выйдет. *** Утро отличилось легкой моросью и первой колоссальной нелепостью, озвученной маршалом. Маршал Окделл решил, что часть инфантерии под командованием Манрика и стрелки с Валентином пойдут по какой-то мифической тропинке через горы и выйдут в тылу вражеской армии. Валентин пребывал в глубочайшем шоке от услышанного. Сама идея была великолепной и давала им невероятное преимущество, однако, какая к Леворукому тропинка? Его разведчики по его же приказу обошли все вдоль и поперек, но так и не нашли возможности пройти так, чтобы не пришлось обходить горы по дуге либо идти через главную дорогу. Манрик, кажется, считал этот план обреченным на полнейший провал, но у него не нашлось слов, чтобы выразить свои мысли, зато с этим прекрасно справился полковник Сэц-Алан, который весьма некуртуазно описал их ситуацию. Валентин полностью согласился с ним, но молчал. Даже Савиньяк был каким-то хмурым, причем такое настроение у него было с самого подъема, и Валентин решил, что тот уже был осведомлен о решении Ричарда. А вот Валмон, кажется, не видел в этом ничего такого, его полностью устраивала ситуация, более того, он был весьма доволен таким положением дел и принялся расписывать план размещения артиллерии. Несмотря на всю несуразицу и отсутствие элементарных логических объяснений, с планом Ричарда пришлось смириться. Валентин понимал, что начальство тут Ричард, и ответственность на нем, но ему не нравилась такая манера ведения войны, когда даже старшим офицерам ничего не объясняли. Так по-алвински. Хотя, у Ричарда тоже была привычка делать странные вещи, не объяснять ничего, а потом вываливать на голову ошеломляющую правду. Так же было тогда с Катариной, когда Ричард рассказывал сказки о ненависти, и сейчас Валентин с ужасом осознавал, что готов поверить на слово, вопреки здравому смыслу. Ричард шел впереди, причем так уверенно, будто это была его дорога домой. Иногда он останавливался, словно задумываясь о чем-то. Любой человек, незнакомый с Ричардом чуть ближе, мог бы посчитать это попыткой вспомнить правильное направление, но Валентину почему-то припомнилась странная манера Ричарда, которая заинтересовала его еще в Лаик: выпадать из реальности, а после этого делать или говорить что-то неординарное. На лице Валентина отобразилось искреннее недоумение, когда в глухом тупике, который образовывал склон одной горы, заходящий к середине другой, расположенной за ним, он увидел узкий проход, который поначалу показался ему расколом в камне, заросший тисом. Ричард спешился и отвел лошадь в сторону, бормоча себе что-то под нос.  — Немедленно расчистить проход, — воодушевленно гаркнул Манрик. По расчетам Валентина, им оставалось идти около трех часов. Он спрятал свои карманные часы и бросил взгляд на сверкающего, словно начищенный сапог, Ленца, который беседовал о чем-то с Ричардом. Валентин с неохотой признался себе, что ревнует, ревнует своего маршала к глупому мальчишке-порученцу, словно имеет на это хоть какое-то право. С нечеловеческим усердием Валентин боролся с желанием подойти к Ричарду и заговорить, но понимал, что у него нет ни малейшего повода для разговора. Поэтому он просто смотрел на незамечающего ничего вокруг Ричарда, выглядящего непростительно величественно на фоне могучих скал. Как и есть, Повелитель. По правде говоря, хоть Валентин и гнал от себя эту мысль, ему то и дело казалось, что не будь Ричард Повелителем Скал, не нашли бы они никакой тропинки, хотя, смысла в таком предположении было ровно столько же, сколько в криках Манрика. Нет, Валентин не отвергал мистической стороны, однако это было бы слишком прозаично, слишком обычно и слишком похоже на сюжет очередной нелепой сказки. Миновав узкий проход, они вышли в широкое ущелье, прикрытое с правой стороны будто бы нависающими над ним скалами. Ричард снова шел впереди, ведя за поводья свою лошадь. Манрик больше не бормотал себе под нос о том, что их ждет полный провал, солдаты выглядели более воодушевленными и, кажется, предвкушали предстоящий бой, и даже дождь перестал моросить. Слишком нереально и успешно для такой авантюры. Ущелье заканчивалось очередным узким проходом, после которого шел пологий склон. Валентин отметил, что выражение лица Ричарда изменилось с напряженно-сосредоточенного на сдержано-радостное. Это было невообразимо, ведь, похоже, Ричард и сам не знал, куда они идут. Валентин надеялся только на то, что никто больше не заметил этого, а то это привело бы к тому, что Ричард потерял бы только что приобретенное доверие офицеров и солдат.  — Генерал Придд. — Да, мой маршал, — Валентин уже давно заметил, что Ричард едва заметно кривится от такого обращения, но не мог ничего поделать — ему нравилось, как оно звучит.  — Отправьте разведчиком посмотреть, как далеко от вон того холма павлины. Было бы неплохо узнать, кто командует отделившейся частью армии, но лучше не рисковать. Ни в коем случае даже гайифская крыса не должна знать о том, что мы здесь, — судя по тону, Ричард забыл, с кем разговаривает, однако если обратить внимание на смысл слов, Валентин понимал, что ему не забудут того, что он оказался в чину генерала без всякого опыта. Это задевало, особенно неприятно было слышать это от Ричарда, который, как-никак, знал, что до таких элементарных вещей можно додуматься и без опыта.  — Как прикажете, мой маршал, — обычным безэмоциональным тоном ответил Валентин, понимая, что иначе отбить этот удар он не сможет.  — Мой маршал! — надоедливый мальчишка-порученец появился словно из-под земли. — Разрешите присоединиться к разведчикам!  — Уймитесь, Фридрих, — засмеялся Ричард, — впрочем, если Вы не будете мешать людям генерала Придда, я возражать не стану, смотрите только, не потеряйте голову. — Договорив, он вскочил в седло и поехал вперед колонны, где продолжал орать чуть тише, чем обычно, Манрик.  — Вы готовы взять на себя ответственность за возможность провала операции? — холодным тоном осведомился Валентин, подзывая кивком головы к себе своего порученца. Ленц зло сверкнул глазами и утвердительно мотнул головой. — Как Вам угодно, — пожал плечами Валентин, — если маршал Окделл считает, что Вы можете ехать, то не вижу смысла перечить. *** Создатель, и что только у Окделла вместо головы? Все еще оглушенный мушкетным залпом, Валентин стоял на склоне и смотрел, как Ричард во главе правого пехотного фланга выходил навстречу неожидающим такого поворота павлинам, которые бросили основной запас кавалерии и все внимание на Савиньяка. Левый фланг под командованием Манрика налетел на них с тыла, Валентину же оставалось время от времени подавать сигнал для очередного залпа, чтобы убрать последнюю серьезную угрозу — артиллерию, вернее артиллеристов. От запаха пороха хотелось чихнуть, но это значило бы опозориться перед своими людьми, которые и так поговаривали о том, что их генерал порох нюхал еще с десяток лет назад, когда ходил в корнетах.  — Отступают! Отступают! — послышались радостные вопли солдат. Валентин едва заметно усмехнулся.  — Давайте прощальный залп павлинам! — крикнул он, слыша одобрительный гул в ответ. Это и в самом деле было слишком нереально и слишком успешно для такой безумной авантюры.