I will try to fix you

«Видите ли, Гленарван, — ответил Паганель, — нужно уметь мириться с обстоятельствами: хороши они — тем лучше; плохи — надо не обращать на это внимания». («Дети капитана Гранта»)

Под дверью в комнаты принцессы топталось бесчисленное количество народа. Лекарь попросил выйти всех и запретил входить. Валентин обвел взглядом собравшихся — стоило бы часть этого столпотворения разогнать, впрочем, кажется, герцог Алва решил сделать это самостоятельно. В комнате остались только Ее Величество, герцог Окделл и графиня Давенпорт, которая была старшей придворной дамой Ее Высочества. Дамы сидели на софе, графиня что-то тихо говорила Ее Величеству, успокаивая ее. Хоть она и не была родной матерью принцессы Октавии, было видно, что она очень взволнована. А вот Окделл, кажется, решил протоптать тропинку посреди комнаты. Словами невозможно передать, насколько это бесило, но Валентин даже не подавал виду, с бесстрастным лицом глядя в окно.  — Дикон, прекрати мельтешить и сядь уже! — громкий голос графини Давенпорт заставил Окделла резко остановиться, а Валентина перевести взгляд для наблюдения за дальнейшим развитием событий. Окделл бросил на сестру хмурый взгляд и отошел к окну.  — Ваше Величество, эрэа графиня, — подал голос Валентин, решив, что стоит рационально использовать это время, — с вашего позволения, могу я забрать герцога Окделла для разговора? Графиня посмотрела на него убийственным взглядом, Ее Величество — более спокойно. Королева кивнула, и Окделл, даже не взглянув на него, пошел к выходу. Валентин с самым спокойным выражением лица сел в кресло, ожидая, пока Окделл последует его примеру, но тот только окинул его испытующим взгляд и нахмурился. По мнению Валентина, когда он хмурился, то выглядел скорее забавно, нежели серьезно, причем так было всегда. За прошедшие десять лет они виделись очень редко, преимущественно при дворе и уж точно не имели возможности друг друга разглядывать. Ричард почти не изменился, даже та очаровательная чудаковатость не исчезла, придавая его более взрослому образу живости. И если быть честным, то длинные волосы Ричарда, которые тот имел обыкновение перевязывать тонкой красной лентой, очень нравились Валентину.  — Вероятно, Вы совсем дурного мнения обо мне, если подозреваете в случившемся, — холодный тон Окделла едва не заставил Валентина вздрогнуть от неожиданности. Он чувствовал некую неловкость, ведь ему казалось, что его застигли врасплох за чем-то неуместным, хоть и прекрасно знал, что нет никаких оснований для таких суждений.  — Вероятно, Вы совсем дурного мнения обо мне, если считаете, что я могу подозревать Вас, — парировал Валентин, мысленно коря себя за то, что позволил Окделлу начать разговор и, соответственно, задать тон.  — Если мы здесь не из-за Вашего дурного мнения обо мне, то я боюсь предположить какова истинная причина, — Окделл быстро, как и всегда, вышел из себя. Более того, скорее всего, сам того не ведая, умудрился нешуточно задеть.  — Полагаю, Вы помните, что моя должность обязывает меня заниматься подобными случаями, — как бы Валентину не хотелось прекратить эти нелепые препирания, он просто не мог сдержаться. — Это всего лишь обычная формальность — если бы я позволил себе опускать такие вещи исключительно из-за субъективного мнения, это поставило бы под вопрос мою компетентность с одной стороны, и безопасность королевской семьи с другой.  — Что ж, тогда, полагаясь на Вашу компетентность, я хотел бы побыстрее покончить с этим, — Окделл довольно быстро взял себя в руки, хотя Валентин отчетливо видел, как неприятен ему этот разговор. Его посетила мысль о том, что дело может быть не столько в предмете разговора, сколько в его персоне как собеседника, вот только сейчас было не время для таких размышлений.  — Очень великодушно с Вашей стороны, — усмехнулся Валентин. — Не было ли в поведении Ее Высочества чего-то странного? — на такой вопрос Окделла в типичной манере Алвы вздернул бровь, заставляя Валентина тихо злиться. Чем дольше они разговаривали, тем более странным ставало поведение Ричарда, под конец беседы он вообще стал отвечать как-то невпопад, что не могло не обеспокоить Валентина. Если то, что случилось с принцессой Октавией, не было какой-то болезнью, то вполне можно было опасаться, что та же судьба постигла герцога Окделла. После очередного странного ответа Валентин почти обеспокоенно спросил:  — Герцог Окделл, Вы в порядке?  — Вполне, — сухо ответил тот, вот только слишком долгой была пауза перед этим ответом.  — Ее Высочество не упоминала о чем-либо необычном? — обычным бесцветным тоном поинтересовался Валентин.  — Почему сейчас? — такой ответ уж точно был неуместным, еще больше заставляя Валентина сомневаться в том, что Окделл способен сейчас нормально продолжать разговор.  — С Вами точно все в порядке? Может, позвать врача?  — Будьте любезны, избавьте меня от Вашей заботы, — резкий тон Окделла возмутил Валентина, но он решил промолчать. – Нет, Ее Высочество не упоминала ни о чем таком. Если это все, что Вы хотели знать, то я предпочел бы заняться своими делами.  — Не смею Вас задерживать, — Окделл мгновенно покинул комнату, оставляя Валентина в смятении и препаршивом настроении. *** Хотелось послать все к Закатным Тварям, Создатель, как же хотелось! Но Ричард знал, что не может себе такого позволить, и это было просто отвратительно. Даже отвратительнее, чем-то, что его дорогие голоса объявились именно в тот момент, когда он разговаривал с Приддом, и он выставил себя идиотом. Хотя, самое отвратительное было то, что происходило с принцессой Октавией, и что грозило очередными проблемами с мистической подоплекой. Ричарда уже тошнило от этой чуши, в которой он разбирался немногим лучше Алвы, но почему-то именно ему это постоянно сваливалось на голову. Забыв постучаться, Ричард рывком распахнул дверь в кабинет регента со словами:  — У нас проблемы. Благо, Алва оказался в кабинете один, и это ричардово вторжение с признанием не нуждалось в объяснениях перед третьими лицами. Алва, кажется, хотел съязвить, но сдержался и ограничился только насмешливым хмыканием.  — Неужели что-то серьезнее припадка Ее Высочества? — Нет. То есть да. Я знаю, с чем связан этот припадок, — выпалил Ричард. Выражение лица Алвы сразу сменилось на строго-серьезное.  — Зайди и закрой дверь, Ричард, — приказал Алва. — Не стоит орать об этом на весь дворец. Тем более, что-то подсказывает мне, что дело далеко не так просто, чтобы официально объявить об этом. Ричард кивнул. Алва резко поднялся и, подойдя к секретеру, вытянул оттуда бутылку вина. В ответ на недоуменный взгляд Дика — конечно, держать выпивку на рабочем месте запрещалось даже регенту, приказом самого же регента, между прочим — он только пожал плечами. Впрочем, Ричард понимал, что сейчас это не имеет никакого значения. Есть разговоры, которые нормально идут только под выпивку, и этот, похоже, был одним из таких. Он принял из рук Алвы наполненный бокал и устроился в кресле возле камина.  — Итак, в чем же причина сегодняшнего странного припадка? — спросил Алва, переведя взгляд из огня, за которым он наблюдал последние несколько мгновений, на Ричарда. Дик, конечно, знал, что Рокэ ему поверит, но ему все равно было немного неловко.  — У Ее Высочества есть связь с потусторонним миром. Этот случай — признак того, что какие-то мистические силы желают предупредить нас о чем-то страшном, — объяснил Ричард. Алва помрачнел.  — С чего ты это взял? — Ричард потупился, подбирая удачные слова. — Снова голоса? — Дик кивнул. — Помнится, когда они появлялись в прошлый раз, проблем было достаточно.  — Звучит так, будто Вы меня в этом вините, — пробурчал Ричард.  — Дикон, брось эти церемонии, у нас полно проблем, давай поговорим нормально. Я знаю, что ты на меня злишься за маршальское звание, но сейчас не до этого. Ричард хмыкнул. Рокэ, конечно, был прав, но это не снимало той проблемы, что ему придется отправиться на войну, когда Алва останется в столице разбираться с мистической чепухой. Что-то подсказывало ему, что эта сторона была куда важнее, и, быть может, здесь от него было бы больше пользы.  — Надеюсь, ты не рассказал Придду о своем открытии, — нарушил молчание Алва.  — Ты считаешь, что я совсем глупый? — вспылил Ричард. Нет, неужели он говорит об этом всерьез? Но больше всего его нервировала эта манера постоянно присматривать за ним. — Нет, я считаю, что капитану личной королевской гвардии тоже надо как-то объяснить эту ситуацию, — язвительно ответил Алва.  — Вот этим будет заниматься кто угодно, только не я. Твоей милостью у меня сейчас будет предостаточно забот, — на самом деле это был не лучший повод, ведь один разговор это не так уж трудно, но Ричард не позволил бы себе сказать напрямую, что этот разговор с Приддом так его вымотал, а Рокэ и так поймет и, как он надеялся, не будет язвить. Алва безразлично пожал плечами и потребовал обещание немедленно сообщать о новых сведениях. Ричард, уже не настроенный на разговор, вполуха слушал его, мечтая скорее оказаться дома. *** Захламленный кипами бумаг и картами кабинет сейчас превратился в проходной двор. Складывалось впечатления, что сюда прибегали наперегонки и так же быстро отсюда убегали. У Ричарда уже голова кругом шла от всего этого. Он, конечно, знал, что быть маршалом — это не просто послать армию туда или сюда, но даже не представлял, что на его голову свалится столько проблем. Сейчас он еще больше злился на Алву за это, но у него даже не было времени на какие-то личные переживания. Естественно, он понимал смысл этого назначения, но вся суть была в том, что он с огромным трудом разбирался со всеми этими обязанностями. И если поразмыслить, то могло случиться и так, что проблем будет больше не от того, что маршалу не очень доверяют, а от того, что маршал попросту не успевает со всем справиться. Ричард зевнул и взял из стопки бумаг пакет от кансилльера — с этим было трудно разобраться без вина, но на службе пить запрещено, тем более, сейчас только утро. Он потянулся к своей чашке и разочарованно вздохнул: он даже не заметил, как выпил все.  — Теньент, — громко позвал Ричард. Если быть откровенным, то за это время он уже видеть не мог своих порученцев, а ведь война еще даже не началась. Дверь распахнулась, и на пороге возник отвратительно довольный жизнью юноша. — Да, мой маршал, — от столь бодрого ответа захотелось головой об стол удариться.  — Отнесите эти бумаги кансилльеру назад и скажите, что я зайду к нему после обеда. И пусть мне принесут еще шадди. — Да, мой маршал, — так же бодро почти выкрикнул теньент, и Ричард едва сдержался от того, чтобы перекривить его. Дверь резко закрылась, извещая о том, что юноша уже унесся. От этого теньента уже голова болела, да и его постоянно жутко довольная рожа порядком раздражала. Честно говоря, Ричарду казалось, что она скоро начнет сниться ему в кошмарных снах. Но, тем не менее, он был настолько же исполнительный, насколько довольный, и это было уважительной причиной держать его на службе. В противовес ему офицер для особых поручений у Ричарда был спокойным и неспешным. Фердинанд Карлион приходился ему троюродным братом по линии матушки, и, если честно, немного напоминал внешне покойную герцогиню Мирабеллу. Ричард не поддерживал особых связей с Карлионами, но Фердинанд относился к нему нейтрально-положительно, и этого было вполне достаточно для службы. Хлопнула дверь в приемную, и Ричард понял, что, кажется, его порученец уже вернулся. Иногда Ричард задавался мыслью, каким образом тот передвигается. В дверь постучались. Дик решил, что его день точно не задался, и если ему сейчас опять принесут кучу всяких непонятных отчетов, донесений или каких-то других совершенно ненужных бумаг, он их попросту съест. К счастью, бумаг не было, был только все такой же бодрый теньент с чашкой шадди. «Зато без бумаг», — промелькнула почти радостная мысль.  — Спасибо за шадди, Ленц, но Вам не стоит утруждать себя подобными мелочами, для этого есть слуги. Теньент в ответ только улыбнулся и заверил его в том, что ему не составило труда, ведь это сущий пустяк, и это даже лучше, чем сидеть без дела в приемной. В очередной раз мысленно поразившись такой активности, Ричард отпустил порученца, возвращаясь к своим скучным бумагам. *** Вызов в кабинет регента стал для Валентина полнейшей неожиданностью. Учитывая то, что официальную версию объяснения инцидента с принцессой Октавией они объявили сразу после происшествия, а деталями реальной ситуации герцог Алва предпочел с ним не делиться, скорее всего, речь пойдет не об этом. Впрочем, Валентин не имел обыкновения загадывать наперед, тем более с такими людьми, как Алва. Честно говоря, сам по себе герцог Алва был ему действительно неприятен, хотя, может, это было связанно с тем, что после битвы с армией Альдо Ракана тогдашний Первый маршал быстро отправил порученца в столицу, предоставив кое-какие рекомендации и вообще никаких объяснений. Валентин понимал, что маршал не обязан ничего объяснять каждому корнету, но некоторые догадки по поводу того, что послужило причиной увольнения, у него были. И то ли Алва просто хотел избежать серьезных проблем в офицерском составе, то ли им двигали какие-то личные чувства и эмоции, это было связанно с Окделлом. Валентин остановился перед дверью и, решив, что целесообразнее отложить подобные размышление на потом, если вообще не выбросить из головы, постучал. Алва сидел за столом и пересматривал какие-то бумаги, и даже головы не поднял, когда он вошел. Валентина такое отношение не слишком-то удивило, он давно заметил за Алвой манеру пренебрегать окружающими, чтобы указать им на то, что у него есть дела, и они важнее, чем люди.  — Господин регент, если вы заняты, я могу зайти позже, — почти почтительно, с язвительными нотками в голосе заговорил Валентин.  — Если бы я был занят, я бы не звал Вас, — с неким пренебрежением ответил Алва, откладывая бумаги в сторону. — Вы собираетесь стоять в дверях? Валентин с безразличным выражением взглянул на Алву, затем абсолютно спокойно закрыл за собой дверь, невероятно медленно подошел к столу и, будто колеблясь, застыл на несколько секунд, лишь потом сел. Он не терпел односторонних насмешек, предпочитая отвечать в самой оптимальной манере.  — Как Вам Ваша служба, герцог Придд? — столь ни к чему не обязывающий и почти обыденный вопрос несколько удивил Валентина. Он был уверен в том, что здесь был подвох, более того, вероятней всего дело шло к чему-то конкретному — к тому, что он не устраивает регента на этой должности.  — Спасибо, меня все устраивает. Позволю себе заметить, что до недавних пор я был уверен в том, что устраивает не только меня, — вежливо-нейтральный тон Валентина сменился на подчеркнуто-отстраненный и холодный.  — Помнится, Ваша карьера военного закончилась так внезапно. Вы больше не были заинтересованы в таком варианте? — казалось, что Алва говорил, о чем хотел, и его совсем не интересовало, что отвечает ему собеседник. Более того, он открыто издевался и, что хуже всего, клонил к чему-то непонятному. Валентина это настораживало и совсем не радовало.  — В то время, когда окончилась моя военная карьера, я, судя по Вашим рекомендациям, был более востребован в столице, нежели в армии.  — Как удачно, что Вы обратили внимание на мои рекомендации и Вас так заботит то, что Вы можете сделать для страны, — насмешливо произнес Алва. – Вот, — он протянул Валентину бумагу, — приказ о Вашем увольнении. Видите ли, сейчас Вы более востребованы в армии. Вот бумаги о Вашем назначении. Вы можете быть свободны, генерал, — как только он закончил говорить, сразу же будто потерял интерес к собеседнику и принялся за отложенные ранее бумаги. Валентин резко поднялся и вышел, стараясь не слишком торопиться. Хоть этот разговор занял совсем немного времени, он успел настолько выйти из себя, что едва не умудрился показать свое отношение к происходящему. Явный враждебный настрой герцога Алвы еще больше озадачил его. Впрочем, сейчас это уже не имело никакого смысла, и Валентин решил, что лучше пойти в уже не свой кабинет, дабы разобраться с тем, куда и кем его назначили. *** От радостного выражения на лице теньента Ленца захотелось вернуться обратно в кабинет кансилльера и закрыться там, желательно до завтрашнего утра. Вот только Ричард понимал, что не может запретить своему порученцу проявлять свои эмоции, как и не может прятаться от него. После длинного и душещипательного разговора о финансировании армии с Лионелем уже не хотелось ничего, а тут, оказывается, его еще и Эмиль видеть желает. Ричард прекрасно понимал, что тут наверняка что-то серьезное, ведь иначе его бы попросту не дергали. Тем не менее, когда дело доходило до того, чтобы решать какие-то сложные рабочие проблемы, Ричард предпочитал заниматься этим в компании младшего из близнецов. Уж такой у Эмиля был характер, что рядом с ним сама по себе жизнь казалась легче. Эмиль, кажется, его ждал, по крайне мере, когда Ричард вошел, он отложил все свои бумаги в сторонку и как-то ободряюще улыбнулся. А вот это уже пугало. Впрочем, Ричард был уверен, что уже дальше маршальского звание не дойдет, так что заставил себя более-менее успокоиться.  — Господин Первый маршал, Вы хотели меня видеть, — будто утверждая, заявил Ричард, садясь в кресло.  — Дикон, ну ведь можно без этого обойтись, хотя бы сейчас, — скривился Эмиль. Ему никогда не нравились все эти церемонии, он считал их излишними, но Ричард просто не мог вот так легко переступить через это. — Да, прости, — кивнул Дик. — Так вот, я пришел. Эмиль издал смешок, и Ричард понял, что-то, что он сказал, звучало слишком по-детски. Было немного стыдно за это, но отвлекаться на мысли об этом было бы в высшей мере невоспитанно.  — Хорошо, что ты не застрял надолго у моего братца, у меня вопрос посерьезнее и поважнее, — по тому, как изменилось выражение лица Эмиля, Ричард понял, что это «посерьезнее» может стать поворотным моментном во всей войне. Вот это уже было интереснее, чем всякие цифры и пустые разговоры. — Война с Гайифой — дело скользкое, в первую очередь потому, что от нее веет душком политики, причем весьма настойчивым. Дик криво ухмыльнулся. Так он и подозревал — ему попалось именно то, чего он так не любит. Он не считал себя недостаточно умным, чтобы понять хитрость интриг, просто политика была не его делом, она ему не нравилась, и вмешательство в политику не доставляло ему никакого удовольствия. Впрочем, он понимал также и то, что его фронт будет, наверное, самым напряженным и неожиданным, и это добавляло азарта.  — Я понимаю, но Вы же знаете, что политика — совершенно не мое, — напомнил Ричард. — Да, поэтому я решил, что тебе понадобится кто-то, кто в этом разбирается, — согласился Эмиль. Вот это уже Дику не нравилось. Нет, он был абсолютно согласен с такой позицией, но когда в светлую маршальскую голову приходили подобные мысли, это могло плохо закончиться. — Поэтому генералом от разведки назначен Валентин Придд. Буквально в один миг Ричард растерялся настолько, что даже не мог сказать, что происходит и что он об этом думает. Слишком много противоречивых эмоций и мыслей по этому поводу будто опустошили голову. Это было бы похожим на злую шутку, вот только Эмиль не стал бы такого делать, соответственно, это вполне реальная ситуация, и им обоим — ему и Придду — придется как-то с этим жить.  — Я знаю, что у вас с Приддом не лучшие отношения, но ты ведь сам понимаешь, что так будет лучше для исхода кампании. — Да, понимаю, — с полным смирением кивнул Ричард.  — Кстати, Арно запросил перевод в южную армию, — Эмиль, кажется, пытался как-то сгладить углы, и Ричард был благодарен ему за это. Обычно его просто выводило из себя, когда с ним начинали вот так нянчиться, но сейчас он все-таки нуждался в поддержке, а присутствие Арно ему такую поддержку обеспечит.  — Спасибо, Эмиль, — Ричард даже смог искренне улыбнуться. Все же не всегда плохому случаться.  — Идите уже, маршал, — усмехнулся Эмиль, —, а то подготовка к войне мимо пройдет.  — Слушаюсь господина Первого маршала, — Ричард вскочил на ноги и вытянулся как теньент на плацу. *** На разговоры с Савиньяками ушло уж слишком много времени, и теперь Ричард понял, что не успевает сделать все, что планировал закончить сегодня. Первым делом он решил отправить Карлиона и Ленца домой, предварительно оставив им задания на завтра. Поднимать сегодня какие-нибудь новые вопросы он считал нецелесообразным. Лучше забрать кое-какие бумаги домой и там разобраться с тем, что не требует ни наличия порученца, ни сидения в кабинете. Оставалось сделать не так много всего, и Ричард был этому настолько рад, что даже забыл о том, что свалилось ему на голову. Стук в дверь отвлек его от указаний на завтра. Он даже не успел ответить, как дверь открылась, и на пороге появился Придд.  — Мой маршал, — у Ричарда глаз дернулся от такого обращения. — Генерал от разведки Валентин Придд, — отрапортовал вошедший. Ричард заметил, как округлились глаза у Ленца и как отвел в сторону взгляд Фердинанд. Сам он едва удержал перо в руке.  — Я в Вашем распоряжении, мой маршал.