(НЕ)идеальная замена

— Стайлз, вставай. Лидия подходит к окну и разводит плотные шторы в сторону, пропуская в комнату яркий свет утреннего солнца. Со стороны постели доносится приглушенный стон, и Лидия, оборачиваясь, замечает, что Стайлз продолжает спать, просто спрятав голову под подушку. Маленький хитрец. Лидия не щадит никого, поэтому подходит к кровати и сдергивает одеяло с распластанного по матрасу тела. Тело сразу же скукоживается и сворачивается в клубок от обдавшего его холодного воздуха, силясь сохранить хоть немного уютного тепла. — Если ты не вылезешь из-под подушки сейчас же, то я сделаю так, что ты не вылезешь из-под нее совсем. Как тебе такая перспектива? Стайлз в ответ лишь обреченно стонет, выпутывает из клубка конечностей руку и резко сдергивает подушку с лица. — Лидия, жестокая ты женщина! Кто тебя впустил? — щурится на нее одним глазом, но та на оценку своей сущности никак не реагирует, пересчитывая расставленные в ряд бутылки возле прикроватной тумбочки. Все бутыли разные по форме, цвету и этикеткам на них, и Лидия морщится, понимая, что Стайлз, вполне вероятно, убил свой желудок, вливая в себя это адское алкогольное ассорти. Придется, кажется, прочитать лекцию о том, как плохо влияет смешивание напитков на организм. Лидия вздрагивает, когда слышит громкий всхрап, и толкает успевшего задремать Стайлза локтем в бок. Вот что значит — потерять бдительность и отойти от своих планов. Он, повинуясь непонятно каким инстинктам, переворачивается набок и притягивает колени к груди, оберегая свою нежную плоть от повторной атаки, и открывает глаза. — Лидия? Ох, черт, я думал, мне снова снится мокрый сон с твоим участием. Девушка, привыкшая к такой откровенности со стороны друга, даже не возмущается, а просто хлопает Стайлза по бедру. — Вставай, нас ждут великие дела. И, — она показательно ведет носом и принюхивается, — от тебя воняет. Стайлз тоже принюхивается и сморщивает нос, улавливая слабый запах пота, но этого достаточно для того, чтобы он соскочил с постели и убежал в ванную — еще ему не хватало вонять рядом с девушкой, которую он боготворит. Лидия встает и подходит к столу, достает из-под него урну с мусором, ничуть не боясь испачкать руки, и начинает складывать в нее пустые бутылки, издающие жалобное позвякивание при соприкосновении. Она снова подходит к окну и открывает его, впуская в комнату порывы ветра, которые приносят с собой свежесть и прохладу, наполняя ее. Потом ее взгляд падает на расстеленную кровать, подушку, валяющуюся на полу и скомканное одеяло. Вот тут Лидия брезгливо морщит напудренный носик, не желая даже пальцем прикасаться к святая святых Стайлза. Неизвестно, что он вытворяет на этой постели. Так что пусть сам разгребает это гнездо. Дверь ванной открывается, и из нее выходит чуть посвежевший Стайлз — взъерошенные, мокрые волосы, опухшее лицо, по которому стекают редкие капли воды, и голое тело, обмотанное полотенцем на манер тазобедренной повязки. Со Стайлза станется похлопать ладонью по раскрытому рту, издавая боевой клич, и сплясать ритуальный танец вокруг костра, разведенного в центре комнаты. Поэтому Лидия не дает ему времени исполнить что-то такое, пригвождая холодным взглядом к полу. — Так зачем ты пришла? Да еще и разбудила меня ни свет ни заря? — Мне надоело, что ты купаешься в жалости к себе, - вот так вот, без предисловий - ранит в самое сердце. Выражение Стайлза весьма красноречиво — Лидия попала в точку, как можно сильнее надавив на нее, снова вызывая притихшую пульсирующую боль где-то в районе груди. Она вопросительно приподнимает брови. — Ты же не был настолько глуп, чтобы считать меня дурой, правда? Я догадалась сразу же, просто сопоставив все данные воедино. На самом деле, это было легкой задачей, и я удивлена, что другие этого не замечают. Скорее всего, потому что не хотят замечать. Стайлз разом сникает, убирая с лица добродушную маску гостеприимного хозяина. — Мы могли бы не затрагивать эту тему? Лидия смотрит цепким, оценивающим взглядом. — Это то, чего ты хочешь? Стайлз неуверенно закусывает губу, а потом коротко кивает ей. Ему неприятно, что его разоблачили, но еще более неприятным является то, что Лидия попала прямо в цель, обвинив его в том, что он купается в жалости к себе. Да, ему плохо. Да, он страдает. Но он не думал, что это очевидно настолько, чтобы люди стали проявлять к нему внимание, а тем более начали докапываться до правды, анализировать и систематизировать его поведение. Стайлз усмехается, вдруг понимая, что на это была способна только Лидия. И он не знает, зол он на нее или благодарен ей. — Так… Какие у нас планы? Лидия ослепительно улыбается ему, будто бы гордится, что он сумел взять себя в руки и не превратился в унылого подростка с разбитым сердцем. — План таков: вытащить тебя из безразмерной одежды, скрывающей такое шикарное тело, — на комплимент к своей жалкой персоне Стайлз морщится и фыркает. — А потом мы собираемся в "Джунглях", чтобы отпраздновать последний день каникул перед выпускным классом. Лидия видит, как взгляд Стайлза мгновенно загорается, выхватив из всей речи название ночного клуба, и грозит ему пальцем. — Даже не надейся, я буду следить за тобой и за тем, сколько ты выпьешь. Стайлз сникает и притворно надувает губы, за что получает звонкий шлепок ладонью по плечу. Лидия смеется на то, как он балансирует на одной ноге, пытаясь увернуться от второго шлепка, и Стайлз не может не засмеяться в ответ. Все-таки Лидия — настоящий друг. Такой, который необходим каждому человеку — способная помочь, поддержать, высказать и поставить на место, пусть и в холодно-высокомерной манере, являя свое превосходство над другими, но все же. Лучшего желать невозможно. Стайлз — плохой друг. Он совершенно не знает, что творится у Лидии в голове и в душе, что скрывается под чопорной маской надменности. Возможно, когда-нибудь, она откроется ему. Поэтому пока что Стайлз дает себе установку быть рядом, подставлять плечо для опоры, прикрывать спину и превращаться в жилетку, в которую можно и всплакнуть, и высморкаться. *** — Нет, Лидия, посмотри, как они меня обтягивают! — Стайлз придирчиво смотрит в зеркало, стоя в примерочной одного из модных бутиков, стоящих у Лидии на первом месте в списке. Лидия закатывает глаза, наблюдая за тем, как тот вертится и выворачивает голову, чтобы посмотреть на шикарно облепленный тканью зад. — Мне неудобно, у меня яйца в гармошку сжались и прилипли друг к другу! — не перестает жаловаться он, оттягивая спереди ткань, чтобы та не прижималась к нему так сильно и так плотно. Стайлз чуть ли не рычит от безысходности положения, потому что знает, что ему придется смириться с этой вещью, выбранной самой Лидией Мартин. Лидия же, подтверждая его мысли, дергает за бирку на штанах, отрывая ее, и слушает самый прекрасный звук для ее ушей в данный момент — обреченный стон друга, схватившегося за голову. — Ты ненормальная, — шепчет Стайлз то ли ей, то ли себе, подтверждая свое сложившееся за долгие годы дружбы мнение о ней. Лидия только неопределенно пожимает плечом, потому что ей совершенно нечего возразить, и идет в сторону кассы, ожидая, что Стайлз последует за ней. Но тот смотрит на свое отражение, мысленно успокаивая себя, что это всего лишь на один вечер, а потом он вернется к своим свободным потертым джинсам и безразмерным клетчатым рубашкам. Лидия, успевшая оплатить покупки, стоит на входе, нервно стуча каблуком по матовой плитке. Этот звук неприятно режет по ушам, передавая раздражение от их обладательницы Стайлзу. Он понимает, что не может больше заставлять ее ждать — потому что себе же хуже. Стайлз набирает полные легкие воздуха, задерживает дыхание и со свистом выпускает его сквозь сжатые зубы. Лидия откровенно смеется над ним, пока он пересекает путь от примерочной до выхода — Стайлз идет к ней неровной, дергающейся походкой, постоянно норовя наплевать на окружающих и этикет и поправить стягивающие его штаны. — Я буду мстить, — шипит он, поравнявшись с Лидией — Будет интересно посмотреть, — подмигивает ему и хватает Стайлза под руку, уводя подальше от магазина. *** До встречи с друзьями еще полно времени, поэтому они обедают на террасе открытого кафе, подставляя лицо последним летним лучам солнца. Они много говорят и так же много молчат, погружаясь в свои собственные мысли, которые не хочется озвучивать вслух. Стайлз очень рад, что ни одна тема их разговоров не касается его напрямую, а тем более — объекта его затяжной апатии и депрессии. Стайлз и так уже передумал обо всем, о чем только мог, но реальность от этого не меняется, и он прекрасно об этом осведомлен, но перестать думать не может. А реальность такова: Дерек бросил его, бросил их всех и сбежал, не оставив ни прощальной записки, ни адреса, по которому его можно будет найти, ни-че-го. Просто вильнул хвостом и сбежал в закат. Если бы он просто ушел, без причины, то Стайлз бы, наверное, не так переживал. Но причина, на его взгляд, была, и он, Стайлз, являлся ею. То, что предшествовало побегу волка — один единственный поцелуй, заставший их обоих врасплох, принесший с собой кучу эмоций, и ни одной отрицательной. По крайней мере, не с его стороны — это точно. Стайлз устал придумывать все новые и новые оправдания поступку Дерека, устал винить себя в том, что произошло. Он устал придумывать новые нелестные прозвища волку, потому что уже и они не приносили никакого успокоения. Не то, что раньше. Стайлз часто задумывается о том, что бы он сделал, объявись, наконец, Дерек — каждый вариант имел свое преимущество, каждый имел право быть. Он думает о том, что сначала бы въебал как следует за то, что кинул, а потом набросился бы на тонкие разбитые губы, размазывая по ним своим языком кровь, оставшуюся как напоминание об ударе. Лидия трогает его за руку, возвращая к реальности, а Стайлз сжимает зудящие губы, стирая с них призрак поцелуя, которого не было. *** В клубе, как и всегда, громко играет музыка, которую с трудом можно назвать таковой — просто набор звуков, ударяющих по чувствительным перепонкам и отдающихся прямо в мозг так, что голова начинает болеть. Но, кажется, именно для этого здесь установили барную стойку и поставили горячего бармена, чтобы можно было заглушить эту боль крепкими алкогольными напитками и слабоградусными коктейлями. Лидия приветственно машет кому-то у стойки, и Стайлз, переведя с нее взгляд, видит улыбающегося Скотта МакКола. Стайлз не может сдержать улыбки в ответ, потому что… Это ведь Скотт, лучший бро с щенячьим взглядом и социально-моральными приоритетами. Стайлз даже перестает замечать дискомфорт, который приносят узкие штаны, стремясь как можно скорее добраться до их заметно поредевшей компании. Стайлз слышит приветственные возгласы вокруг и с энтузиазмом отвечает на них, пожимая парням руки и целуя девушек в подставленные щеки. Малия задерживает на нем взгляд дольше, чем хотелось бы, и, кажется, собирается что-то сказать, но его перебивает Скотт, дергая за рукав серой футболки в облипку. — Стайлз, смотри, кого я сегодня встретил в клубе! Ты ведь помнишь Тео? Стайлз поворачивает голову и натыкается на теплый взгляд светло-зеленых глаз. Как же не помнить светловолосого, большеглазого и тощего мальчика из начальной школы? Тео Рэкен — Стайлз припоминает даже его фамилию, не говоря уже об обстоятельствах, вынудивших их семью покинуть город — у Тео погибла сестра. Он тянет руку и отвечает на крепкое рукопожатие, не разрывая зрительного контакта. Тео усмехается и отводит взгляд, выставляя себя в их игре в «гляделки» проигравшим. Стайлза кто-то тычет локтем в спину, только тогда он выходит из оцепенения и разжимает пальцы. Да что на него нашло?