Heute ist...

В метрах пяти мнётся симпатичный мальчишка примерно их с Чимином возраста. Тэхён все еще не может отойти от смехотворной тирады Пака, а этот малый начинает раздражать. Ким не выдерживает и резко разворачивается к нему. — Чего тебе? — резко кидает он в его сторону. Мальчишка чем-то шуршит в кармане настолько нерешительно, что хочется самовольно подойти и посмотреть, что же у него там такого страшного. — Вы… это… ну…. — мямлит он. Очевидно — что пытается сказать, но очень смущается. — Поразвлечься охота? — смеётся Тэхён. — Вы же… да? — уже уверенней выплетает он языком. — Смотря, сколько у тебя на кармане, — ухмыляется Ким, подмигивая. — У меня… это… — подросток подходит ближе и высовывает из кармана несколько бумажек, помятых, но новых. — Уууу… Парень, плоховато подготовится… — задумчиво тянет Ким и рассматривает в руках купюры. — Всего десятка. — Он наклоняется к его уху. — Сильно хочется? Мальчишка краснеет как помидор и, быстро не сообразив обо всей пикантности вопроса, коротко кивает, отводя глаза. — Чимин, — Тэхён оглядывается по сторонам. — Постой на стрёме. — Эй, это же вообще ничего! — шипит Пак, хватая его за рукав и этой сценой ещё больше смущая юного клиента. — Тебе по первое число на… — Тише-тише, — улыбается Тэхён, уже толкая мальца в темный закуток. Не проходит и секунды — как раздается сдавленный, короткий стон и влажный чмок. Чимин быстро заглядывает за угол и тут же возвращается к улице. Тэхён зажимает подростка, видимо, очень глубоко целуя и массируя член. Мальчишка хватается за него, упираясь спиной в стену. Не проходит и пары минут — как показывается фигура папочки, вылезающего из своего «Мустанга» в конце улицы. — Тэхён! — шипит Пак, но тот ни на секунду не прерывается. — Тэхён! Идёт, этот ублюдок… Айщ… Тэхён! — Полчаса со мной стоят две сотни, так что я тебе даже скидку сделал, — соблазнительно улыбается Ким в туманные подростковые глаза. — Вали быстрее, а то меня работодатель отымеет прямо тут… — Он в последний раз влажно и глубоко засасывает его губы, хватая между ног до скуления, и толкает вглубь проулка, прихлопывая по заднице. — Там есть выход, через два поворота. — Тебя сейчас натянут, — Чимин покрывает лицо самой ненавязчивой эмоциональной маской. Слышатся шаги и Тэхён едва ли успевает оправить куртку и на всякий случай вытереть руку об штаны перед выходом из проулка. — Что за хрень, малышка? — сутенёр тут же хватает его за плечо и разворачивает напротив заходящего солнца. — Пописать нельзя? — улыбается Тэхён, напрягаясь лицом. — А ты ртом писаешь? Тут же на щеке остается розовый отпечаток руки после звонкой пощечины. — Сколько тебе дали? — Нисколько, я же не трахался и не сосал, — Ким незаметно тянется к правому карману. Папочка дёргает его за руку и сам запускает пальцы, выворачивая. Потом хватает за талию и запускает руки в задние карманы. Толкает от себя. — Ты… — к его носу приставляют длинный палец. — Я не предупреждал разве? Ещё раз — и я тебя убью собственноручно. Какого хера? Папочка задерживает грозный взгляд ещё на несколько секунд и уходит к машине. Пара минут — и «Мустанг» дёргается и заезжает за угол на своё законное место. — Ты дурак, — ухмыляется Чимин. — Чего не отдал ему деньги? — Чего ради? За пощечину? — улыбается Тэхён, вытаскивая смятые банкноты из-за ремня. — Лучше куплю себе бургер с колой. Иди сюда, подуй. Чимин аккуратно обхватывает его лицо и дует на щёку. — У тебя губы горят, — закатное солнце отражается медовыми бликами в глазах Кима. — А всё-таки не рискуй так больше, — самые бесполезные слова. — Как? — смеётся Тэхён, обнимая Пака за талию. — Да ладно, этот мальчишка был таким сладеньким. Чуть не кончил. Надеюсь, он еще раз заглянет. Я и за бесплатно с ним… — Но ты не стоишь двести баксов и за час, — усмехается Чимин, убирая с его лица волосы. — Нет? — Тэхён хватает его за шею и прижимается губами, затягивая в глубокий поцелуй и в мгновение изучая весь рот — всё ещё чувствуется вкус неизвестного мальчишки, кажется, и правда, «сладенького». Ведет рукой по груди и сжимает ремень, тяжело выдыхая. — Разве за это жалко отдать хотя бы десятку? — Ладно, убедил, — отшучивается Пак и ведёт холодной тыльной стороной ладони по алеющей щеке, снимая раздражение. Тэхён тяжело дышит. Подбородок дрожит. Глаза влажные — и он внезапно снова впивается в его губы. Хватает за плечи и жмётся всем телом. Чимин обнимает в ответ и не может вспомнить, зачем они тут. Не хочет вспоминать, что они проститутки и какая-то машина с очередным клиентом в нерешительности тормозит у панели, но почти сразу же уезжает. — Чимин, когда-нибудь мы пропадем здесь навечно, — шепчет он и утыкается лбом в его подбородок, обессиленно сжимая воротник куртки. — Уже пропали, Тэхён. «В каждом новом сегодня мы обещаем себе пропасть навечно». Никогда больше не проснуться. Умереть от холода или голода, или чёрт его там знает… Но день незаметно проплывает, ночь подходит к концу, и понимаешь — всё-таки остался тут. Открываешь глаза. Сегодня опять сегодня. Heute ist… Чтобы зачем-то опять выжить, ступить на полшага в пропасть, совершить тысячи ошибок и зачем-то в очередной раз не сломаться.