Магнетизм

POV Лука Сегодня ночью я вновь видела этот сон. Мои пальцы смыкались на твоей шее и сдавливали её сильней и сильней. Жизнь медленно покидала тебя, твоё дыхание прерывалось, с губ срывались беззвучные мольбы о пощаде. Своими руками я отнимала жизнь того, кого люблю больше, чем что-либо в этой жизни. Больше, чем музыку и песни, больше чем своих сестёр, больше жареного тунца… Хотя насчёт последнего ещё не до конца решила. «Ты умираешь, да?» Во сне я надвисаю над столь любым мне человеком и хладнокровно наблюдаю, как закатываются его глаза. Страшная участь – удушье. И я раз за разом заставляю тебя ощутить тот предсмертный ужас, когда в лёгких окончательно не остаётся кислорода. А затем я пробуждаюсь. И понимаю, что это был всего лишь сон, в котором я вновь убила тебя. Но этот сон отнюдь не страшный. Разве я говорила, что не хочу тебя убивать? Напротив, я хочу заставить тебя страдать. «Истинную любовь можно познать только через боль» Ты всегда носишь свой дурацкий шарф. Однажды я спросила, почему ты так дорожишь этим куском ткани. Ты ответил, что Мейко подарила его тебе. Как можно дорожить подарком на столько, чтобы одевать его даже в жару?! Меня раздражает этот шарф. Я так хочу увидеть, что под ним. Хочу прикоснуться к бледной коже твоей шеи, лизнуть, укусить до крови, а затем нежно слизать стекающие струйки крови. Хочу ударить тебя. «Только представь, как мы закружимся в этом порочном вальсе» Я ударю тебя, причиню боль, а ты будешь сладостно умолять меня о помиловании. При мыслях об этом, странное чувство сдавило грудь, моё дыхание участилось. Мне нельзя так много думать об этом…А ведь эти мысли роятся в моей голове едва ли не с самого нашего первого знакомства. «Ты был первым, кто принял меня» Когда я только вошла в эту семью, Мику была на пике популярности, близняшки Кагамине не отставали от неё. Я оказалась никому не нужной, многие находили мой голос мальчишеским, а ведь я могла брать и высокие ноты тоже. Мейко почему-то увидела во мне соперницу (быть может, она переживала, что я моя грудь больше её?), другие просто хладнокровно проходили мимо меня. И тогда ты протянул мне руку. -Ты новенькая, Мегурине-сан? Ты смотрел на меня и тепло улыбался, а ведь поначалу казался таким холодным. -Можно звать меня просто Лука. А ты? -Шион Кайто. Вокалоид первого поколения, – ты отступил на шаг и поклонился, словно герцог, принимающий у себя почётных гостей. -Первое поколение? Оно же устарело и звучит ужасно. Как ты вообще умудрился стать популярным? -Жестоко, Лука-тян! Главное не качество голоса, важнее доносить чувства в своих песнях! – ты заметно расстроился, поджал губу и с тоской посмотрел на меня. «Что с тобой? Ты ведёшь себя как дитя» -Чувства? У нас их нет и быть не может. Мы просто открываем рот и поём по бумажкам. -И кто только научил тебя говорить такие вещи? Знаешь, почему фанаты так любят Мику-тян и остальных? Их песни не просто набор звуков. Они могут вызывать и улыбку, и слёзы. Ведь мы вкладываем в них свои искренние чувства. Радость, печаль, любовь и ненависть, разве ты не чувствуешь это в их песнях? Я потупила взгляд. -Не веришь мне. – ты смотрел прямо в глаза. –Давай тогда я спою тебе и ты увидишь. -Больно надо мне твоё шипение слушать. На тот момент всё, что я умела – это дерзить. Извиняйте, что не уродилась такой же девочкой-ромашкой, как Мику или Рин. Я развернулась и ушла, громко цокая каблуками по полу, но со спины до меня донёсся звук твоего голоса. Такой чистый и глубокий. Прекрасный голос. Я безвольно замерла, вслушиваясь в каждое слово. «Аллегро, так звенит, Так звенит в ушах и не перестаёт. Аллегро, так звенит, Так звенит в ушах и не перестаёт... Мне снился сон, как будто все исчезли вокруг, Я становлюсь всё меньше, а комната всё больше, Мой ночной кошмар сдавил так сердце мне вдруг, Мир умирает, я ещё чувствую боль...» -Не надо петь такие мрачные и грустные песни! – я резко обернулась не него, сжимая кулаки. «Но что это? Почему что-то влажное скатывается по щеке?» -Вот видишь, мои чувства достигли тебя. Только не надо так плакать! – ты засуетился, пытаясь успокоить меня. -Ладно, считай, я тебе поверила. Что это за песня? -«Плавление». Попробуешь спеть? -Я не знаю всех слов. -Можно попросить у Рин. Уверен, у тебя прекрасно получится это спеть. -Ты ещё не слышал моего голоса. Ты коснулся рукой моей щеки, я тут же раскраснелась. -Уверен, твой голос прекрасен. Сколько же теплоты и заботы было в этих словах. Я никогда не забуду, как ты это сказал. «Кто же ты? Холодный принц, беспокойное дитя, внимательный старший брат, а может, просто ловелас с хорошо подвешенным языком?» Кем бы ты ни был, я поняла, что хочу обладать тобой. Ты в считаные минуты научил меня чувствам. И чувствами этими стали – ревностная любовь и зависть. Я завидовала Мейко или Мику, которые были намного ближе к тебе. Что если одна из них первой признается тебе в любви? И вы будете встречаться? И даже… Нет! Нельзя думать слишком много. Я вижу, как Мейко сморит на тебя, и как Мику улыбается, глядя тебе в глаза. Я так хочу забрать тебя от них подальше. Туда, где будем только мы, любить, делить боль и наслаждение, туда, где я сделаю тебя своим, где я буду истязать твоё прекрасное тело. Мечтаю услышать, как ты будешь стонать в тот момент. «Как долго ещё я смогу терпеть?» -Лука, мы тут из магазина вернулись, сейчас будем готовить ужин! Ты с нами? – в комнату без стука забежала хвостатая девочка-одуванчик. -А, Мику? Сейчас я к вам спущусь. -Наверняка опять приготовишь себе жареного тунца, да? -А ты во все тарелки накидаешь лука-порея, я угадала? -Но ведь лук-порей такой вкусный! Хотя тунец тоже ничего, – Мику лучезарно заулыбалась. Её трудно ненавидеть. Даже у меня это не выходит. Я спустилась на кухню, где толпились ещё несколько голодающих домочадцев. Но знакомой синей макушки среди них я не увидела. Может, спросить, где он? Но это будет выглядеть странно. Я не должна ни перед кем высказывать своих чувств. -А где этот балбес с шарфом? – спросила Рин. -Он ещё за обедом мороженого натрескался, сейчас переваривает, наверное, – её брат развёл руками. Отлично, близняшки решили проблему за меня. Я поднялась на второй этаж и постучалась в его комнату. Молчание. Тогда я просто открыла дверь. Он был там. Сидел у окна в тихой комнате без света. Его пальцы теребили кончик шарфа. Серебристый свет луны падал на лицо. Какое же оно прекрасное. Хотя глазами влюблённой девушки любого можно вознести до идеала. Ты не замечаешь меня и продолжаешь смотреть в окно. «Почему я вижу грусть на твоём лице??» -Кайто, что-то произошло? Ты вздрогнул. Не ожидал, что в комнате есть кто-то кроме тебя? -Ничего не произошло, Лука-чан. Твои губы сложились в подобие улыбки. «Так я тебе и поверила» -Отчего тогда такая грустная мина? -Я просто мороженого переел, вот и всё. -Врёшь! Почему тебе так сложно сказать, что случилось?! Я со злобой пнула стул, на котором ты сидел. С грохотом ты опрокинулся на пол. Больно? Как теперь поступить? Извиниться или причинить тебе ещё больше боли? Ты поморщился. -Лука, ты чего вдруг?.. -Молчи! – вскрикнула я и придавила его ногой, не давая встать. Как это, наверно, унизительно, когда на тебя наступают, -Мне не нужны твои слова. Ты недоумевал, как могла твоя уравновешенная сестра превратиться в садистку. Я наклонилась к тебе, теперь уже рукой придавливая к полу. Ладонью я провела от груди к шее, избавляя её от махровой ткани шарфа. Ты хочешь оттолкнуть меня, но не делаешь этого. «Боишься навредить мне, а может, тебе нравится всё это?» -Знаешь, что мне нужно? – шепчу я, -Мне нужно твоё тело. -Ты что, безумная учёная? – приложив усилие, ты оттолкнул меня. Мы оба оказались на полу. –Или дух, которому нужен сосуд для возрождения? «Не пытайся отшутиться, ты же видишь, что происходит» Я слышу шаги в коридоре, в дверном проходе нарисовалась Мейко. -Так, вы двое, звиздуйте на кухню борщи мутить! – судя по голосу, она опять где-то напилась, -А чего это вы на полу развалились? Ты ничего ей не ответил. Поспешно поднялся, поправил шарф и вылетел из комнаты. Мейко покосилась на меня и спросила: -Между вами что-то происходит, а? Это из-за тебя он такой убитый? -То же самое хочу спросить у тебя. -Тогда из-за кого, по-твоему, он страдает!? Я сложила руки на груди и холодно посмотрела на неё. -Не кипятись, Мейко. -Как бы я хотела забрать его куда подальше и сделать счастливым… Забрать от всех мирских проблем… - Мейко впала в прострацию и начала нести бессвязный пьяный бред. -Я бы тоже хотела. -А, что? -Ничего, - отрезала я. –Пошли на кухню. На лестнице у Мейко заплелись ноги, и я чудом поймала её. Отцепиться от меня она не пожелала. Утыкаясь носом мне в плечо, она ныла: -Я так переживаю!.. Вдруг Кайто на меня обиделся? -Не стоит тебе переживать. Он так дорожит шарфом, который ты подарила ему. Он просто не может обидеться на тебя. -Я подарила?.. – Мейко подняла голову, продолжая держаться за меня, -Вообще-то в самом начале я подарила ему белый шарф. Но он изгваздал его мороженым, а потом откуда-то взял синий и носит его до сих пор… «Кто подарил его тебе? Ты из-за этого человека так страдаешь?» Никому не позволю ранить тебя. Этим правом обладаю только я. Ты будешь моим. Смотреть только ан меня, чувствовать только меня, страдать будешь из-за меня одной. Ты же всегда такой холодный. Кто расколол этот лёд, кто его расплавил? Нет больше твоей ледяной оболочки, осталось только лужица воды. Хочу забрать тебя от всего этого. Оградить, защитить, перенести в другой мир. -Мейко, ты, как я помню, хотела отнять Кайто у этого мира? -Да, последнее время только и думаю об этом. -Мы похожи. Есть идеи, как это провернуть? Не могу сдержать усмешки. Подожди, братик, очень скоро ты обо всём забудешь. Я сама тебя расплавлю. Только я буду с тобой.