Нас уже не спасти...

Он жадный, он эгоистичный и он безумный собственник. На плечах расцветают синяки от укусов, короткие ногти расписывают белую кожу на рёбрах алыми мазками царапин… До ужаса сильно ощущается контраст холодных капель пота, стекающих по спине, и тёплых влажных дорожек, которые причудливо рисует язык криминального гения. Всё тело напряжено до боли. Это та, самая упоительная боль… Это наркотик, и наркоман рвано выдыхает сквозь сцепленные зубы. - Мой… - довольно мурлычет в ухо Джим. Он мягкий, он ртутный, и он чертовски умелый. Настолько, что это почти невыносимо. Хочется убить его за каждое, приносящее всё больше удовольствия, движение – а ещё больше хочется уничтожить тех, с кем он этому учился. - Ты шлюха, - рычит Шерлок, и грубым рывком притягивает любовника к себе, впиваясь в тонкие губы зубами… но уже через несколько секунд разжимает их, позволяя Мориарти ласкать языком причудливый контур собственных губ. Он вообще позволяет ему всё – в эти короткие минуты. Бремя ответственности сверхчеловека осталось у ног вместе с торопливо сорванной одеждой, ангел в руках дьявола, но сейчас им обоим плевать на то, что они есть. Это безумие либо выше любых критериев, либо настолько низко, что выпадает за грань добра и зла. Существует только протяжный бархатистый стон: - Не останавливайся… Ненавижу тебя!.. - Я. Тебя. Ненавижу. – согласно отрывисто выдыхает Джим, и уже через несколько мгновений нереальная бездна расширенных зрачков двух пар глаз озаряется вспышкой физического наслаждения. Два сломанных вскрика и бунт двух сердец – они не бьются, они разбиваются. Взрываются восторгом и замирают, ведь в обычной жизни гении слывут бессердечными… Это правда. Почти правда. Сердца вновь забьются лишь при следующей встрече, в ожидании смертельной инъекции, от удара током. Разряд!.. Плюс на минус. Химическая реакция, взрыв неизбежен. - И я не остановлюсь… - мягко проговаривает криминальный консультант в кудри детектива, чувствуя, как волны дрожи покидают распростёртое под ним тело. - Тебя убьют, - говорит Шерлок в подушку. Обречённо, с непонятной тупой болью. Потому что знает, что вполне вероятно, на курок нажмёт он сам. Он сделает всё и больше, чтобы уничтожить Мориарти и у того нет шансов… Ни один из них не может выйти из игры. Всё, что у них есть – пара часов в темноте гостиничного номера – и безжалостная схватка, которая начнётся сразу за порогом. - Ты этого не сделаешь… Джим врёт. Врёт не себе – он знает, что Шерлок убьёт его в трёх из семи возможных вариантов развития их партии… В остальных Мориарти убивает себя сам. Джим врёт, успокаивая консультирующего детектива. У него есть ещё несколько минут, у него есть сила снять тяжесть крыльев с этих плеч, и он делает это, с охотой обжигаясь, как порождение тьмы об освящённое серебро, калеча этим актом милосердия собственную душонку. Холмс выдыхает свободнее, ровнее, и криминальный гений улыбается. Он восхищается своим детективом… настолько, что уничтожит его наиболее болезненным, наиболее мучительным из всех доступных способов. Уничтожит до основания, сломает и протрёт сквозь пальцы… Ладонь Мориарти мягко скользит по руке Шерлока вниз, и их пальцы крепко переплетаются. Мягкий шёпот бархатно укрывает двоих: - Потому что ты – моё спасение. «Потому что ты – моя смерть», - слышится обоим.