Безумства мне укажут путь

"Что есть зло? Это та большая часть каждого из нас, которая жаждет ненавидеть без предела, ненавидеть с Божьего благословения. Это та часть каждого из нас, которая находит любое уродство таким привлекательным. Эта та часть слабоумного, которая с радостью унижает, причиняет страдания и развязывает войны." Курт Воннегут. Мать Тьма

      За окном серо и уныло, как часто бывает в Лондоне; моросящий дождь под стать моему настроению. Сома не пиcал и не отвечал на мои смс. Близняшка и Шталь целыми днями просиживали за видео-играми. Мне были слышны их восклицания, особенно Близняшки, когда ему удавалось сокрушить немца. Всё это делало мою апатию слишком явной и очевидной. Почему бы было не пойти и, отобрав джойстик у одного из них, сыграть? Я ведь очень люблю играть. Когда я был в гостях у Сомы, мы часами просиживали перед экраном.        Сома не писал… Забыл обо мне. Или ещё хуже, не забыл, а просто не знал как со мной разговаривать. Это нормальная реакция адекватного человека, только слишком обидная для человека, у которого никогда не было друзей. Клод заходил пару раз и тормошил меня, чтобы накормить. Его потуги напрасны. От мяса меня выворачивало, овощи я никогда не любил, а от фруктов ещё хуже, я невольно вспоминал клубнику, которой меня в лучшие дни кормил Алистер. Любимая ягода превратилась в едкого червя, разъедающего психику. Вспоминался фильм, который я посмотрел вместе с Сомой про Потрошителя. Там потаскух привлекали виноградом, чтобы потом перерезать им горло и вырезать гениталии. За два века ничего кардинально не изменилось. Мы — шлюхи по-прежнему падки на маленькие радости жизни. А кто не падок? Покажите мне ребёнка, не любящего если не клубнику, то шоколад. Купить другого такой вот неясной добротой, которая тебе ровным счётом ничего не стоит — просто и жестоко. Я ещё помню, как впервые познал «радости» секса. Не было ни слёз, ни мольбы, лишь непонимание происходящего. Я не знал, как назвать то, что со мной делали, но подсознательно ощущал неправильность и постыдность происходящего. И когда всё закончилось, я не сказал никому, потому что чувствовал себя соучастником, если не главным преступником в этом отвратительном акте разврата и похоти.       Разврата и похоти… Как бы я хотел не знать всего этого, не иметь никакого отношения к этой грязи. Быть чистеньким невинным мальчиком, над чьей наивностью снисходительно потешались бы взрослые. Взрослые, которым ты был небезразличен и которые с напускной строгостью говорили тебе, что некоторые вещи знать рано. Их действительно знать рано. Иногда их не знать лучше как можно дольше, чтобы не разочаровываться. В конце концов, что можно ожидать от мира, который с самого твоего детства «заявлял» тебе, что ты не нужен, что ты лишний и лучше бы ты не рождался. Разве можно было любить его? Разве можно поверить в такой мир? Здесь и сейчас существовало только в уме. Какой ум захотел бы верить в реальность, где ты значил столько же, сколько пыль на ботинке? Нет, его не существовало. Оставалось лишь взорвать его к чертям в своём уме и насладиться агонией всех ублюдков, которые заставили страдать меня в моём же собственном разуме. Я бы мог даже понять, что чувствовал Влад Цепеш, сажавший своих врагов на кол и безмятежно завтракающий под какофонию сладостных стонов. Белоснежная накрахмаленная скатерть, ниспадающая вниз безупречно ровными тяжёлыми складками, крепкий кофе и пара свежеиспечённых круассанов, а внизу открывался бы вид на несчастных: грязных, оборванных, окровавленных и слабо стенающих от боли подонков. Какой контраст. Буквально совершенство человеческой мысли. Я бы сделал именно так, если бы не был слаб и напуган, если бы не представлял собой то ничтожество, подобие человека, каким в сущности и являюсь.       — Алоис, — обернувшись на звук голоса Клода, окидываю его взглядом: он собран и серьёзен, впрочем, как и всегда. После того, как демон пролежал со мной день и ночь, он вновь вернулся к своему обычному обращению. Не знаю, жаль мне, или нет. Я так привык обманываться относительно чужих чувств, что уже не хочу ни на что надеяться. — Пришёл твой друг.       — Какой друг? — язвительно и горько, спрашиваю я, понимая, что вновь обманываюсь, когда думаю о Соме.       — Не думал, что у тебя их много, — чёртов ехидный ублюдок! — сын миллионера, знаком такой?       Я подскочил с постели и уставился на Клода неверящими взглядом.       — Сома? — спросил я. Клод мягко улыбнулся, видимо удивлённый моей реакцией.       — Думаешь, я мог бы тебя разыгрывать? Я не буду говорить о жестокости такого розыгрыша, я бы сказал о его нелепости и мелочности, — но я уже не слушал этого зануду. Вскочив с постели, я открыл шкаф и на ходу, сняв пижаму, натянул первые попавшиеся штаны и футболку с носками.       — Алоис они разные! — крикнул мне в вдогонку Клод и я механически посмотрел себе под ноги. Действительно, в темноте комнаты носки казались одного цвета, но в коридоре было светло и я увидел, что один был синим, а другой чёрным. Наплевав на это, я быстро спустился по лестнице и увидел нервно мнущегося Сому.       — Ты пришёл, — сказал я самое очевидное и самое идиотское, что пришло в голову. Сома дёргано улыбнулся.       — Извини, что не отвечал на смс. Я просто… В общем прости, — я махнул рукой и обнял его, как он часто делал сам. Но обыкновенно я стоял как истукан, не зная, что делать в таких случаях.       — Я рад, что ты пришёл. Идём.       — Алоис, я ненадолго.       — Что значит ненадолго? Ты впервые у меня дома.       — Я по дороге в аэропорт.       — Что? — внутри вдруг всё разом обмерло. — Почему?       — Не волнуйся, — улыбнулся мой друг. — Отец, помнишь я тебе говорил, — я кивнул. — В общем очередная встреча, которая не принесёт ничего, кроме взаимных упрёков, раздражения и ненависти. В целом всё, как обычно.       — Зачем тогда ехать?       — Он мой отец.       — Ты надолго?       — На неделю, честно это будет самая невыносимая неделя в моей жизни. Он, его новая жена и их дети.       — Ну, ты поедешь с Агни.       — Нет, — ответил Сома. — К сожалению мой отец слишком зол на него. Они поругались из-за меня и Агни запрещено переступать порог дома моего отца. Это долгая история.       — Ты будешь совершенно один?       — Это, пожалуй, самое ужасное, отсутствие союзника, — признался Сома. — Он бы не так наседал.       — Я бы показал твоему папочке, — вдруг сказал я. — Уверен в сравнении со мной он бы понял, каким хорошим и толковым сыном ты являешься, — я подумал, что сморозил чушь, потому что Сома замолчал, как будто задумавшись. Я уже был готов сказать ему, чтобы он не воспринимал мою фразу всерьёз, но Сома вдруг хлопнул меня по плечу и сказал:       — Это отличная идея, Алоис! Ты бы мог полететь со мной.       — Что?       — Да, — ответил он. — Мой отец часто просит меня познакомить его со своими друзьями, но я почти ни с кем близко не сошёлся. А ты — идеальный вариант.       — Скорее неидеальный.       — Одновременно, — ответил Сома. — Слушай, я буду даже рад, если ты выведешь из себя его семейку. Поверь мне, нет более унылых и высокомерных людей, чем мой отец и мачеха. Я с трудом переношу их обоих. А с тобой…       — Ты едешь уже сейчас. Помимо несобранной одежды, у меня нет билета.       — С билетом проблем не будет, отец прислал за мной личный самолёт.       — Что? — я вытаращил глаза на Сому, а он легко и тепло улыбнулся.       — Ты всё время забываешь, кто я.       — Чёрт да я, даже не знаю, что сказать на такое! Кстати, а визами твой отец не торгует? А то помимо билета, мне вообще-то нужно разрешение на посещение страны.       — Фигня, — махнул рукой Сома. — Для туристов, посещающих своих родственников и друзей, можно сделать визу по прибытии. Просто нужно будет заполнить электронную анкету, — в этот самый момент я понял, что более преград нет. Я мог сейчас собрать сумку и рвануть в другую страну. Первую в своей жизни. Я ведь не выезжал за пределы Лондона. Я не был нигде, кроме мрачных улиц этого вечно тёмного и суетного города.       — Ты ведь несерьёзно? — спросил я недоверчиво.       — Или мне позвать Шталя? — хитро спросил Сома.       — Что?! Этого немецкого козла? Да ни за что! Регистрируй меня, я собираю шмотки и лечу с тобой; буду транжирить деньги твоего папочки и раздражать его семью!       Я буквально влетел наверх и под удивлённый взгляд Клода, достал сумку, так и неразобранную после лагеря. Взяв её одной рукой, я просто перевернул ворох одежды на постель, а потом открыл шкаф и принялся хватать всё, что, по-моему, мнению, могло мне пригодиться в Индии.       — Алоис.       — Да, — ответил я, кидаясь в ванную и хватая свою щётку.       — Что ты делаешь? — Клод не пытался меня остановить.       — А ты будто не знаешь. Не притворяйся, ты всегда в курсе происходящего.       — Алоис, — ноль реакции. Как попало я скидывал в сумку одежду, пока рука Клода не легла на мою здоровую конечность. — Поедешь с ним?       — А что такого?       — Хочешь сбежать?       — Когда я ехал в лагерь, ты не был против, хотя по очевидным причинам, нормальный опекун не позволил бы этому случиться.       — Я к тому и веду. Ты понятия не имеешь, куда едешь, — было странно смотреть на Клода и понимать, что он не хотел меня отпускать. От этого моё желание «сбежать» — он всё-таки верно выразился — выросло вдвое.       — Сома — не абы кто.       — А что насчёт его семьи? Они в курсе?       — Будут, — закивал я головой. — Когда я приеду, поверь, они заметят моё присутствие.       — Самоуверенность — не лучшая твоя черта, особенно, учитывая то, что она поддельная. Ты всегда становишься невыносимо наглым, когда испытываешь острое чувство презрения к самому себе.       — Посмотрите-ка, знаток чужих душ. Если ты такой мастер в этом, то должен бы знать, что никто не желает слышать о себе правду, — Клод не изменился в лице, даже бровью не повёл.       — Хорошо, — сказал он наконец. — Можешь ехать, посмотрим, чем закончится твоё путешествие в этот раз. Вероятно ты будешь столь любезен, что свернёшь себе шею и избавишь меня от своего присутствия.       — Лелеешь свои несбывшееся надежды? — Клод отпустил мою руку и собирался выйти из моей комнаты. — Контракт не позволит тебе этого сделать, — не слишком уверенно сказал я ему в спину, желая последнее слово оставить за собой. Демон медленно повернулся, как-будто подражая герою какого-то старого вестерна. Фаустус не был ни зол, ни разочарован. Скорее в нём угадывались черты его подлинной натуры: циничной и равнодушной.       — Процесс готовки определяет не индейка, а повар и то, когда блюдо будет готово и то, когда оно будет подано и съедено.       — Да, но прежде её нужно поймать.       — Индейка, Алоис, ужасно безмозглая птица, возможно самая пустоголовая из всех. Она ест с рук человека, который впоследствии зажарит её в день благодарения. Более всего в своей короткой и бессмысленной жизни она доверяет своему палачу, — верно, Клод, так и есть. Эта самая индейка даже сейчас доверяет тебе больше всего.       — Что ж, — я подошёл к Клоду ближе, — когда придёт время и ты приготовишь своё блюдо и выставишь на всеобщее обозрение, сервировав его в духе Ганнибала, а потом занесёшь клыки над моей жалкой и ничтожной душой, которая, по твоему мнению, недостойна твоего стола; так вот, я надеюсь, когда это случится, ты подавишься и сдохнешь! — Клод засмеялся громко и открыто, впервые с нашего знакомства. Его смех был страшен, лицо демона исказилось в хищном оскале. Он вдруг сжал мои плечи в крепкой хватке и толкнул меня, прижав к стене.       — Добродетельный гнев помноженный на наивное ожидание справедливости. Это два твоих главных достоинства. Остальное не стоит внимания, — нависающий надо мной Клод почему-то не пугал, а вгонял в непонятное смущение. Я ощущал себя прыщавой курсисткой, впервые зажатой кем-то в угол.       — Отпусти, у меня мало времени.       — У тебя? — ехидно спросил Клод. — У человека нет времени на демона. Если бы ты мог понять, насколько невежественно это звучит, ты бы устыдился. Человек неровня демону и то, что мы опускаемся иногда до людей, унижает нас.       — Бедненький, может тебе к психоаналитику сходить?       — Заткнись. Ты вообще понятия не имеешь о чём говоришь, — губы Клода, жёсткие злые губы Клода, неравнодушные и горячие, умеющие извлекать такие слова, что порой хочется убить их обладателя и такие потрясающие, когда целуют твои собственные. Руки демона, всё ещё держащие мои плечи, теперь вжимали в стену так, будто Клод хотел выломать мной её. Я зашипел, когда почувствовал острую боль в районе плеч. Фаустус тут же оттолкнул меня от себя и я увидел в том месте, где почувствовал боль, дыры в рукавах майки. Клод проследил за моим взглядом и погладил изуродованную майку, тут же она пропиталась кровью и на ней появились небольшие красные лужицы.       — У тебя проблемы с самоконтролем, — вот и всё, что я смог сказать.

* * *

      — Это самая охуенная хрень, какую я только видел! — сказал я, когда только зашёл в личный самолёт отца Сомы. Всё было так, как бывает разве что в фильмах. Салон обит светлой бежевой тканью, мягкие глубокие кресла, раскладывающиеся как угодно сидящему в них. Тут же стояла барная стойка из красного дерева, за которой стоял молоденький стюард, старше нас с Сомой на пару лет, оставалось загадкой, когда он успел познать тайны искусства бармена. Две миниатюрные стюардессы в строгой синей форме, с лицами как у моделей предложили нам напитки, как только мы уселись в эти потрясающие кресла. Сома, видя моё возбуждение и замешательство, долго смеялся. А я, от созерцания всего того, что называют роскошью, буквально потерял дар речи. Конечно, Клод купил очень приличных размеров дом; сделан тот был со вкусом, но всё-таки он был далёк от того, что называют элитарным. В отношении меня с моим демоном, общество могло бы сказать: платёжеспособны, в отношении Сомы и его отца, это слово становилось незначительным и в некоторой степени оскорбительным.       Когда Клод только привёл меня в мой новый дом, я был также поражён, что мне не пришло в голову, что всё то, что я вижу — это типичный средний лондонский класс. Конечно это не относилось ко всей Великобритании. Однако, я даже не подумал о том, что Клод мог бы за мою душу отстроить мне дворец и получить фальшивый титул какого-нибудь графа. Теперь я понимал, сколь скудно было моё сознание и как мало в сущности я хотел, когда дело касалось материальных благ.       — Можем сыграть, — сказал Сома, кивая на плазму.       — Ты тут ещё и играть можешь?       — Да, а что такого? Фильмы тут есть, почему бы не быть играм.       — Чёрт, я чувствую себя грёбаной золушкой.       — Я себя также чувствовал, когда впервые летел к отцу, — поделился Сома. — Я же не знал, кто он и откуда. Я даже ожидал, что он окажется тем самым неблагополучным отцом с кучей психологических проблем и плохой кредитной линией.       — Он не оправдал твоих ожиданий, — весело ответил я.       — Точно, — хохотнул Сома, — даже здесь он провалился!       — Это круто, — сказал я. — Теперь я даже не представляю, чего ожидать от особняка твоего старика.       — Я не буду спойлерить, — ответил Сома.       — Чёрт. Это шикарный особняк, да?       — Я же сказал. Никаких спойлеров.       — Ты хренов интриган, так и знай, по сравнению с тобой Гэтисс и Моффат* просто детский лепет.       — Кстати о них, у меня тут как раз первый сезон доктора.**       — Слушай, я конечно согласен, что жизнь сериалами — потрясающая и увлекательная, но я всё ещё смотрю сверхъестественное и не готов переключаться.       — Поверь мне, — Сома хлопнул меня по плечу и я сморщился, когда почувствовал, что друг попал именно по тому месту, куда Клод двумя часами ранее воткнул свои когти. — Лучше начинать смотреть следующий сериал до конца предыдущего, иначе в конце неизбежна ломка.       — Я не против.       — Это ты ещё не испытывал ломки, — знающим голосом сообщил мне друг и, не слушая моих дальнейших возмущений, включил первую серию доктора. Я был недоволен серии три, потом, потребовал себе эмемдемс — неизменного атрибута просмотра сериала. * Стивен Уильям Мо́ффат (англ. Steven William Moffat; род. 18 ноября 1961, Пейсли, Шотландия, Великобритания) — шотландский телевизионный сценарист и продюсер, известный по работе над сериалом «Доктор Кто» и созданием популярного сериала «Шерлок». Марк Гэтисс (англ. Mark Gatiss (/ˈgeɪ.tɪs/); род. 17 октября 1966, Седжфилд[en], графство Дарем, Англия, Великобритания) — английский актёр, сценарист, продюсер и писатель. Известен как один из сценаристов и актёров сериала «Шерлок», а также как сценарист и актёр сериала «Доктор Кто». ** Доктор Кто - британский научно-фантастический телесериал компании «Би-би-си» об инопланетном путешественнике во времени, известном как Доктор.