Безумства мне укажут путь

      Алоис ожидал увидеть особняк, возможно, трёхэтажный, но он никак не ожидал увидеть индийский дворец, словно воссозданный из хорошо известного мультика Аладдин. В этот момент Транси понял, что в обществе существовала та мера безобразного богатства, которую нельзя заработать, её можно только унаследовать, ну или очень удачно своровать.       Дворец напоминал ханские владения: огромные арки, выложенные разноцветными мелкими плитками, образующими узоры; увитые зелёными лозами колонны, которые могли бы сравниться с греческими; небольшие башенки с острыми узорчатыми колоннадами, расписанные конусообразные вершины, напоминающие купола Ватикана. Мраморные плиты соседствовали с коротко выстриженными округлыми клумбами, на которых распускались ярко-красные неизвестные Алоису цветы. По правую руку от дворца располагалась крытая галерея, состоящая из колонн и арок, а перед ней раскинулся огромный бассейн с голубой водой. И там, среди цветов галереи, важно расхаживали павлины. Алоис так бы и стоял, открыв рот, если бы его не подтолкнул Сома и не потащил за собой.       — Водитель сказал, что отец дома и ждёт нас, — сказал младший Кадар.       Когда они вошли внутрь, мир Транси пережил ещё один культурный шок — все стены вплоть до потолка были вручную украшены узорами и фресками, но не мрачными католическими, обычно изображающими отрывки из библии и представляющие собой поучительные истории, а сюрреалистичными яркими изображениями полулюдей-полуживотных. Некоторые «герои» были огромными, словно исполины, другие ничтожно маленькими. Особенно Транси впечатлила фреска с изображением женщины со множеством рук, в коих она держала части тела, а её босые ноги попирали мужчину.       — Кто это? — спросил Алоис, кивая Соме на жуткую роспись, от которой по спине начинали бежать мурашки.       — Это Богиня Кали, — послышался голос провожатого. Транси невольно обернулся и, увидев голос обладателя, понял, что упустил нечто важное. Если это и был слуга, то очень необычный. Кожа его была смугла, темнее, чем у Сомы, сам он был одет в странный кафтан, расшитый цветными узорами, его седые волосы были убраны в хвост, а чёрные глаза были густо подведены. Стрелки уходили к вискам и там образовывали каплю, совсем как у Египтян в древности.       — Она злая Богиня?       — Нет, она самая почитаемая Богиня в Индии.       — Тогда почему она выглядит, как людоедка?       — Давай потом? — попросил Кадар и умоляюще посмотрел на Алоиса. Транси только сейчас заметил, что его друг пребывал в каком-то чересчур нервозном состоянии. Алоис хотел было спросить, чем вызвана такая реакция, но вовремя заткнул себя. Вряд ли Сома желал это обсуждать перед встречей с родителем, который, кстати, вполне мог являться причиной нервозности друга.       В большой гостиной, также ярко украшенной и заставленной резной мебелью и живыми цветами, сидел мужчина лет сорока. К неописуемому удивлению Алоиса на нём был простой костюм. Он ожидал увидеть ничуть не меньше, чем султана, а тут всего лишь «костюм». Зато рядом с отцом Сомы сидела очень красивая женщина европейской внешности. У неё были длинные вьющиеся каштановые волосы, уложенные в свободную косу, пухлые, как будто обиженные губы и светло-серые почти прозрачные глаза, густо подведённые стрелками. Взгляд её зрачков был пуст и наводил мистическую дрожь. Одеяние женщины было непонятным: накидка или это был халат из плотной ткани насыщенного цвета флоксы. Наряд был таким ярким, что глазам становилось больно.       Они оба встали. Сома несколько скованно подошёл к отцу и, взяв его за руки, коснулся их головой, потом тоже проделал со своей мачехой. Всё это происходило в полном молчании. Транси ожидал, что и ему нужно будет сделать то же самое, но ничего подобного от него не потребовалось. После этой неясной церемонии старший Кадар улыбнулся и, посмотрев на Транси, сказал на чистейшем английском:       — Ты наконец привёз с собой своего друга. Я очень рад друзьям Сомы.       — Здравствуйте, я Алоис, — Транси протянул руку, даже не задумываясь о том, что делает. Старший Кадар, если и удивился, то виду не подал, пожав ладонь Транси.       — Асман Кадар, это моя жена Рахшаса, — Алоис посмотрел на женщину и нахмурился. Каким образом эта женщина могла получить это имя? Она даже не метиска, чистокровная британка, в любом случае, европейка.       — Очень приятно, — ответил Транси. Женщина даже рта не открыла. Она дождалась, пока муж переведёт ей с английского, и только после этого сказала что-то на хинди.       — Моя жена надеется, что время, проведённое здесь, будет для вас радостным и лёгким, — Алоис мог бы поспорить относительно правильности перевода, потому что фраза, сказанная Рахшасой была явно короче, да и выглядела миссис Кадар при этом так, будто ей было всё равно.       — Сома, я сказал, чтобы вам приготовили комнаты в северной части дома, — младший Кадар кивнул.       — Деванш вас проводит.       Транси взглянул на мужчину с хвостом, тот поклонился и, не обращая никакого внимания на то, поспевали ли за ним или нет, повёл их обоих в северную часть дворца.       — Почему он даже не обнял тебя? — спросил Транси у младшего Кадара.       — Тут так принято, — ответил Сома. Он всё ещё был мрачен и задумчив.       — Во всех домах или только в вашем?       — А вот этого я не знаю. Я здесь не рос, так что многого сам не понимаю, — Кадар кивнул на спину слуги, давая понять, что в присутствии Деванша лучше молчать. Транси посмотрел на слугу и сказал:       — Деванш, можно вас так называть?       — Люди зовут меня так, — ответил мужчина.       — Откуда ты знаешь английский?       — Я — человек пути. И на своём я получил много разнообразных знаний.       — Деванш долгое время был жрецом в одном египетском культе, — поделился Сома, улыбаясь.       — В Египте всё ещё есть культы? — Транси поравнялся с Деваншем и с любопытством посмотрел на него.       — Они есть везде.       — И как он назывался?       — Орден Йиг.       — А Йиг это кто?       — Змей. Древний Бог, родитель всех змей, что населяют нашу планету.       — И почему же ты ушёл? Быть жрецом культа разве не лучше, чем слугой?       — Человек пути не может себе позволить довольствоваться лишь одной жизнью. Мы пришли, — мужчина кивнул на две огромные двери. — Вы будете жить напротив. Обед через два часа, советую переодеться с дороги.       — Я надеялся, что на соседней койке будешь спать ты, — сказал Транси.       — Там двуспальная кровать, я вполне могу притащиться к тебе ночью, — хмыкнул Сома. — Но помыться-то мы можем раздельно? Или ты боишься утонуть в собственной ванной? — ехидно спросил он. Транси хотел было сказать что-то едкое, но промолчал, увидев дверь в свою спальню. В центре было нечто, что заставило его буквально прирасти к полу. Алоис оглянулся на Сому, чтобы спросить, не показалось ли ему увиденное, но тот уже скрылся за своей дверью. Транси осторожно коснулся круга и расходящихся от его центра углов. Это была печать Клода, их печать.       — У каждого свой путь, — услышал Алоис голос Деванша и посмотрел на него.       — Почему это здесь?       — Потому что вы заселяетесь, разве нет?       — Но что это значит? А дверь Сомы… — он обернулся и увидел совершенно другой знак — янтру с перевёрнутым треугольником и точкой внутри. — Он тоже заключил контракт? — спросил Транси, ответа не последовало. Алоис был в коридоре один.

* * *

      Транси разобрал свои пожитки, принял душ и тщательно осмотрел свои новые владения: большая спальня, выполненная в лиловых тонах, кровать с четырьмя вальячными столбиками, мутное от старости зеркало, возвышающееся над небольшой тумбой с тремя ногами, письменный стол, огромное окно-дверь нестандартной формы, сужающееся к верху и выходящее на балкон, откуда был виден сад. Оттуда даже можно было рассмотреть павлинов. Транси захотелось поймать одного и выщипнуть у него перо. Слишком уж гордо выхаживали, прямо как Клод. Несмотря на обилие впечатлений, Транси думал о том рисунке, который увидел на двери. К слову, он выходил два раза из комнаты и осматривал дверь, но печать контракта не обнаружил, только индийские узоры. Через полчаса увиденное выветрилось из головы, потому что на пороге спальни Алоиса стоял Сома.       — Ну что, ты готов?       — Ещё есть время, — ответил Транси, взглянув на часы, стоящие на тумбе.       — Что думаешь по поводу отца и его мегеры?       — Красивая у него мегера, — ответил Алоис. — Только почему она молчит, как воды в рот набрала?       — Вот и я об этом. На лицо эта гордячка — американка, а ведёт себя как чёрт знает что.       — Нет, на американку не похожа, слишком утончённая, — Транси растянулся на своей кровати, и Сома последовал его примеру. — Она всегда такая?       — Другой я её не видел, — ответил младший Кадар, задумчиво почесав лоб.       — А твои братья?       — Не лучше, — скривился Сома. — Я даже рад, что они в английском полные бездари.       — Это странно.       — Почему?       — Разве английский язык не является вторым официальным языком Индии?       — Да, но это не значит, что все его знают, — отмахнулся Кадар.       — Ты не понял, — покачал головой Алоис.       — Ну так объясни, — лениво попросил Сома, прикрывая глаза.       — Твой отец — бизнесмен, так? — Кадар кивнул. — Тогда он должен выбрать наследника, который продолжит его дело, а так как он ведёт дела не только внутри Индии, его наследники должны бы знать международный язык.       — Намекаешь, что наследником он сделает меня? — спросил Сома недоверчиво. — А что, может быть. Его чувство вины вполне может заставить это сделать. Только я не хочу.       — Не хочешь ходить в костюмах?       — Ничего от него не хочу, — признался Сома раздражённо. — Он игнорировал меня и мать столько лет, а теперь нарисовался весь из себя такой правильный.       — Не понимаю, почему он так себя ведёт, если хочет наладить с тобой отношения.       — Это для него нормально. Он всегда такой. С моими братьями, с женой, со всеми.       Транси ничего не ответил. Было странно видеть Сому таким хмурым и обиженным. И в какой-то момент Алоису он показался слишком похожим на него самого. Транси также дулся на Клода. Заявлял ему, что ненавидит мерзавца, а сам только и ждал, когда Фаустус сделает что-то, что превратит мозги Транси в желе, а сам он будет пускать слюни на безоблачное будущее с демоном. Ну натурально идиот.       — И всё-таки здесь круто, — сказал Транси. — Правда душновато.       — Климат-контроль тебе на что?       — Вот чёрт, — Транси закрыл рукой глаза. — Скажи ещё, что свет управляется голосом?       — Управляется, — хмыкнул Сома. — На хинди.       — А джакузи здесь есть?       — Оглянись вокруг и сам скажи.       — Вдруг твой отец все деньги на бассейн спустил, — ответил Транси, и Кадар захохотал.       — Боже, я должен рассказать ему это. Уверен, он оценит твои опасения за его финансовое состояние.       — Лучше проведи мне экскурсию перед обедом. Очень хочется увидеть, что тут ещё есть.       — Я тебе самое основное покажу, честно говоря, я и сам здесь не слишком ориентируюсь.       Они спустились вниз, в галерею, чей пол и стены были уложены цветной мозаикой, вместо окон по одну сторону стояли колонны. Назначение этого места оставалось загадкой, скорее всего, оно было создано для прогулки, когда солнце припекало слишком уж сильно, а подышать воздухом хотелось. Из галереи через огромную тяжёлую дверь они попали на кухню; это была просторная с большими окнами комната, где очень вкусно пахло выпечкой. Внутри было несколько поваров, которые потеряли к Соме и Алоису всякий интерес, как только Кадар сказал им что-то на хинди.       — Сюда можно прийти ночью, — заговорщически сообщил Сома. — Впервые попав сюда, я долго не мог спать и совершал ночные набеги.       — Заедал стресс пирожными? — иронично спросил Транси. Кадар серьёзно кивнул.       — Идём дальше, сейчас покажу тебе самое классное место.       Они вышли через другую дверь и оказались в узком коридоре, никак не напоминающем обстановку в остальном доме.       — Это технический коридор, отсюда доставляют еду в столовую и в другие комнаты, он тянется по периметру всего дома. По нему удобно быстро передвигаться.       — Это как настоящий тайный проход! — Транси был в восторге. Он крутил головой, трогал необработанные стены, гадая, есть ли в этом секретном коридоре секретные двери.       — Правда, знают о нём все, — добавил Сома, — но ты прав, он похож на что-то такое.       — Поэтому он такой узкий? Тут два человека с трудом разойдутся.       — Мой отец довольно эксцентричен, это его идея. Не думаю, что где-то есть подобная сеть, а если и есть, то вряд ли о ней знают.       Они прошли по узкому тёмному коридору, освещаемому маленькими светодиодными лампочками сверху. Было в этом что-то мистическое и жуткое. Транси невольно прибавлял шаг, стараясь не отставать от друга.       — Почему бы слугам не передвигаться по комнатам?       — Думаю, это как-то связано с отцовским увлечением историей. У него в библиотеке есть отдельный шкаф, где лежат книги, посвящённые истории европейских стран, особенно он любит Англию. Там очень часто описываются подобные строения, конечно, все они, так или иначе, были способом защиты хозяев, но бывало и так, что сами хозяева избегали наказания за совершённое преступление.       — Потому что о ходах знали только сами владельцы, — понимающе кивнул Транси.       — Именно. Удобно иметь дом в качестве защиты.       — В этом есть что-то викторианское.       — Неужели ты и такие слова знаешь? — насмешливо спросил Сома, открывая одну из дверей. Транси пихнул его локтем и зашёл в открытую дверь.       — Обычно сюда нельзя, — сказал Кадар.       Алоис оказался в овальной комнате. Мозг Транси инстинктивно искал углы, направляя зрение то в одну сторону, то в другую, но искомое не находилось. Алоис потряс головой, однако ощущение неправильности происходящего всё равно осталось.       По центру кабинета, а это был он, располагался большой тёмный ковёр, расписанный вензелями и узорами, сверху свисала люстра под свечи. Комната настолько отличалась от убранства остального дома, что Транси даже на минуту задумался, а действительно ли он находился в Индии. Всё традиционно-английское, даже запах здесь стоял какой-то иной. В остальных помещениях пахло благовониями, а здесь пыльными книгами и пергаментами.       — Ты меня извини, но твой отец двинутый, — совершенно серьёзно сказал Алоис Соме, рассматривая тяжёлый дубовый стол, покрытый тёмным лаком. На нём лежали перья, чьи концы были обработаны так, чтобы ими можно было писать; книги в дорогом переплёте; множество бумаг; пресс-папье с ручкой, в которую был вставлен камень, сильно похожий на изумруд. Транси не знал, что его больше поразило: само наличие пресс-папье или то, насколько дорогим оно выглядело. Алоис указал на предмет пальцем, и Сома кивнул.       — Настоящий, — подтвердил он. — И да, он пользуется всем этим. Думаю, что реконструктором его назвать всё-таки нельзя и он правда чокнутый. Но ведь у каждого свои помешательства.       — Могу сказать, что причуды твоего отца выглядят весомо, — с уважением сказал Алоис, осматривая бумаги на столе.       — Это не единственная комната, выполненная в подобном стиле.       — Есть ещё? — спросил Транси, оживившись.       — Да, так же выглядит библиотека и отцовская спальня. В последней я был всего раз, так что сам многого не знаю.       — А туда можно? — спросил Алоис, указывая на второй этаж, где располагались ряды стеллажей с книгами. «И ведь у них ещё есть отдельно библиотека! А это что по их мнению?», — подумал Транси.       — Лучше не надо, — покачал головой Сома. — Там даже я не был. Идём.       Транси кивнул. Они вышли из необычного кабинета и двинулись дальше. Сома показал несколько гостиных, где располагались бильярдные и шахматные столы с мягкими удобными креслами. Алоис подумал, что там коротали своё время местные шишки, когда обсуждали что-то. Все спальни располагались на втором этаже, поэтому по дороге они не встретили ни одной. Более всего остального Алоису запомнился храм. Выглядело это странно, потому что находился храм внутри дома. С другой стороны, он не был похож ни на одно протестантское или любое другое христианское помещение и отличался от остальных комнат дворца только огромной золотой статуей Будды, возвышающейся на деревянном постаменте, украшенном по всему периметру резными слонами. Позади этого величественного божества располагались фрески, они символично изображали небеса и богов. Всё это было безумно пёстрым и детальным. Вряд ли при внимательном осмотре этой необычной росписи можно было с уверенность сказать, что увидел на ней всё. Перед Буддой располагался деревянный стол на котором были расставлены благовония, свечи, символичный цветок лотоса и почему-то фрукты. Пол устилал красный мягкий ковролин, в котором ноги буквально утопали. В общем, на место, где стоило каяться, похоже не было. Сома быстро развеял сомнения Алоиса, сказав, что буддизм больше философия, нежели религия и главным в ней является вовсе не покаяние.       Оставшееся время до обеда они проторчали в саду. Транси пытался поймать павлина, чтобы хотя бы погладить его, но птицы явно чуяли в нём недобрые намерения и потому довольно резво удирали от него. Сома вовсю хохотал и только успевал фотографировать незадачливого охотника. Алоис утешился тем, что нашёл уже выпавшее перо из хвоста на клумбе.

* * *

      Если мачеха показалась Алоису странной, то двое сводных братьев Сомы показались ему невероятно странными. Со слов друга Транси знал, что старшему, кажется его звали Анант, было четырнадцать, младшему всего десять. Его имени Алоис так и не запомнил. Но непонятным было то, что оба они были до невероятности похожи друг на друга и к тому же одного роста. При большом желании их можно было различить, однако, на первый взгляд, они казались одногодками к тому же близнецами. Второй странностью было то, что эти двое никак не реагировали ни на Сому, ни на Алоиса. И если младший Кадар объяснял это чрезмерной гордыней и чопорностью, а возможно, нежеланием видеть Сому в их доме, то Транси такое поведение показалось чем-то совсем другим. Зато хозяин дома был невероятно весел. Он разливался соловьем, какой вечер устроит в честь приезда сына. Сома хмуро слушал отца и ничего не отвечал. Алоис бросал взгляды на Рахшасу, пытаясь уловить на её лице раздражение от столь явного благоволения мужа к чужому ребенку, а не к её детям, однако ничего подобного на её лице он не увидел. И это было ещё одной неразрешимой загадкой.       Не слишком приятным для Транси стало то, что он оказался слишком восприимчив к запаху индийской кухни. Сильные необычные благовония специй сначала пришлись ему по душе, ещё больше ему понравилась масала, однако по возвращению в свою комнату, он ощутил сильнейшую тошноту, которая продолжилась даже после того, как его вырвало. При этом Транси не ощущал никакой боли в желудке и никаких признаков отравления. Вызванный Деванш покачал головой и принёс Алоису обыкновенный зелёный чай без примесей.       — Я сообщу повару, чтобы вам готовили отдельно, — сказал он.       — Не понимаю, — хмуро ответил Транси, — почему меня так мутит. Я никогда не был привередлив в еде.       — Такое случается со многими приезжими, — успокоил его слуга. — К индийской приправе нужно привыкнуть.       — Что-то я не хочу к ней привыкать, — сообщил зелёный Алоис, лёжа в постели. Ему делалось хуже от одного только воспоминания о запахе, а ещё его внезапно начали раздражать безобразно яркие цвета. Хотелось дать отдохнуть глазам и посмотреть на что-то приглушённое, не цветастое. Невольно вспомнился Клод и его манера одеваться во всё чёрное, а ещё вечно дождливый Лондон. «Возможно, — подумал Алоис, — не все созданы для того, чтобы жить под солнцем».       — Выпейте чай, завтра вам станет лучше, — Транси улыбнулся. Клод тоже ему приносил чай, когда ему было плохо и даже сидел и смотрел на него своей упрямой рожей, безмолвно называющей Алоиса идиотом. Деванш, кажется, уловил настроение Транси, поэтому спросил:       — Вы сообщили своей семье, что благополучно долетели?       — Нет, — сказал Транси. — У меня только Клод, и ему я ничего не сказал.       — Если хотите позвонить…       — Я не буду ему звонить, — отрезал Алоис.       — В былые времена люди писали письма, думаю, это удобный способ сообщить о себе и не говорить о том, о чём не хочешь.       — У Клода даже нет электронной почты.       — Я говорю о бумажных письмах.       — Так, наверно, уже никто и не делает, — задумчиво сказал Транси. — А вы можете мне достать конверты и марки?       — До Лондона? — спросил Деванш. Алоис кивнул.       — Я принёс нормальной еды! — весело сообщил Сома, входя без стука и тут же плюхаясь на кровать рядом с Транси. — Всё, что нужно растущему организму: батончики, чипсы и газировка. Не волнуйся, Деванш, теперь он в моих надёжных руках, — сказал младший Кадар слуге. Тот вздохнул, увидев кулинарное безобразие, но так ничего и не сказал, а удалился из спальни Транси.       — Вот это другое дело, — сказал Алоис, открывая упаковку КитКата. — Сладкий вкус родины, — довольно сообщил он и откусил шоколад. — Ты в курсе, что они выпускаются с начала двадцатого века?       — Ещё много чего выпускается с этого времени и даже раньше. Лучше скажи, как тебе моя семейка?       — Натуральная семейка Аддамс. И я думаю, за ними нужно проследить.       — Зачем?       — Потому что сдаётся мне, что они не просто снобы.       — Я детективные сериалы не люблю, — на всякий случай предупредил Сома.       — Как так? А Шерлок?       — Шерлок — это Шерлок. А миссис Марпл и Пуаро не по мне.       — Напрасно, британская классика, — фыркнул Транси, запивая шоколад чаем.       — Вот и проследишь, — вдруг сказал Сома, привлекая внимание друга к себе. — Слушай, завтра отец хочет потащить меня к своей тётке. Она вся такая из себя традиционная индианка с кучей детей и троюродных сестёр и братьев. Конечно, если хочешь, можешь поехать с нами…       — Или остаться и посмотреть за его женой?       — Именно! Я ни разу не оставался с ними наедине и не видел ни одного из них без отца. Вот и узнаешь, говорит Рахшаса на английском или нет, — возбуждённо сказал Сома. — Уверен, что говорит.       Транси не стал сообщать другу, что лично его волнует вовсе не то, скрывает ли его мачеха владение английским, а то, почему она похожа на манекен, нежели на женщину. Лучше он сначала всё разузнает, а потом в стиле Пуаро невероятно эффектно разоблачит кого-нибудь. Ещё нужно было не забыть написать Клоду. Что-то такое, чтобы он понял, что Транси и без него хорошо, чтобы скучал по нему. «Да, как же. Прямо сидит там, локти кусает, твоего звонка ждёт, — зло подумал Алоис. — Когда же ты перестанешь быть наивным идиотом?» ___ Алоис *складывает письмо сердечком, высунув кончик языка* Деванш: почта не примет его в таком виде. Алоис *хмурится, разворачивает письмо и рисует на нём сердечки* Клод *попивая кофе* я не буду читать это. Алоис *выглядит глубоко несчастным*