Безумства мне укажут путь

      Сома с отцом отбыли на следующий день около часа дня. До этого Кадар и Транси условились созвониться через два часа и сообщить друг другу, как у каждого продвигаются дела. Алоис был преисполнен оптимизма и жаждал приключений, поэтому он наспех позавтракал и, проводив Сому и отца до порога, помчался в свою комнату, где вытряс из своей сумки искусственную крысу. Крыса эта была из набора для розыгрышей, который был отобран у Шталя Клодом. Немец очень эффективно разыграл Транси, когда подложил её ему в раковину. Алоис визжал как припадочный, потому что был ужасно брезгливым, но под смех немецкого придурка всё-таки пересилил себя и вытащил это чудовище из раковины. Позже выпросил у Клода и оставил себе, мало ли пригодится. Крыса была сделана очень натурально, особенно она была схожа с оригиналом, стоило её помочить под водой, тогда шёрстка становилась отвратительно влажной и создавалось ощущение, что та успела измазаться в чём-то пока шныряла по помойке.       Никакой серьёзной причины для того, чтобы разыгрывать миссис Кадар не было. Транси хотел сделать это, чтобы проверить реакцию женщины, потому что пока она казалась замороженной как рыба. Алоис запихнул любимицу в карман и вышел из своей комнаты, направившись к гостиной, понадеявшись встретить хозяйку дома. Чувствовал себя Транси героем детективной истории, главным героем. И от этого его и без того приподнятое настроение превысило отметку «отлично». Чего не было уже довольно давно, примерно с того момента, как он заключил сделку с демоном и влюбился в него без памяти. «Вот ведь, странная штука, — думал Алоис. — До встречи с Клодом у меня не было ничего своего, каждый день как последний. А работа вообще сопряжена с постоянным риском». Однако в то время Транси ощущал себя уверенным и здоровым, он не чувствовал ни злобы, ни недовольства жизнью и уж точно не ощущал собственную умственную ущербность, его мозги не совершали кульбитов из лихорадочных мыслей о Клоде, чередуя то глубокую ненависть, то безграничное обожание. И всё-таки, он был рад, что встретил именно Фаустуса. Пусть это и оказалось не так приятно, как могло бы быть. Алоис скучал по нему сейчас, хотя и не признавался себе в этом. Конечно Клод бы всё испортил своей рожей и сарказмом, начисто уничтожил весь дух детективного романа, который уже захватил Алоиса, но Транси было бы приятно видеть его здесь. Возможно, он бы даже придумал какую-то до невозможности романтичную роль для своего демона и пусть она была всего лишь плодом его воображения, ему бы хватило этого. Он привык довольствоваться фантазиями. В них Клод никогда бы не отверг его, не сказал что-то до невозможности жестокое, как это умел делать реальный Фаустус.       Алоис успел дойти до гостиной, когда обе двери распахнулись и на пороге показалась молодая женщина в белоснежном фартуке. Не будь на лице индианки ни грамма косметики, она вполне могла бы сойти за прислугу девятнадцатого века. Фасон платья и фартука были уж слишком несовременными. Голова индианки была гладко причёсана, а волосы уложены в тугую шишку на затылке. Её белоснежные волосы явно выдавали в ней метиску. Она, увидев Транси, кивнула и собиралась уже пройти мимо, когда Транси спросил:       — Вы говорите по-английски? — Алоис не надеялся на утвердительный ответ.       — Да, мистер Транси, — ответила девушка. Алоиса покоробило это обращение и он вновь ощутил себя так, словно оказался в другом времени и в другой стране. Люди в его окружении давно не использовали уважительные обороты в отношении детей и подростков.       — Как вас зовут?       — Ханна, мистер Транси, — сказала девушка, улыбнувшись краешком губ.       — Вы говорите почти без акцента, — сказал Алоис, удивлённо и восторженно.       — Слуги господина Асмана должны знать английский язык на уровне носителя. «Слуги должны, а собственная жена и дети, — подумал Транси, — и двух слов связать не могут».       — То есть вся прислуга в доме знает английский? — недоверчиво спросил Алоис. — Но ведь на кухне все говорят на хинди.       — Человеку свойственно говорить на родном языке, — ответила Ханна. — И потом, нам не запрещено говорить на хинди, просто мы должны знать английский. Господин Асман отдаёт распоряжения на английском.       — Ясно, — ответил Алоис только за тем, чтобы сказать хоть что-то. Ясно было только то, что господин Асман помешан на Англии столь сильно, что это становилось странным. Не понятно было и то, почему он отделал в викторианском стиле всего три комнаты, а не весь особняк. — А миссис Кадар там? — кивнул на дверь Алоис.       — Нет, миссис Кадар легла отдохнуть. Ей нездоровится, — Ханна уже обернулась, собираясь идти дальше по своим делам, но голос Транси её остановил:       — Вы давно работаете на отца Сомы? — горничная оценивающе посмотрела на Алоиса, при этом её левая бровь приподнялась, явно выдавая немое раздражение.       — Около двух лет, — терпеливо ответила Ханна.       — Значит, вы застали то время, когда Сома впервые сюда приехал?       — Что вы хотите знать? — проницательно поинтересовалась горничная.       — Она не индианка, — прямо сказал Алоис, — ваша хозяйка.       — Миссис Кадар — дочь эмигрантов из Британии, но они погибли, когда она была совсем маленькой.       — Её удочерили?       — Да. Надеюсь, это всё? — спросила женщина, на её лице было написано недовольство. Транси не понимал, почему, но видимо никому не нравится, когда их столь беспардонно расспрашивают о чём-то. «Странно, я думал слуги любят перемыть косточки своим хозяевам, но видимо к Ханне это не относится».       — Да, спасибо.       Алоис дождался, когда горничная уйдёт и зашёл в гостиную. Внутри никого не было. Рядом с креслом, где вчера сидела жена Асмана, Транси обнаружил женские журналы о моде и каталоги с одеждой и косметикой. Полистав их, Транси хмуро вздохнул. «Может, она и правда обычная женщина, только очень замкнутая. Я же тоже не слишком-то общительный». Когда Алоис уже собирался положить глянец обратно, его внимание привлекла дата. Транси ещё раз просмотрел все подшивки, убедившись в своей находке, а потом аккуратно сложил все журналы в стопку и тихо вышел из гостиной, направившись в свою комнату. Там он обнаружил конверты, марки и бумагу. Вспомнив об обещании, данном самому себе, Алоис сел за стол и принялся сочинять письмо. Выходило из рук вон плохо. Текст норовил превратиться в какое-то бессвязное нытьё, поэтому через полчаса бесплотных попыток, Транси бросил это дрянное дело, при этом раздражённо скомкав несколько испорченных страниц. Мусорного ведра не оказалось, поэтому в поисках его, Алоис вышел на балкон, думая о том, что, возможно, там могла быть пепельница, а под ней урна. День стоял влажный, в воздухе чувствовалось обещание скорого дождя. Транси посмотрел вниз, ожидая увидеть жирных гордых павлинов, однако вместо этого увидел братьев Сомы. Один из них наклонился к клумбе и как-будто что-то искал, а другой стоял как истукан рядом. Алоис прищурился и понял, что тот, что шарил по клумбе, на самом деле что-то копал руками. «Мало ли у кого какие увлечения», — подумал Транси и тут же обозвал себя идиотом. Закапыванием клада и карты в бутылке дети конечно занимались, но только было это лет десять-пятнадцать назад. Сейчас большинство сидело, уткнувшись в компьютеры и это было понятно; но тогда что эти двое наследников миллионов делали на улице на жаре, вместо того, чтобы сидеть в своих комнатах под кондеем и рубиться в игрушки? Или они могли ныть и требовать от родителей, куда-нибудь сводить их. Транси следил минут десять, а потом из дома вышла знакомая горничная со светлыми волосами и позвала обоих детей. Те как по команде подняли головы и безропотно пошли к Ханне. Алоис вглядывался в ту клумбу, где теперь виднелись стоптанные цветы и думал, что хорошо бы вечером сходить и проверить, что там пытались откопать эти двое.       Из задумчивости его вывел телефонный звонок. Это был Сома, который решил позвонить пораньше, поскольку многочисленные родственники уже успели порядком поднадоесть.       — Это ужасно, — жаловался он в трубку. — Я до сих пор не знаю всех их имён. И в этом году у меня появилось два новых племянника!       — Ну и как они?       — Кто? Племянники? Да чёрт их знает, дети как дети. Ничего особенного. У тебя как?       — Не понятно, — признался Транси.       — Что непонятно? Ты видел Рахшасу?       — Нет. Ханна сказала, что она нездорова.       — Как же, нездорова, — иронично протянул динамик. — Это её стандартная отговорка.       — Но я всё равно обнаружил нечто необычное.       — Что?       — Я тебе дома расскажу.       — Чувак, мне тут ещё часа три куковать.       — Ну, — сказал Транси, кусая губы. — Я не уверен, что это важно, но выглядит это странно. Рахшаса читает старые журналы.       — Это не преступление, — ответил младший Кадар.       — Ты не понял, очень старые. Двухгодичной давности. И это женские журналы, понимаешь?       — Не очень, — признался Сома.       — Ну, вот, что там читать? Это же не книга. Там пишут только всякую хрень насчёт макияжа, гороскопы, а остальное реклама с той же косметикой и шмотками.       — И новых нет? — озадаченно спросил Кадар.       — Точно, — Сома молчал, видимо пытаясь придумать объяснение.       — Ладно, забили, — сказал Транси, оглядывая стол и скомканную бумагу, которую так и не нашёл куда выбросить. — Я пойду, пожую что-нибудь. А ты постарайся не умереть там с родственниками.       — Хорошо, — ответил Кадар. — Если что, звони.       Сома отключился и телефон возвестил Алоиса о том, что на его счету нулевой баланс. Он как-то забыл о том, что находился в роуминге. Оставалось ждать, что Фаустус сообразит кинуть ему деньги, ну или можно было позвонить ему, тогда Клоду придёт смс о попытке дозвониться. Нет, последнее исключалось. Если так сделать, то Фаустус будет звонить до тех самых пор, пока Транси не возьмёт трубку, или чего доброго сам притащится. Алоис с тоской уставился на балкон. Всё-таки было невыносимо скучно. Один в чужом доме и не слишком приветливые слуги, оберегающие тайну хозяев. Разве что…       Транси резко вскочил и направился к выходу своей комнаты. Он тихо спустился на первый этаж и юркнул в узкий коридор, тускло освещённый лампочками; определённо, отец Сомы обладал пристрастием не то к детективам, не то к ужасам. Ни один нормальный человек не оставил бы коридор в таком пугающем состоянии: необшитым и слабоосвещённым. Алоис не помнил точно, какая из дверей вела в кабинет отца Сомы, тем более, что все они здесь выглядели одинаково; оставалось гадать, какая, куда вела; однако он помнил, что это была пятая, начиная от выхода на кухню. Дверь, конечно, оказалась закрытой. Транси для верности посильнее подёргал за ручку, но та не открылась. Алоис уже собирался идти назад, однако услышал голоса слуг. Транси прислушался и понял, что те доносились с той стороны, откуда он пришёл. Он стремглав подёргал несколько запертых ручек и ввалился в спальню. Замерев так на несколько секунда, он услышал:       — Мистер Асман просил, чтобы гости приехали на день раньше, поэтому пошлите письма в ближайшее время. Вы же знаете, почте в наше время доверять нельзя.       — Возможно, стоит отправить их своим посыльным?       — Не стоит, просто займитесь этим сегодня. И нужно подготовить комнаты. Гостей прибудет много.       «Должно быть готовятся к тому вечеру, о котором говорил папаша Сомы», — подумал Алоис и выдохнул. Он уже собирался уходить, когда вдруг понял, что находился в комнате не один. Транси чуть не вскрикнул, когда увидел, что на постели лежала миссис Кадар, глаза её были широко распахнуты и она невидящим взглядом смотрела в потолок. Алоис тяжело задышал, зажав при этом себе рот и стараясь быть тихим. «Как она могла не услышать? — думал он. — Я же дверью хлопнул». Транси постоял некоторое время, а потом осторожно приблизился к женщине. Та недвижимо лежала и смотрела вверх. Выглядело это жутко. Она была похожа на покойника, бившегося в лихорадке и наконец умершего в странной позе. «Окоченение, — вспомнил он слово и отшатнулся. — А вдруг она действительно мертва?». Глаза были быстрее туго соображавшего мозга, он посмотрел на грудь, та едва заметно поднималась. «Жива, — с облегчением подумал он и подошёл ещё ближе. — Ну и какого хрена ты делаешь? Спит и ладно. Люди же спят с открытыми глазами? Главное, чтобы она тебя здесь не обнаружила. А потому иди отсюда, пока тебя не заметили». Но он не двигался, его ноги словно приросли к полу. Так бывает, когда человек видит что-то невероятно страшное, но не бежит, потому что не верит до конца, потому что увиденное настолько невероятно, что мозг стремиться понять это и объяснить. Так люди до последнего снимают на телефон торнадо, пока невероятная сила не сметает их с пути.       При всей странности происходящего, Транси вдруг отчётливо понял, что Рахшаса, что бы он ни сделал, не проснётся. Она не встанет с постели и не увидит его, потому что… «Она не живая, — подумал он и осознание этого было чудовищным. — Она читает журналы двухгодичной давности и никогда не говорит ни с кем, кроме мужа». Он не видел, чтобы миссис Кадар во время обеда или ужина хоть раз отдала распоряжение прислуге. Его последние решение проверить её стало отчётливым. Он вытащил искусственного уродца из кармана и положил рядом, подумав, что крыса отлично дополняет ненормальную картину. Алоис постоял ещё некоторое время, а потом тихо вышел, захлопнув за собой дверь.       В комнату он вернулся задумчивым. Главный вопрос был даже не в том, что не так с мачехой Сомы, а говорить ли последнему о том, что он увидел? «Он не поверит, — решил Алоис. — Или придумает какое-то рациональное объяснение, вроде сна с открытыми глазами, или скажет, что мне показалось, а она просто спала». Но он там был и никакое логическое объяснение его не устраивало. В отличие от Сомы он-то отлично знал, что дьявол существует. Ведь у демонов должно быть начальство? А если это было так, то почему бы этот мир не мог быть населён чем-то ещё? Чем-то не столь внешне привлекательным, каким прикидывается его демон, а откровенно безобразным и, возможно, не столь сильным, но опасным. Рахшаса, впрочем, была красивой. И от этого Алоис подозревал её ещё больше.

* * *

      Дорога была извилистой, похожей на те, что описывают в сказках. Легко было представить, как из леса выходит серый волк или что где-то здесь за деревьями спрятался пряничный домик. Транси поёжился и оглянулся, позади такая же дорога, уходящая за горизонт и ни одного строения поблизости. Один лишь лес и палящее солнце. Алоис вновь посмотрел в ту сторону куда шёл и только теперь увидел впереди чью-то фигуру. «Ну точно дрянь какая-нибудь», — подумал он, но пошёл навстречу. Как Алоис здесь оказался он не помнил и пока не задавался этим вопросом. Вот дорога, значит нужно идти, а убегать от неизбежности бессмысленно, потому что Транси уже много раз бегал, но неизменно преследователь его настигал. Алоис застопорился и ещё раз подозрительно осмотрелся. «Сплю, — подумал он, — или нет». Транси знал, что собственные сомнения в реальности происходящего — вернейший признак того, что он находился во сне. Когда Алоис вновь обратился к дороге, фигура человека была уже так близко, что он не мог не узнать её. — Клод, — сказал он удивлённо. Транси подошёл ближе и, растянув улыбку, сжал демона в объятиях. Такое можно было делать только здесь и Алоис не собирался упускать возможность. — Где ты? — голос Клода был жёстким, даже гневным, лишённым всяческого равнодушия. Транси с удивлением посмотрел на своего демона. — В каком смысле где? — спросил Транси, улыбаясь. — Вот он я, Клод, прямо перед тобой, — Фаустус покачал головой, смягчаясь. — Да нет же, глупый мальчишка, где ты? — Алоис оглянулся и увидел, что они стояли уже не посреди леса, а дома в гостиной. Транси подошёл к чайному столику и провёл по нему пальцем. Твёрдость дерева была ощутима и казалась вполне реальной. — Ты мне никогда не снился раньше, — сказал Транси, рассматривая собственные руки. Его ладони от чего-то слабо светились. Клод подошёл ближе и, положив руки Алоису на плечи, чуть сжал их. Транси с удивлением посмотрел на Фаустуса. Сейчас он не чувствовал ни смущения, ни злости, наоборот было легко и приятно. Его мозг создавал для него мир, в котором не приходилось лгать. Транси коснулся лица Клода, пытаясь представить каким это касание должно ощущаться. В то же мгновение он почувствовал тёплую кожу под своей рукой. — Алоис, — Клод взял кисть Транси в свою руку и сжал, Транси смотрел с удивлением на это, понимая что ощущает и сжатие тоже. — Соберись! — Алоис взглянул на демона, вновь растягивая губы в улыбке. — Чего ты хочешь? — спросил он. — Чтобы ты сказал, где ты находишься. — Ты ненастоящий, — ответил Транси. — Даже если я тебе скажу, он не узнает. Лучше поцелуй меня. — Зачем ты уехал, если хотел остаться? — спросил Фаустус, хмурясь. Алоис покачал головой. — Так нужно, — сказал Транси, притягивая к себе Клода за лацканы пиджака и целуя его. Фаустус его не отталкивал. Алоис, обрадованный таким сговорчивым сном, закинул свои руки Клоду на шею, стараясь прижаться к демону ближе. — Алоис, — прошептал Клод, между поцелуями. — Тише, — прошептал Транси. — Не мешай мне, — он снимал с Клода пиджак, расстёгивал пуговицы на рубашке, желая как можно быстрее увидеть его тело, однако рука демона не дала этого сделать. — Мне нужно знать, — сказал Клод серьёзно. Транси зло посмотрел на Фаустуса. — Почему даже здесь ты всё портишь? — спросил он немного разочарованно. — Ты можешь быть в опасности. Ты скрылся от меня, понимаешь? — спросил Клод. — Я не помню, — сказал Транси. — Я вроде уехал? — Да, ты уехал в Индию, но куда конкретно? — Транси озадаченно посмотрел на Клода. Разве он уехал в Индию? Нет, отец Сомы точно англичанин, у него кабинет как у викторианского графа. Значит, он в Лондоне или пригороде, в конце восемнадцатого века. «Вот глупый Клод, — с усмешкой подумал Алоис. — Какая Индия, там ведь жарко, а я теперь не могу жару». Транси ощутил как перед глазами поплыла вялая дымка, превращаясь во что-то огромное и чёрное. — Где ты? — потребовала ответа чёрная масса. Из неё тянулись длинные чёрные сгустки чего-то склизкого и дурно пахнущего. Алоис отшатнулся от того места, где только что стоял Клод и побежал. Ноги его утопали в чём-то вязком, он посмотрел вниз и увидел чёрную жижу, слишком похожую на ту, в которую превратился его демон. Транси упал навзничь и заработал руками, пытаясь отползти подальше, однако и руки его утопали, их засасывало вниз. Но самым ужасным было осознание того, что он не чувствовал ничего ниже локтей, то же было и с ногами. Транси уставился на гнилостную грязь перед собой и понял, что ещё чуть-чуть и его лицо встретится с ней. Попытки выбраться не дали ничего, он всё-таки «упал» лицом в месиво и понял, что не ощущал ни запаха, ни холода, ни вязкости. Наоборот, лицо было утопало в чём-то тёплом, не дававшем дышать.       Транси извернулся и распахнул глаза, рефлекторно скидывая с себя удушливое одеяло. Алоис захлопал глазами и с облегчением понял, что лежал в своей постели. Солнце ярко освещало комнату, заливая своими тёплыми лучами каждый угол его обители. Алоис знал, что это обманчивое солнце скоро затянет тучами. Сезон дождей всё-таки. Даже странно, что утро выдалось таким светлым, уже несколько дней подряд лил дождь и днём, и ночью. Транси забывался и ловил себя на том, что хотел позвать Клода, потому что был уверен, что находился дома в Лондоне.       Алоис потянулся рукой к телефону. Часы показывали девять утра. Транси закрыл глаза, только сейчас понимая, как сильно не выспался. Последние две недели его мучили кошмары сродни этому. Не то чтобы они были чересчур страшными, скорее неприятными. И этот невыносимый запах, он ещё долго преследовал его после сна. Транси уже всерьёз начал опасаться, что с ни что-то не так. Он читал где-то, что навязчивые запахи могут быть связаны с развивающимися болезнями. Искать в интернете он не стал, потому что знал, насколько мнителен. Стоило прочесть пару симптомов какой-нибудь страшной болячки и Транси тут же был уверен, что у него: энцефалопатия, атеросклероз, миокардит, лёгочная инфекция и никак не меньше дегенеративное поражение костей. При этом он тут же ощущал фантомную боль во всех органах и ему становилось дурно. А причина могла объясняться просто: вполне могло быть, что Транси мучили запахи специй, к которым он так и не смог привыкнуть. Благо, хозяева дома были настолько милы, что дали указания повару готовить для него отдельно. К слову, отец семейства, видя Алоиса за столом, постепенно тоже перешёл на блюда английской кухни, объясняя это ностальгией по юным годам, проведённым в Англии. Транси не понимал, почему мистеру Кадару при всей его страсти к Англии, приспичило жить в Индии. Он бы мог себе позволить особняк ничуть не меньше того, что был здесь. К тому же дела он вёл и заграницей тоже, очевидно, что жить в Лондоне было бы удобнее и с точки зрения бизнеса. Вообще в доме Кадаров было много странного. К примеру, Рахшаса, которой он смело положил лжекрысу на постель, ни словом не обмолвилась ни с кем об этом прошествии. Транси после этого стал её побаиваться, каждый раз он невольно вспоминал её пустой взгляд, похожий на кукольный. Детей Рахшасы и Асмана Алоис вообще обходил стороной. Похожие друг на друга, с вылупленными туповатыми глазами, они производили неприятное впечатление. Транси они казались похожими на животных, вечно жующих и при этом ищущих глазами, что бы съесть ещё. Ему невольно вспоминался демотиватор: я не думаю о еде постоянно, я думаю о ней только тогда, когда не ем.       За дверью послышалось шуршание и приглушённые голоса. Алоис посмотрел на неё и вновь улёгся, ощущая, как сон медленно, но верно захватывал его. Стоило всё-таки встать, умыться и душ принять. Сегодня ведь был день рождения Сомы. Подарок он забрал из доставки два дня назад. Было это сродни подвигу, потому что снять деньги с банковской карты оказалось труднее, чем он думал. Иностранные банкоматы не собирались его обслуживать. Его фунты никому здесь на фиг были не нужны. Поэтому Алоис перерыл интернет и нашёл всего несколько филиалов-представительств английских банков, где и снял деньги, правда заплатил при этом такие проценты, что захотелось удавиться. И конечно, он не раз пожалел, что не оплатил заказ заранее на сайте. В общем, с деньгами здесь было трудно. К слову, сим-карту он сменил в тот же день, как успел поговорить с Сомой о Рахшасе, его баланс ушёл в минус бесконечность и вечером Сома сунул ему какую-то свою симку с местным оператором.       Алоис ещё немного повалялся, вспоминая неожиданные изменения в собственном сне — Клода и его попытки разузнать где он. Если бы не абсурдность вопроса; трудно было представить как это Клод не знал, где он; Транси бы даже решил, что Фаустус был реальным, слишком уж натурально отбивался. «Был бы ты чуть понастойчивей, обломился бы тебе эротический сон! — думал Транси, — А так жди теперь, когда ещё раз такое приснится». Алоис скинул с себя пижаму и направился в ванну. Он не любил умываться, а больше всего не любил чистить зубы. Мятная паста всегда слишком сильно щипала язык, а фруктовые пасты были чересчур сладкими и от них ощущения чистоты было ноль. Он залез в душ, врубил прохладный несильный напор и решил, что помыть голову в честь праздника друга будет очень правильно. Там, вроде как, соберётся куча народу. Вечер в честь приезда Сомы полтора месяца назад был довольно скучным. Толпа незнакомых людей, которым Асман показывал сына, как зверушку. Все они говорили на какой-то тарабарщине, Транси ни слова не понял, одно лишь в его голове уложилось — говорили явно не на хинди, а на чём-то другом. Если сегодня будет также… Транси приуныл. Конечно тут было круто, особенно когда они выбирались куда-то гулять. Алоис уже побывал в самых туристических местах и везде успел заснять себя и друга на телефон. Но, в целом, становилось скучно. Даже его попытки разузнать о мачехе Сомы увенчались ничем. Единственное, что он нарыл на миссис Кадар, так это то, что её история о потере родителей и последующее удочерение не выдерживает никакой критики. От Сомы он узнал, что Рахшаса якобы была не просто дочерью эмигрантов, а дочерью дипломата, жившего с семьёй при посольстве. Приняли ли они впоследствии гражданство неизвестно, по крайней мере, Сома об этом не знал. В любом случае, Транси не нашёл в интернете никаких упоминаний о трагической аварии британских подданных. Более того, адрес приюта, где до десяти лет жила Рахшаса до удочерения, был явно фальшивым. Панорама данного места выдавала пустырь на несколько километров вокруг. После этого поиски прекратились, потому что на все находки Алоиса Сома находил оправдания. Транси даже начал подозревать, что не так уж и не нравится тому мачеха, но младший Кадар объяснил свой скептицизм недостаточностью и косвенностью улик. Что ж, с этим Транси был согласен. Оставалось только следить дальше и пытаться что-то нарыть.       Когда Транси вдоволь наплескался и вышел из душа, на его постели беззастенчиво сидел Сома и улыбался до ушей. Алоис окинул его подозрительным взглядом и ничего не сказал, продолжая на ходу сушить голову полотенцем. Младший Кадар терпел минуты три, потом возмущённо сказал:       — Ты собираешься поздравлять меня или как? — Транси рассмеялся.       — Не надолго тебя хватило, — весело сказал он.       — Требую свой подарок, — нагло заявил Сома. — Я даже закрою глаза, если хочешь.       — Не нужно, — ответил Алоис и достал из платяного шкафа коробку, обёрнутую яркими буддами. — Вообще-то я хотел, чтобы обёртка была тоже тематической, но у них ничего не было, — сказал Транси с сожалением, передавая подарок Соме. Тот его не слушал, разрывая красочную упаковку.       — Это же… — Сома повертел простую картонную коробку в форме кейса, на которой было написано: Ретро-коллекция. — Чувак, ты что собрал…       — Ага, только не я, а кто-то более умный.       — Офигеть, я и не знал, что они ещё продаются, — ответил Кадар, разбирая диски. — Это же девяносто восьмой год! Они и не пойдут на новой винде, — добавил он со смешком. — О, круто… Весь Сайлент Хилл.       — Неа, не весь, — сказал Транси, садясь рядом. — Только лучшее. И вот эту мне продавец особенно нахваливал, — Алоис вытащил из коробок с дисками одну и протянул Соме. — Сказал, что она с особым уклоном.       — «Мор. Утопия», — прочитал Сома. — Я слышал о ней, но поиграть не удалось. Она вроде русская, — он повертел диск в руках, уставившись в описание.       — Вроде да.       — Да, это она. Они ещё её потом переиздавали. Очень криво вышло, но оригинальная игра была признана фанатами чуть ли не лучшим проектом, хотя критики не оценили.       — Такое часто бывает.       — Это верно, — ответил Сома, улыбаясь. — С неё и начну. Так, что там ещё? О, ну конечно, как без Пенумбры…       Пока младший Кадар вертел диски, Транси успел высушить голову и даже начать новое письмо для своего демона. Алоис уже по привычке писал ему. В основном, разумеется, гадости, он бы ни за что себе не признался, но делал это исключительно за тем, чтобы вывести Клода из себя и заставить приехать. Ну в самом деле не звонить же ему и не канючить в трубку: я соскучился. Нет, это для слабаков, настоящие мужики перекладывают всю ответственность на других мужиков. А те, покуда дураки, должны нести и свой крест и чужой, соответственно. Транси себя дураком не считал и никакой ответственности нести не собирался, а потому в своём стиле накатал несколько строк чистейшей пакости и с чувством выполненного долга принялся искать конверты. Конечно, в тумбочке, где им и полагалось лежать, их не оказалось, зато там нашлись марки. Так он ковырялся минут двадцать, Сома успел уже всё рассмотреть и сложить обратно в коробку.       — Клёвый подарок, спасибо! — сказал он Транси.       — Ага, — ответил Транси из-под письменного стола, заглядывающего под тумбу с ящиками, которая была перекреплена к этому самому столу. — С днём рождения и всё такое, — добавил он, запыхавшись.       — Чё ты делаешь? — спросил Сома, наклоняясь и смотря на Алоиса.       — Ищу конверты, — ответил Транси.       — Так они ж вон, на подоконнике, — сказал озадаченный младший Кадар. Транси поднял голову и треснулся ей о крышку столешницы.       — Вот чёрт! — прошипел он, потирая темя и вылезая наружу. — Постоянно теряю их.       — Кому ты всё время пишешь? — с любопытством спросил Сома.        — Пишу Клоду, что он мудак, — сказал Транси, беря конверт и засовывая туда сложенный лист бумаги.       — Ты пишешь своему опекуну бумажные письма? — поинтересовался Сома.       — Ну, письмами это назвать нельзя, но, в общем, да.       — Ты тратишь время на то, чтобы написать письмо от руки, потом покупаешь конверт и марки, ищешь почтовое отделение, куда опустить его… — перечислял Сома. — И это всё только ради того, чтобы написать, что он — мудак?       — Да, — нетерпеливо ответил Транси, выводя на конверте адрес в Лондоне. — И к твоему сведению, у меня уже есть и конверт, и марки, — добавил он. — Деванш мне принёс их почти сразу, как я сюда приехал. И это, кстати, его идея. А что?       — Да это охренеть как странно. Что у вас за отношения?       — Взаимный страстный антагонизм.       — Никогда о таком не слышал.       — Вот и посмотришь, — решительно заявил Алоис, улыбаясь. — Представляю его рожу, когда он это получит. Хитрый хмырь думал, я буду здесь сидеть и рыдать в уголочке. А вот нет, пусть теперь он там на иголках сидит, волнуется…       Сома с недоверием уставился на Алоиса, раздумывая о том, насколько всё-таки тот странный. И как сильно это заразно.       — И сколько ты таких уже отправил?       — Немного. Но если честно, я был уверен, что он приедет сюда после первой записки. Его очень легко вывести из себя и он, поверь, приехал бы только ради того, чтобы надавать мне по шее. Ну ничего, после этого «письма» он точно примчится.       — Мне сказать отцу, что мы ожидаем ещё одного гостя?       — Нет, — улыбаясь ответил Транси. — Хочу посмотреть на то, как он выкрутится.       — О'кей, — сказал Сома. Выглядел он при этом чуть обеспокоенным. — Сегодня вечером придёт куча гостей. В прошлый раз, поверь, это была довольно скромная вечеринка. «Все свои» — как любит говорить отец.       — Расслабься, — Алоис хлопнул Сому по спине. — Это же отлично. Ты будешь в центре внимания, все тебя должны будут облизывать взглядами, обсуждать за спиной и… Да, это не очень обнадёживает. Ах да, с днём рождения! — сказал Алоис, растянув губы в улыбке и обнял Сому.       — Спасибо, чувак, — ответил Кадар, хлопая Транси по спине.       Подготовка ко дню рождения шла полным ходом, точнее она шла уже несколько дней. Опять убирали в гостевых комнатах, с мистером Кадаром согласовывали меню. С Сомы снимали мерки, даже с Алоиса сняли мерки. Когда тот начал протестовать, мистер Кадар попросил его не препятствовать, потому что костюм Транси, который он надел в прошлый раз, Асману категорически не понравился. Алоис, кстати, обиделся, назвав отца Сомы снобом и транжирой.       — Алоис, зачем так остро реагировать? — миролюбиво осведомился мистер Кадар.       — Я по вашему нищий что ли? Скажите, что я должен надеть на этот ваш приём и я куплю костюм сам.       — Это вряд ли, в Индии не так много бутиков, как в Лондоне. И потом, ты же гостишь здесь. Позволь заняться и твоим гардеробом тоже. Мне это будет приятно.       «Да он хренов демон», — раздражённо думал Алоис, надувая губы, но позволяя снять с себя мерки и смотря на Асмана подозрительным взглядом.       — Думаю, Алоису пойдут синие оттенки, мистер Кадар, — Асман покачал головой.       — По-моему, его нраву больше подойдёт винный цвет, — сказал он со смешком. — Соме подберите костюм-тройку, желательно что-то светлое.       — Нет, только не светлое, — заныл Сома. — Я ж есть буду.       — Напрасно, молодой человек. К вашему цвету кожи идеально подойдут бежевые и голубые оттенки.       — Вот что-что, а голубых оттенков, надеюсь, на мне не будет, — Транси хихикнул, за что получил уничтожающий взгляд от младшего Кадара.       — Тебя бы ещё постричь, — мечтательно сказал отец.       — Так, вот с этого всё начинается! — раздражённо ответит Сома. — Сначала одежда, потом эти стрижки, а дальше ты устроишь меня работать в свой бизнес, который я не просил и всё конец свободе, привет ошейник.       — Мальчик мой, ты слишком впечатлительный.       — А ты чересчур заботливый! — ответил младший Кадар, оттолкнул мужика, который снимал мерки и вышел из комнаты. Транси тут же пошёл за ним, не заботясь о том, что о нём подумают.       — Вы успели? — меланхолично спросил Асман.       — Да, мистер Кадар, я подберу в магазине всё необходимое и доставлю вечером.       — Замечательно.       Асман вышел и увидел, что Алоис уже догнал Сому и что-то ему говорил, в то время как его сын вяло огрызался. Кадар в упор не понимал, что его сын нашёл в белобрысом мальчишке. В нём не было ничего особенного, мордашка ничего, но ведь Сома не по этой части. Алоис ему показался праздным придурком, восторженно реагирующим на всё, что никогда до этого не видел. По началу Асману казалось, что это всё напускное и Транси просто играет вот такого ничем не обременённого балбеса, но время шло, а Алоис оставался таким же. Невозможно играть так долго, должно быть, он и правда дурак, этот Транси. ___ Алоис: *строчит очередную записку, выбирая наиболее гадкие выражения.* Клод: *с умилением смотрит* думаешь, что это сработает? Алоис: *сузив глаза* только попробуй не приди!