Безумства мне укажут путь

      Джим ненавидел себя. Только он мог дважды прожить никчёмную жизнь проститута, чтобы попасться на удочку того же самого ублюдка. И самое страшное: влюбиться в это чудовище, которое не представляло собой ровным счётом ничего. Алоис не обольщался насчёт Клода. В нём нечего было любить. А сам он повёлся на Фаустуса лишь по причине собственного одиночества. Оба раза Джим делал ставку на Клода, как на человека, и не просто человека, на того, кто будет принадлежать только ему. И оба же раза он ошибся. Ну что ему стоило влюбить в себя богатого папика-клиента? Пусть бы это был старик, зато бы он любил Джима и ни в чём ему не отказывал. Часто такие клиенты относятся к своим подопечным не как к любовникам, а как к детям, балуют их, потому что сами одиноки. А что Клод? Ему же никто не нужен. Он вообще не способен ни на какие чувства. Он чёртов паук, а у пауков… «Самки после спаривания убивают партнёра, — думал Транси с горечью. — Так себе любовь».       — Предатель, — сказал Алоис, когда вспомнил, — Ты предатель и лжец.       — Алоис, — Фаустус хотел подойти к Джиму, но тот отшатнулся от него как от чумного.       — И ты снова сделал это. Заставил меня заключить с тобой контракт.       — Я не заставлял. Ты сам пришёл. И если на то пошло, я не помнил о том, кто ты.       — Не заставил? Ты своими клешнями или что это у тебя? Вспорол живот!       — Ты сам пришёл.       — Наверно я сам виноват и в том, что ты мне шею свернул? — Алоис схватился за горло, ощущая фантомную боль. — А что в этот раз? Где твой чудо-мальчик, ради которого я здесь нахожусь? Где этот чудо-ребёнок, которым мне никогда не стать?       — Нет никакого мальчика, — устало ответил Фаустус. — Я заключил контракт с тобой. Древний контракт.       — Древний контракт, — язвительно выдал Транси. — До меня снизошла древняя тварь из старой религии. Знаешь, мы уже нарушали предыдущие договорённости, что мне мешает сделать это сейчас?       — Не можешь, — сказал Клод. — В этот раз всё иначе. — Транси уставился на Фаустуса с непониманием. — Пищеварительный сок, которым я отравил тебя в ту ночь. Он всё ещё в тебе. Ты умрёшь, если попытаешься уйти. И я с большим наслаждением изопью из тебя.       — Ты отвратителен.       — Не более чем люди. У каждого свой способ питания.       — Отпусти, — прошипел Алоис, пытаясь уйти от взгляда и прикосновений демона. Фаустус сжал его подбородок, надавливая на щёки заострившимися пальцами, раня кожу.       — Все жертвы похожи друг на друга, бьются в паутине, пока полностью не запутываются в ней, — сказал Клод с нежностью, слизывая капли крови с лица Транси. — Ты похож сейчас на бабочку. Мне осталось лишь отломить твои крылья…       — Бабочки без крыльев выглядят отвратительно, — ответил Транси. — Так что оставь свои нелестные сравнения при себе.       — Ты всегда в момент страха начинаешь нести всякую чушь, — сказал Клод. — Твоё сердце стучит так быстро, ещё чуть-чуть и оно остановится, надорвавшись. Может мне сделать это самому? — спросил он ласково. — Тогда твой болтливый рот и надоедливый голос перестанут так меня раздражать. А может тебе просто вырвать язык? — спросил с самым невинным взглядом Фаустус. — Ты знаешь, я могу и не это сделать.       Видя реакцию Транси, Клод провёл по его губам пальцем.       — Не бойся, не будем же мы подвергать опасности нашу глубокую связь. Ты ещё за прошлый раз не расплатился со мной.       — А ты ничего и не сделал! — возмутился Транси.       — Я сделал всё, как ты просил, — возразил Клод. — Дал тебе всё, нашёл врага, которому отомстил.       — Ты не отомстил! Всё это ты делал ради себя. Ради Сиэля…       — Тебя до сих пор это так сильно мучает? — спросил Фаустус с интересом. — Тебя всегда задевает, если я пренебрегаю тобой. Ну, вот сейчас, всё моё внимание отдано тебе, но ты опять недоволен.       — Ты… Всё не так! — возмутился Транси. — Не перевирай происходящее.       — Стоит ли так ломаться? Я всё знаю о твоей прошлой жизни и о той, которую ты вёл в этой. Как ни крути, а это твоя судьба продавать своё тело, чтобы потом продать и душу.       — Не слишком ли рано ты решил… Стоп! — закричал Транси так, что Клод на секунду замер. — Это всё, — сказал он, — не то, что я хотел! Я не был счастлив. Ты только и делал и делаешь до сих пор, что издеваешься надо мной!       — Ты сам не знаешь, чего ты хочешь. Будь хоть раз честен с собой. Ты хотел всегда только меня.       — Не таким образом! Не из нисхождения и не из-за контракта! Думаешь, я настолько не люблю себя, чтобы дать себя трахнуть только потому, что ты готов это сделать из какого-то извращённого чувства долга или игры? Нет. Я так не сделаю. И ты не настолько привлекателен для меня, чтобы я пренебрёг всем тем, что ты мне рассказал. И да, не забывай, что у тебя восемь лап и ты на секунду другого вида….       Клод расхохотался.       — Раньше тебя это не останавливало.       — Да, — сказал он, наконец, отталкивая Фаустуса. — Не останавливало. Но не сейчас. На самом деле я не понимаю, что нашёл в тебе уже второй чёртов раз. Для меня это загадка, но это вовсе не значит, что я с этим согласен. И если помнишь, я отказался от тебя один раз, смогу это сделать ещё.       — В прошлый раз у тебя был Лука. Но в этот раз ты один. Кроме меня, у тебя никого нет.       — Неправда, — сказал Алоис. — У меня есть Сома. Не думай, будто человеческие отношения незначительны. Ты понятия о них не имеешь, потому что слишком стар и узколоб. Ты всё время говоришь, что люди не лучше, ведь мы едим других животных. Но ты ошибаешься, потому что в отличие от тебя, мы не заставляем их чувствовать себя ненужными и нелюбимыми. Кто-то вовсе отказывается от мяса, в любом случае. Люди понимают это и стараются, даже в силу своей природы, быть гуманными. Вы же только и делаете, что встряхиваете наши мозги и заставляете испытывать ни с чем несравнимые эмоции ненависти к себе и к вам. Как будто вам это нравится!       — Господи, какая же ты истеричка, — устало сказал Клод. — Прошлое не имеет значения.       — Ах вот оно что. Не имеет значения. То есть то, что ты воспользовался мной, соврав ещё до того, как я что-то попросил у тебя ничего не значит? А твоё предательство? А то, что ты свернул мне шею, когда я признался тебе в любви?       — Ты отомстил и мне тоже.       — Да брось, в самом деле? Подумаешь, лишился одного жалкого ужина. Ах да, он же не был жалким, он был деликатесом, этот ваш Сиэль распрекрасный, — разозлёно сказал Алоис. — Ну, ничего, все мы обламываемся в этой долбанной жизни! Знаешь, чего я не понял. Зачем тебе нужен был я? Какой был смысл заключать сделку и со мной тоже? Или это так, поразвлечься накануне?       — Я соединил ваши души.       — Ещё одно извращение. Ты принудил меня к грязному совокуплению душ с этим высокомерным выскочкой. Это отвратительно. Но что ещё хуже, ты мне лжёшь. Тебе никогда не была нужна душа. А что ты сделал с моим телом? Куда оно пошло? На какие такие паучьи нужды?       — Я не поедаю тел без души, мне нужно видеть, как жертва умирает, — спокойно ответил Клод. — Такова моя новая природа.       — Это не природа, это прихоть! Смотреть на то, как жертва умирает, может только конченый психопат, кем ты в принципе и являешься.       Клод сжал Джима в тисках.       — Что ты вообще можешь понимать в этом? — спросил он зло. — Ты сам-то лучше? Недолюбленный мальчик, раздвигающий ноги перед любым, кто готов дать ему защиту.       — Пошёл ты, Клод!       — Хочешь, чтобы я сделал это ещё раз?       — Сделай, — сказал Алоис, открывая шею. — Давай, прямо сейчас. Признай, что ты мне соврал и об этом тупом древнем ритуале.       Фаустус отпустил Транси.       — Я переварил бы тебя с огромным наслаждением, а потом бы никогда больше не встретил.       — Ну, так давай. А то ведь придётся нам жить вместе, сколько? Примерно вечность? До самой глубокой старости.       — При твоём умении говорить ненужные вещи в ненужное время ненужным людям…       — У меня есть паук-партнёр, который обязан оберегать меня, — сказал Транси самодовольно, складывая руки на груди.       — Иногда тебе стоит всё-таки заткнуться.       — И что же ты сделаешь? Дай-ка подумать, ты ничего не можешь. Вот забавно, всесильный паук запутался в собственных же сетях. Не думаю, что высшая справедливость существует и всё-таки так тебе и надо. Надеюсь, этот ублюдочный Себастьян мается с капризной принцессой, зовущей себя графом до сих пор. С удовольствием посмотрел бы на его перекошенную злую рожу. Если бы ты страдал также, Клод. Я бы всё отдал за это.       Транси уже обернулся, чтобы уйти, когда услышал, насмешливое:       — Он счастлив.       Алоис непонимающе смотрел на Фаустуса.       — Думаешь, наказал его? Как бы ни так. Себастьян рад быть при хозяине.       — А ты ему наверняка завидуешь?       — А ты Сиэлю завидуешь? — Алоис сузил глаза.       — Никогда не сравнивай меня с ним!       — Не стал бы этого делать. Увы, ты проигрываешь по всем параметрам.       — Как и ты, — сказал Транси, губы его дрогнули.       Фаустус, сузив глаза, оценивающе смотрел на Алоиса, а потом сгрёб его за руку к себе.       — Прекрати, — возмутился Джим, пытаясь вырваться. — Ненавижу тебя! — воскликнул он, когда Клод прижал его. — Ты хуже всех, — прошептал он.       — Знаю, — ответил Клод и накрыл его губы.       — Это что? Новый способ достать меня? Убить? Многоходовая комбинация? Я…       Джим выдохнул.       — Не делай этого так просто. Я не просил.       Фаустус не послушал его, прижав сильнее и навалившись.       — Ты самый ужасный контракт, который я когда-либо мог заключить, — сказал он, сжимая Алоиса и целуя его.       — Отпусти…       — Ты этого не хочешь.       — А ты? — спросил Джим.       — Какое тебе дело до меня?       — Вот именно! — сказал Джим разочаровано. — Я хочу, чтобы ты знал, что мне есть дело и тебе самому было дело.       — Мне есть дело, — сказал Клод просто. — Если бы я считал это обременительным и ничего не испытывал, я бы просто избавился от тебя.       — Самое тупое признание, какое только можно было придумывать.       — Тогда не требуй от меня их. По большей части мне хочется или придушить тебя, или трахнуть. Иногда и то и другое вместе.       Почему-то именно эти слова заставили Алоиса перестать сопротивляться. Он хмуро смотрел на Клода, пытаясь определить по его бесстрастной роже, обманывал ли его демон. Конечно, демон обманывал, иначе и быть не могло. На самом деле ему хотелось поглотить Алоиса целиком, оттрахать и сожрать. Увы, новый контракт бы ему не позволил этого сделать. По большей части это был и не контракт вовсе, скорее свадебный ритуал, но Транси об этом знать было вовсе не обязательно.