Выбор Коин

По истечении месяца майор Смайт был выписан из госпиталя, но был окончательно отстранен от экспедиционных операций, только вместо понижения по службе его назначили личным помощником начальника президентского штаба с максимальным допуском секретности, что говорило о блестящих карьерных перспективах. Однако самого Селзника волновали совсем другие перспективы… Медблок. Ординаторская. 22.03. — Капитан Смайт, незамедлительно сдайте дежурство. Приказ начальника медслужбы армии, — голос за спиной заставил Сельму вздрогнуть, а затем от сильной обиды закусить до крови губу. «Рвать и метать, я хочу объявить кому-нибудь войну! Например, «снежному Смайти» (так она называла мужа иногда). Мне надо как-то выпустить пар, работа — есть работа. Только выйду в коридор — и всё, можно не сдерживать гнев» — Сельма как ни в чем ни бывало, сжав правую руку в кулак, колотила обручальным кольцом по пластиковой поверхности стола. Через шесть минут миниатюрная девушка с рыжими волосами и светлой, но не бледной кожей, вышла в коридор и с мрачностью глубоко уязвленного и оскорбленного человека взглянула снизу вверх на мужа. «Злая. Ничего, Смайт, продемонстрируй покорность. Сильный мужчина у её ног! Сельма никогда не бьет лежачего. Давай! Один залет и триста лет расплаты» — подумал спокойный и уверенный в выбранной тактике, Селзник. Огромный мужчина смотрел на маленькую, очень сильную духом, женщину, он вдруг стал маленьким и смотрел на неё просяще-виноватами глазами. И это отнюдь не выглядело комично. Из-за чего она, которой, хотелось сейчас устроить истерику, закричать или изо всех сил начать его бить по могучему туловищу, передумала. Сельма подошла молча вплотную и позволила Селзнику обнять себя правой рукой, сильной и твердой, как камень. И они молча пошли по коридору в свой блок. Чуть погодя, по прежнему агрессивно настроенная Сельма положила мужу голову…на грудь, до плеча мужа она не доставала. «Есть, зачёт Смайт! Беременная жена, как электромагнитная буря, не доперло сразу, исправляй!» — подумалось майору. «И никаких изменений в своем теле я не ощущаю» — подумала Сельма и позволила мужу положить руку чуть ниже талии. — Смайти! Старик вдвое срезал мои дежурства… Обидно, ведь только восьмая неделя, — плакать она, конечно, не плакала, но голос Сельмы «дал петуха». — Сельма, это из-за меня, во всем виноват я, — бас Селзника звучал для неё как лучшее лекарство: успокаивающим и умиротворяющим её пылкую, страстную натуру. Она глубоко вздохнула. И затем решила, что лучшим наказанием будет её молчание и потому дальше они шли молча, маленькая женщина и её муж, грозный для врагов, верный в дружбе, открытый для неё, для её любви и такой до безобразия честный и правильный, что порой рождало у неё желание его убить. Селзник никак не показывал, что он недоволен. Непостоянством характера жены. Отстранением от, да, опасных, но бывшими его призванием, как ему казалось, экспедиционных заданий вдалеке от родного бункера. Сидение на месте, которое его товарищ, Меллори, носивший с четырех лет очки, воспринимал предельно спокойно, Селзника невероятно раздражало ещё с юношеских пор, когда он был президентским адъютантом. *** В одиннадцать Селзника в составе группы состоящей из 40 детей после целого каскада тестов зачислили в класс особой подготовки, он всегда был уверен, что его физическая сила и отменное здоровье было тому причиной. А на самом деле, его отобрали в силу его сообразительности. Заполняя тест, юный Смайт, не зная ответов на половину вопросов, доверился интуиции и его неординарные ответы побудили руководство тринадцатого зачислить его в группу. Преподавали в этом необычном учебном классе лидеры дистрикта и жившие в тринадцатом ученые. И идея состояла в том, чтобы развить у каждого заложенные природой способности в максимальной степени. В тринадцать он периодически начал выполнять обязанности ординарца и посыльного при старом президенте Ламбро Фоксе. Его исполнительность была громадным плюсом, а вот склонность проявлять собственную инициативу была его Ахиллесовой пятой. Но по мере взросления и она постепенно из недостатка превратилась в редкое преимущество! Почти всегда. В двадцать два, будучи уже лейтенантом, Селзник был уже президентским адъютантом и ему доверяли сверхсекретные и чрезвычайно трудные задания. Так однажды в четыре часа ночи влетел в антивирусную лабораторию, ему пришла в голову дельная мысль позаимствовать здесь кое-какую секретную информацию для завтрешнего доклада на военном совете. Хитрость заключалась в том, что ночью в лаборатории был только дежурный сотрудник-стажер, девушка, а кто, спрашивается, мог бы отказать адъютанту самого президента. Красавцу Селзнику Смайту? Ни тут то было! Потому, что Он напоролся на маленькую рыженькую девушку-курсанта по имени Сельма Синклер. Она встретила красавца и баловня судьбы таким ледяным душем, что пораженный, он и не заметил, что она разбила его сердце. Сельме было 17, но она так виртуозно «подрезала ему крылышки», жестко пресекая его попытки ее очаровать. А после и завоевать. Через четырнадцать месяцев Смайт добился-даки своего: — Я передумала. Лейтенант Сельма Синклер — звучит достойно, но лейтенант Сельма Смайт, мне нравится больше. Старый президент был высокого мнения о молодом человеке, которого он считал в чем-то самым способным своим учеником. Но Селзника очень сильно тяготила такая, слишком бездеятельная, по его мнению, служба. Через два года, злоупотребив знакомством с начальником разведывательного отряда, Кромером, он перевелся туда. Но и тогда Кромер посылал для доклада в штаб именно Смайта. Потому, что Селзник умел чётко доложить без лишних слов, но главное, он мог мастерски выкрутиться, если высокое начальство начинало проявлять недовольство. Смайт обладал очень гибким умом и всегда выходил «сухим из воды», когда любой другой, даже Кромер, неизбежно бы «засыпался», а то получил бы понижение по службе или строгий выговор. В итоге капитана Смайт получил раньше всех. Даже тех, кто был на три года старше его. А его товарищи нисколько не обижались и не считали его карьеристом. Никогда! Потому, что он всегда и везде был готов заслонить своей могучей грудью товарища. А самому Селзнику везло, когда на голову другого офицера сыпались кары высокого начальства, он всегда ухитрялся, пусть даже перевернул все с ног на голову, не получать ни одного выговора или взыскания. Единственного человека эта его способность почти все что угодно представить в лучшем свете и прослыть после героем не радовала нисколечки — Сельму. *** — Три часа ночи, ты почему не спишь? — внезапно раздавшийся в тишине и сумраке громкий шепот Сельмы заставил его взгляд устремленный в потолок отвлечься. — Не спится. Я, знаешь, подумал, ну почему я сам не догадался, — голос его был не уставшим, не озадаченный переменами в его жизни, он был мечтательным. — Могу принести шприц и вкалоть тебе снотворное в задницу! — угрожающе прозвучае ее ответ, но затем она смягчилась, — Просто стать отцом не значилось в твоих планах, Смайти. Она подняла голову, которая покоилась на его груди. «Так и есть! Но планы и существуют для того, чтобы, перечеркнув, все переделать и переписать. Но сначала передумать» — Селзник, пытался отыскать в зелено-синих глазах жены ответ на мучавший его вопрос: «В чем ошибка, что я упустил?». — Не согласен с тобой. Я вообще как-то об этом не думал… Сельма издевательски захихикала и отсмеявшись, запустила свои пальцы ему в густые тёмные волосы и подумала: «Большой и глупый, он совсем не похож на моего отца, сухого и замкнутого». — Вот именно, поэтому я тебе ничего не сказала! Успеть, пока не поздно, с этим к тебя проблемы. Но успеть все исправить потом, тут ты король, Смайти! Признавайся, ты о чем-то хочешь меня попросить. Говори, не тяни, — в её голосе он услышал нетерпение, а не усталость или сонливость. «Ну, нырять головой в омут, так нырять!» — подумал он про себя и решился: -Девочка, которую я спас, она капитолийка. У неё никого в живых не осталось. Я хочу приглядывать за ней, — и подумал, сто побаивается прямо сказать, что он хочет её усыновить. — Помогай, присматривай, опекай, если хочешь. Но твоя дочь сейчас находится внутри меня. Кого-то четвёртого нам не нужно. Это моё последнее слово. Тебе понятно, что я только что сказала, — и Сельма в темноте посмотрела мужу прямо в глаза и ему показалось, что он увидел там стальной оттенок. — Я тебя понял! — и подумал: «Моя девочка не шутит. Но и помогать малышке не запретит. Но почему Сельма сказала, что у меня родится дочь?». — Любимая, почему ты думаешь, что у нас родится дочь? Сельма устроилась поудобнее на широкой груди мужа и ответила не торопясь: — У таких сильных мужчин, как ты, рождаются девочки. Сильные девочки. «Одна сильная девочка, у меня уже есть. Ну, что же, пусть будет две сильные девочки. Мы — Смайты!!!» — подумал Селзник, помедлил немного и поднял вверх лежавшую левую руку и заведя ее за спину Сельмы, тем отрезал ей возможность ко отступлению. Стратег!!! — Сельма, иди ко мне! — нежно и призывно в пол-голоса сказал будущий президент тринадцатого. — Смайти, нет, не смей, даже не думай, а черт, Смайт — ты ду. — закончить ей помешали губы мужа, который закрыл ей рот поцелуем. Но она и не думала сопротивляться или бороться с ним, У нее было совсем другое настроение… *** Утром Сельма проснулась в отличном настроении и томно потягивалась, как кошка. Молчащая кошка. Довольная кошка. Селзник, читая свое расписание на руке, замер и не двигался, помимо совещания у шефа в 14.15. и учебных маневров для крыла планолетов № 1 в 17.10., где он должен был присутствовать в обязательном порядке, он прочёл следующее: 10.01-11.44. — мероприятие «прогулка», с элементами учебы в составе 14-го класса школьников младшего возраста на территории за пределами наземных зон контроля. Эта белиберда означала, что Смайту предстояло почти три часа провести в компании детей 5-8 лет. То есть побывать учителем и наставником подрастающего поколения. Он обмер. Сельма подошла к внезапно превратившемуся в статую, мужу, прочитала и начала безудержно хохотать. Она никак не могла остановиться, несмотря на удивленное, обиженное, гневное и, наконец, брезгливое выражение его лица. — Я тут не причем! Но тебе же необходимо почаще выходить на свежий воздух. Холодно, правда. Одеться потеплее. Шапку снимать запрещаю! Ты меня понял? — сделав угрожающее выражение лица, она услышала четкий ответ: — Да, мэм! Сельма смягчилась и рукой показала мужу дать ей возможность самой узнать свое расписание на сегодня. И отвесила Селзнику несильный, но меткий подзатыльник: — То то же!