Выбор Коин

Вступление автора: Мы часто забываем, что мир, созданный С. Коллинз — безумный, предельно бесчеловечный и жестокий, и он стоит на пороге гибели. Коллинз писала свою книгу для подростков, но всё равно она очень жестока, поэтому автор не видит смысла смягчать описание разворачивающейся на ее страницах Трагедии, поэтому он убил своего самого любимого героя — Пита Мелларка, автор хотел показать какими будут последствия его смерти. Поэтому автор заранее предупреждает и извиняется за то, что он не щадит чувств читателей и откровенен в описании развернувшейся гражданской войны. Автор писал диплом и защитил его на «отлично» именно по теме гражданской войны 1917-22 гг. в России на истфаке СПбГУ, и точно уверен в том, что по-другому события разворачиваться просто не могли, иного сценария при заданных С. Коллинз вводных данных, автор не видит. Но всё же, автор старался избегать излишнего натурализма и жестокости. 1. Боль. POV Альмы Коин Затылок болит нестерпимо. Боль такая, что обезболивающие уже бессильны: это результат отравления — семь недель назад Сноу подослал под видом беженца из дистрикта 12 агента-убийцу, и, перед тем, как его обезвредил Боггс, агент успел кинуть в меня ампулу-шприц с ядом. Я обречена — несколько недель и я буду мертва. Сноу знает, что умирает, и поэтому позаботился о том, чтобы я, если его и переживу, то ненадолго. Медицина против этого яда бессильна, волосы стремительно выпадают, и мне приходится носить парик. Поражение моего мозга ядом врачи смогли остановить, и плата за это — сильнейшая боль, но однажды яд прорвется и, поразив легкие, сердце или проникнув в кровь, убьет меня за несколько часов. Так что мне уже недолго осталось, вот только умирать мне сейчас нельзя: эта девочка спалит Панем ещё до того, как я умру от яда Сноу. Она думает, наверное, что я бесчувственная, жестокая и бессердечная. А мне просто очень больно. А ещё я пытаюсь как-то ей противостоять. Вот только получается с каждым днем с момента ее появления всё хуже и хуже: Китнисс Эвердин открыто объявила в восьмом дистрикте Сноу войну, и я ее не в силах остановить. Хитрец Плутарх разглядел в ней ту, которая сможет, по его наущению, спалить и Капитолий, и все дистрикты в огне войны. Я не знаю, зачем это понадобилось Хевенсби, но Китнисс Эвердин как раз та, которая нужна этому мерзавцу. Увы, я — плохой лидер, не то, что мой покойный отец, вот кто был настоящий лидер, но Селзник Смайт погиб десять лет назад, отважно отражая нападение войск Сноу на бункер. Мы с моим мужем, Айвори, обычные инженер-строитель и ученый-биолог, стали ответственными лицами — именно мы должны были стать помощниками нового президента и помочь ему разобраться в планах моего отца. Но началась Великая Эпидемия — ещё один «подарок» Сноу… Айвори всегда был смелым и самоотверженным. Он нашёл способ остановить вымирание дистрикта, но сам погиб — скрывал, что заражён, искал вакцину, испытывал образцы на себе и в самый последний момент нашёл лекарство, но для него было уже поздно. У меня осталось единственное утешение — дочь Тесси. Но Сноу забрал и её… Буквально через четыре дня после гибели мужа, некий Фиггис, шпион Сноу, посланный уничтожить семью погибшего президента тринадцатого, проник в наш жилой отсек. Тесси была в комнате, читала книгу, я в ванной умывалась. И тут её крик, а следом — выстрел… Я выскочила — а она лежит у стола, вся в крови, а какой-то незнакомый мужчина нацелил мне в лоб маленький пистолет. В этот момент я не боялась ничего — сначала погиб отец, потом муж и дочь… В груди было пусто, казалось, что сердце уже остановилось — я потеряла семью. А потом перед глазами возник образ мамы — она ещё жива, и я должна бороться. Ради неё. Всё это длилось считанные мгновения, было ощущение, что время остановилось. Вот он начинает спускать курок, я расслабляю мышцы и падаю на пол — спасибо спецподготовке тринадцатого. Пуля свистит над головой. Перекатываюсь под кровать — благо, она у нас была высокая, а в следующую секунду в комнату врывается наши солдаты. Фиггиса обезвредили, и я бросилась к дочке. Она уже была мертва. Немногим позже меня поместили в изолятор, вкололи успокоительное, ненадолго я провалилась в беспокойный и тревожный сон, а когда я очнулась, увидела, что у моей постели собрались все старейшины дистрикта. Они попросили выставить мою кандидатуру в президенты. И я согласилась, тем более, что кроме меня желающих править потрёпанным эпидемией и ослабленным дистриктом не нашлось. А я умею, сжав зубы, молча делать дело, несмотря ни на что. Да, я знала, что я — слабая женщина и если в чем и сильна, так в правильном распределении ресурсов, ещё отличаюсь аккуратностью и честностью, наверное. Но этого сейчас трагически недостаточно. Пока поддерживался хрупкий мир, как президент мирного времени, я ещё могла надеяться, что смогу поддерживать жизнеобеспечение дистрикта: мой муж и мой покойный отец оставили мне хорошо работающий механизм. Хоть эта проклятая эпидемия нас и подкосила, но всё же дистрикт 13 выжил. Вот только на гражданскую войну и уничтожение целых дистриктов Тринадцатый не рассчитан. Власть ускользает из моих рук — я не так глупа, чтобы этого не понимать, но я бессильна что-то сделать — наши генералы рвутся в бой, им не терпится ввязаться в битву с Капитолием. Мне трудно их осуждать: мы сидели под землёй в относительной безопасности так долго, что оказались совершенно не готовы к той жути, которая открылась нашим глазам. Военные переполнены праведным гневом и готовы жертвовать собой, если это поможет уничтожить Капитолий, Сноу довел Панем до той крайней черты, что все хотят только одного — сражаться за свободу и убивать подлого врага. А я могу, наверное, только выть от бессилия и страшной боли. Плутарх Хевенсби предложил спецоперацию в Капитолии. Безумие, конечно, но я ухватилась за нее, как утопающий за соломинку: если Китнисс Эвердин получит своего мальчика живым, может, она образумится. Надежды, надежды, бесплодные надежды, мир вокруг меня неуклонно катится в бездну, и мне только и остаётся, что надеяться, что старик Сноу и Китнисс Эвердин не уничтожат Панем и в этой войне хоть кто-то уцелеет. *** — Госпожа президент, новости из госпиталя, — входит мой заместитель, Рассел. — Кого-нибудь удалось спасти? — намеренно беспристрастно спрашиваю я. — Так точно, мэм, Джоанну Мейсон ещё можно спасти, повреждения тяжелой степени, но врачи постараются вытащить ее с того света, но это трудно: почти все кости переломаны — девушку жестоко пытали, но шанс, что она выкарабкается, есть. — Дай бог, — всё-таки, сколько не делай вид, что я бесчувственная сука, вечно это делать я не могу — силы на исходе. — Что с Питом Мелларком и Энни Крестой? — Всё крайне плохо, мэм, мальчик уже умирал, когда наши до него добрались, потом этот газ, у него ни одной целой кости в теле не осталось, сплошное кровавое крошево… Пит Мелларк семь минут назад скончался, не приходя в сознание. — А Креста? — Девочку запытали до смерти, умерла ещё по дороге. Наши ничего не успели сделать. — Ясно, если это всё, вы свободны!

Плохо. Плохо. Плохо. Похоже, дела хуже некуда. У меня ничтожные шансы остановить Хевенсби и Китнисс Эвердин.

— Госпожа президент! — входит новый шеф безопасности Гарнер, бывший заместитель Боггса по разведке, я ему киваю ему: мне жутко больно, и сил улыбнуться ему у меня нет. — Планолёт вылетел в дистрикт 11.

О нет!!!

— Кто отдал приказ? Боггс? — я, взаправду, гневаюсь, несмотря на боль — похоже здесь от меня уже ничего не зависит. — Никак нет, военный совет дистрикта, мэм, — отвечает Гарнер. — А почему меня не известили? — от злости мой голос никак не похож на обычный голос «безучастной суки Коин». Гарнер это чувствует. — Извините, мэм. Совет созвал генерал Вуд, как старший по возрасту. Большинство одобрило предложение Боггса срочно вылететь в одиннадцатый. — Ладно, с решением совета я потом разберусь, кто полетел в дистрикт 11 и с какой целью? — Полковник Боггс, генерал Картер, мистер Хевенсби, ментор Хеймитч Эбернети и Китнисс Эвердин, мэм. Задача: совещание с командованием повстанцев дистрикта. — Ясно, — ну что я ещё могу сказать: генерал Картер — бывший командующий наземными силами дистрикта, правая рука моего папы, сейчас старик снова в строю, я в сравнении с ним, так, девчонка, мне 45, ему 78, а последнее время, я — недоразумение с ядом Сноу в голове. — Как только станет известно, что они прилетели на место: доложу вам. И Гарнер откланивается: я прекрасно знаю, что если мой приказ будет противоречить приказанию, который отдал его шеф, Боггс, Гарнер исполнять его не станет. Я могу попытаться его отстранить: но сейчас я всего лишь имею один голос в военном совете. Из тринадцати. И я уже три раза подряд оставалась в меньшинстве, мое положение всё хуже и хуже. Во всех смыслах этого слова: «правлению Коин» взаправду приходит конец.