Пуленепробиваемые интерны.

«Падла белобрысая», - думает Сокджин, изо всех сил долбя кофейный аппарат. Противная железяка не поддавалась и кофе делиться не хотела. Через открытую дверь ординаторской был виден пост педиатрического отделения. Там Ким Намджун (та самая вышеупомянутая падла) бесстыдно флиртовал с хорошенькой медсестричкой, выставляя напоказ свои милые ямочки. - Сука, - нервно шипит Сокджин. И вот совсем не понятно, кого конкретно имеет в виду - кофеварку или заведующего хирургическим отделением. Джин бросает насиловать неподдающуюся машинку, с грохотом закрывает дверь кабинета и разваливается на стоящем в углу диванчике. Педиатр медленно выдыхает, пытаясь успокоиться. Точечно массирует подушечками пальцев виски, прикрыв глаза. Сокджин в уровне своего интеллекта ни капли не сомневается. Был бы он глупый и несообразительный - не добился бы своего нынешнего статуса, уважения в медицинских кругах и научного звания за новаторские исследования. Сокджин определенно знает себе цену и упорно продолжает совершенствоваться. У него достаточно высокий коэффициент IQ по пройденному тестированию. Стыдиться в этом плане нечего, но… Видимо, у Намджуна уровень интеллекта всё же выше. Потому что ответа на один вопрос Сокджин не знает, а найти не может - ни в одной книге не написано. Как можно поцеловать другого парня в губы, ничего не сказав при этом, а затем делать вид, что ничего не было? Кем нужно быть, чтобы так себя вести? Как можно поступать со своим сонбэ таким образом? О чём он вообще думал? Почему никак не комментирует своё поведение? Почему не извиняется, в конце концов?! Сокджин думает, что и вправду не такой уж он и умный, потому что вопрос уже не один, вопросы появляются в геометрической прогрессии. Чем больше он об этом думает, тем больше знаков вопроса и целый ноль ответов. Почти две недели прошло с того странного вечера, в котором был совсем не детский или дружеский поцелуй (да у Джина губы полночи горели огнём от фантомного ощущения чужих). А Намджуну хоть бы что. Нормально. Делает вид, что ничего не было, что не помнит и не знает. Продолжает заниматься своей работой, общается как и раньше, даже спорит как всегда. Только в глаза не смотрит, а куда-то в сторону постоянно - этот факт от внимания педиатра не ускользнул. Значит… помнит. У Джина ответов нету, зато есть у Намджуна. Но тот своими знаниями делиться не хочет. Сокджин не спрашивает в лоб первым, он действительно считает, что младший должен объясниться сам. Он эту кашу заварил, пускай теперь расхлёбывает. А Намджун эту тему совсем не затрагивает и взгляды тяжёлые Джиновы игнорирует. Это напрягает страшно. До чешущихся кулаков, поскольку заехать левой по щеке с ямочкой хочется всё чаще и больше. Раньше Сокджина вся эта игра в «кто круче» совсем не напрягала, было даже интересно наблюдать за попытками Кима его превзойти. Порой даже посмеяться получалось. Намджун держал педиатра в постоянном тонусе, не давал спуску, и этот азарт был очень полезен для карьерного роста. Адреналин бурлил в крови, самомнение повышалось вместе с сердечным ритмом. Всё было нормально до этого хода младшего. Если он хотел деморализовать своего противника таким образом, что ж, у него получилось. Поскольку Джин не знает, как реагировать на такой поступок и что предпринять в ответ. Выходит, Намджун выиграл. Сокджину нечем крыть. Получается, у Намджуна уровень IQ действительно выше, Сокджин до такого бы не додумался. Ему бы такое в голову само не пришло. А теперь вот уходить не хочет уже как две недели. Закрываешь глаза, а под веками целующий Намджун. Сокджин ненавидит чувствовать неопределенность в чём-то. Это как будто висишь в воздухе без страховки и земли под ногами не видишь. Напрягает жутко. Сокджин открывает глаза и кривит милое личико. Ни ответов, ни кофе, ни страховки… Когда дверь квартиры номер 712 наконец открывается, перед Сокджином появляется нечто непонятное и до колики смешное. Намджун с заспанной мятой моськой, лохматый, в белой майке-алкоголичке и домашних трениках, босой и потерянный. Джин давит смешки в кулаке левой руки, а правой протягивает пустую чашку. - Доброе утро, - тянет старший. - Сосед, сахарком не угостишь? У меня закончился, а кофе без сахара я не пью, ты же знаешь. Намджун подвисает немного, смотрит на протянутую чашку, затем на самого Джина и выдаёт хриплое: - Так сходи в магазин и купи, я тебе не супермаркет. Чего, совсем совести нет, будить меня в такую рань в мой законный выходной из-за такого пустяка? Сокджин морщится и дует губы. - Ну, девять часов утра не такая уж и рань, - резонно заявляет он, - и потом, я бы сходил в магазин, но не успею. Мне минут через двадцать уезжать уже надо, а за руль я без дозы кофеина не сажусь. Ты же в курсе. Намджун кивает. Да, он в курсе. Знает все привычки и заскоки своего хёна ещё с института. Тот на выходных и в пять утра может подняться, с него станется. - Ладно, заходи, - сдаётся младший и кивком головы приглашает войти в квартиру. Намджун уходит в сторону кухни, находя по дороге свои мягкие тапочки и шаркая ими по паркету. Он широко зевает и лохматит и без того патлатую башку. Сокджин снимает свою обувь у входа и обувает ту, что для гостей, проходит по коридору, заглядывая в гостиную. В квартире младшего он был лишь однажды, на вечеринке по поводу новоселья. Тут всё обставлено со вкусом, но с минимализмом, присущим Намджуну. Ничего лишнего из мебели и интерьера - только самое необходимое. Статуэток, горшков с цветами и милых безделушек, которые так любит Джин, здесь днём с огнём не сыщешь. Джун открывает и закрывает несколько тумбочек, прежде чем находит большую сахарницу. Он отсыпает в чашку старшего с горкой и передает тому. - А куда ты едешь-то на выходных с утра да ещё и при полном параде? - Нам оглядывает своего соседа. Тот, как всегда, выглядит словно конфетка. Выглаженная рубашка, дорогой костюм с жилеткой, галстук, подобранный со вкусом, запонки и часы из новой коллекции. Всю картину довершает стильная укладка тёмно-русых волос. - На свидание собрался? - Намджун с подозрением щурит глазки. - Какое свидание с утра? Я еду на медицинскую конференцию в Ильсан, ты что забыл? Тебе же тоже приходило приглашение по почте, - отвечает Джин. - Приходило, - соглашается Намджун, вспоминая, как на днях выбросил конверт с пригласительным в мусор, - но там, как всегда, скукотища будет. Помню в прошлом году чуть не заснул на их докладах. Лучше поспать, чем туда переться. Да ещё и на целых два дня. В подтверждение своих слов Нам ещё раз широко зевает. - Согласен, там скучновато, но я, в отличии от тебя, должен поехать. Являюсь одним из докладчиков по теме гломерулонефрита, - говорит Джин. - Спасибо за сахар. Мне идти нужно, я не собрался ещё полностью. - Ага. Сокджин быстро покидает квартиру младшего, а Джун срывается на бег, едва закрыв за ним дверь. Намджун залетает в свою спальню и вываливает мусорную корзинку под столом на пол. Среди кучи бумажек он находит нужный конверт. Внутри приглашение на эту долбаную конференцию. Слава Всевышнему - целое и невредимое. Намджун уносится в ванную, моется и одевается со скоростью света. Забрасывает сменную одежду в небольшой чемоданчик, хватает документы, приглашение, кошелёк и ключи от машины, и несётся на стоянку. Уже в лифте поправляет наспех сделанную укладку на голове, смотря в зеркальные стены. Надевает дорогие часы, запонки и с перепугу распыляет почти половину флакона нового брендового парфюма на себя. Но на подземной стоянке его ожидает неприятный сюрприз. Ну как сюрприз. В принципе, он знал, что позавчера его машину подрезали на повороте и разбили заднюю фару, и теперь она находится в автомастерской. Он просто забыл об этом факте. Именно поэтому Намджун стоял и тупо смотрел на пустующее место стоянки. Из раздумий его вывел владелец вишнёвой Феррари, который выходил из лифта. - О, Намджун, думал, ты спишь дома. Уже куда-то намылился? - удивлённо спросил Джин, снимая свою машину с сигнализации. - Ага. Хотел всё-таки заехать на ту конференцию в Ильсане, но забыл, что моя тачка ещё в ремонте. Видимо, не судьба мне там побывать, - разочарованно вздохнул Нам. - Ну, это не проблема. Можешь поехать со мной, - предложил Сокджин и как-то странно добавил, - если, конечно, тебе подходит компания моей скромной персоны. - Хм, спасибо. Буду должен, - быстро согласился Намджун, прикидывая, что на автобус всё равно не успеет, а такси вызывать не хочется. Поездка занимает несколько часов, на протяжении которых парни болтают о всяких мелочах. В салоне фоном играет попсячая музыка из радио, а от сильного запаха парфюма Джуна у Сокджина слезятся глаза и в носу чешется - приходится открыть окошко со стороны водителя под банальным предлогом «жарко». Намджун постоянно поправляет свою причёску, заглядывая в зеркало заднего вида. И это бесит. Ровно так же, как и разговоры о погоде, пациентах их больницы и вчерашнем баскетбольном матче по телику. Сокджину хочется узнать о том поцелуе, выяснить отношения, раз уж они остались на такое длительное время наедине. Но Намджун эту тему старательно обходит и треплет о всякой ерунде. Джин в лоб спрашивать не хочет. Боится выставить себя идиотом, поэтому принимает правила «игры», обходя вопрос стороной. Когда они добираются до нужного отеля, у них остаётся час на то, чтобы зарегистрироваться в номере и пообедать. Конференция в этом же здании, что очень удобно. - Ты же перезвонил им и подтвердил своё участие в конференции? - спрашивает Джин. Но, судя по растерянному выражению лица Намджуна, - нет, не перезвонил. Педиатр неодобрительно качает головой, а Джун тушуется и спешит на ресепшн. Опасения Сокджина подтверждаются - в отеле нет свободного номера. Намджун хмурится, пока старший уходит поздороваться с какими-то своими знакомыми педиатрами. Хирург совсем не понимает, как он умудрился проколоться столько раз всего лишь за день. Хотя, если честно, рассеянным он таким стал недели две назад. Когда поддался какому-то непонятному импульсу и смачно засосал Сокджина в губы. Намджун теперь на эти губы без дрожи в коленках взглянуть даже не может, что уж говорить про глаза педиатра. То ли стыдно, то ли страшно. А как оправдаться и что говорить - вообще не понятно. - Хей, Намджун-и, не расстраивайся. Твой хён просто умница, что бы ты без меня делал? - Сокджин трясёт перед глазами ключом с номерком и улыбается. - Поменялся номерами с коллегой: отдал ему свой одиночный взамен на его двухместный. Так и быть, приючу тебя у себя по старой дружбе. Сокджина аж раздувает от гордости, впервые за последние две недели он чувствует себя победителем. Наблюдать за смущённой и растерянной мордой Нама - истинное удовольствие. До Намджуна только в ресторане доходит, что на ночь он мог не оставаться вообще. Посидеть пару часов на конференции, засветиться, поболтать со знакомыми и свалить по-тихому вечерним поездом. Почему он согласился провести ночь в одном номере, да и вообще все выходные с Джином, - не понятно. Как и предполагал Намджун, выступления докладчиков были очень сухими и нудными. В помещении было душно, что вкупе с монотонным бубнежом докторов с трибуны вызывало сонное состояние в организме хирурга. Джун часто делал маленькие глоточки воды из стакана, чтобы не задремать. И старательно прикрывал ладонью своё зевание. Когда пришло время выступления Сокджина, Намджун взбодрился свежей бутылкой минералки и размял затёкшую шею, обратив всё своё внимание на трибуну. Если бы полчаса назад Намджуна спросили, на кой чёрт он сюда приехал, он бы не ответил. Но сейчас он точно знал причину. Потому что выступающий Ким Сокджин - это нечто. Безумно прекрасный в свете проектора: стройный, широкоплечий, с блестящими глазами и красивейшей в мире улыбкой. Звонкий, но уверенный голос. Сокджин умеет выступать, заставить слушать. Он оратор от бога, знает, когда и как пошутить, чтобы разрядить обстановку и взбодрить аудиторию. Может втянуть слушателя в дискуссию и заинтересовать темой. Намджун так не умеет. Зато умеет восхищаться своим хёном с открытым ртом и преданным взглядом. Джун ловит каждое движение Сокджина, каждое слово, хоть и не акцентирует своё внимание на самом докладе. Перед глазами Намджуна только Ким Сокджин и никого больше. Он подвисает и пялится как на восьмое чудо света. А когда Джин чуть откидывает голову и делает несколько глотков воды, чтобы смочить пересохшее горло, - хирурга размазывает о невидимую стену. Он смотрит, как пухлые губы касаются края запотевшего стекла стакана, как дёргается острый кадык на шее во время больших глотков, как кончик чужого языка проскальзывает в уголке рта, чтобы слизать застывшую там капельку влаги. Намджун шумно сглатывает застрявший в горле ком, но тот упрямо мешает нормально дышать. Хирург жадно пьёт воду, пытаясь прийти в себя и сделать вид, что ничего не происходит. Намджун умирает, несмотря на то, что сердце заходится в бешеном ритме, а уши предательски краснеют. Он наконец понимает, почему поцеловал Джина две недели назад. Откуда взялось желание это сделать и почему он поддался. Потому что Ким Сокджин - грёбаное совершенство. И как бы ни старался младший - ему никогда того не догнать. Нельзя уподобиться тому, кого боготворишь. Они встречаются взглядом всего лишь на мгновение, а Намджуну кажется, что время остановилось, что Джин узнает всю правду по его глазам. Потому что Сокджин слишком умный и слишком совершенный для простого смертного… Намджун не помнит, как прошел остаток выступления и чем закончилась конференция. Он глупо улыбался и односложно отвечал на какие-то вопросы знакомых. Всё было как в тумане, а перед глазами всё так же стоял образ Джина. Щёки горели, ладони потели, сердце предательски колотилось, а в животе что-то неприятно дрожало. То ли там что-то зарождалось, то ли подыхало в предсмертных конвульсиях - было непонятно. Намджун, как разумный человек и медик, решил, что это банальное несварение. В любом случае, две чашки кофе не помогли справиться ни с расстройством желудка, ни с пеленой наваждения перед глазами. Поэтому Намджун пришёл в себя только вечером, когда они остались с Джином в общей отельной комнате наедине. Старший, пользуясь возрастом, первым пошёл в душ, а Джун остался сидеть на одной из двух узких кроватей, пялясь в какую-то точку на стене и задаваясь логичным вопросом: какого хера он здесь забыл. Напряжение в теле медленно переходило в томление в паху. Намджуну душно, поэтому он сбрасывает свой пиджак и срывает к чертям галстук. Намджун возбуждён, поэтому он сводит колени вместе и пытается выбросить пошлые мысли о своём хёне из головы, сосредотачиваясь на каких-нибудь мелочах типа перечисления в уме симптомов острого живота за авторами. Но ничего не получается, потому что там, за тонкой стеной и хлипкой дверью, Сокджин. Голый и мокрый. И всё такой же идеальный. Намджун бы хотел увидеть, прикоснуться, слизать капли влаги с наверняка красивого тела. Подобные мысли не позволяют рассуждать здраво. Когда, завёрнутый в одно полотенце на бёдрах, Джин выходит из душа, на ходу вытирая голову вторым полотенцем, Намджун нервно облизывает и кусает свои губы, шумно сглатывает комок в горле, натыкаясь взглядом на капли воды, скользящие по груди Сокджина. Всё даже лучше, чем в его воображении. Плоский живот, идеальная кожа, хорошо подточенные косые и грудные мышцы, чёткие углы тазовых костей над узлом ворсистой ткани полотенца. - Намджун, ты не мог бы… - Мог бы, - перебивает Джун. В два шага сводя дистанцию между ними до нуля, Намджун заключает влажное тело хёна в крепкие объятия и требовательно впивается в губы. Джин не успевает испугаться, подумать даже не успевает. Он просто цепляется пальцами за воротник белой рубашки Нама, уступая ведущую роль, пытаясь попробовать и насладится новыми ощущениями. - Я много чего могу, сейчас покажу, - хрипло выдыхает в джиновы губы Намджун, проталкивая в его рот язык и лаская тело руками, совсем не ощущая сопротивления. «Намджун, ты не мог бы позвонить в обслуживание и попросить ещё полотенец» - всего лишь хотел сказать Джин. Но то, что он там хотел, уже не важно. Намджун вжимает Сокджина в белые простыни кровати, оглаживает большими ладонями бока, прикусывает дрожащую жилку на шее, медленно стягивая полотенце с бёдер. Джину горячо и безумно интересно, что может и на что способен Ким Намджун. И почему-то он совершенно не сомневается, что эта «белобрысая падла» сумеет удивить… приятно удивить…