What's the buzz

Вывернуло Иуду раньше, чем он успел сказать «привет, можно я у тебя заночую». — Что ты пил? — спросил Анна невозмутимо. Так как прыти Иуда от него не ожидал, то следующие пару минут просто тупо смотрел перед собой, туда, где раньше стоял Анна, а теперь растекалась неприятного цвета лужа. — Это так важно? — спросил он, наконец, когда обрёл контроль над своим речевым аппаратом. — Чудовищно, — ответил Анна. Иуда припал к стене и глубоко задумался. — Виски. Кажется. Много-много виски, а перед этим был коньяк, а до этого... — он пошевелил пальцами у себя перед лицом, завороженный этим движением. — Вино было? — коротко осведомился Анна, и терпеливо дождался озадаченного покачивания головой, прежде чем подцепил Иуду за плечи и повёл в дом. — У тебя удивительные руки, — сообщил Иуда, покачиваясь на ходу. — Такие маленькие. И сильные. Маленькие сильные ручки. — Очень ценное наблюдение, — Анна толкнул его на кровать, и Иуда тут же перевернулся на бок отработанным за годы движением, чтобы второй раз его вывернуло на пол, а не на чистые простыни, на которых ему потом ещё, может, спать. — Я хочу знать, по какому это поводу на этот раз? — Хочешь, — авторитетно кивнул Иуда. — Хо-чешь. Но я тебе не скажу, потому что ты, — он ткнул в него указательным пальцем, приподнявшись над кроватью, — пер-во-свя-щен-ник. Вынюхиваешь. А я — не такой. Я не твой осведомитель. Понял? — Что ты тогда здесь делаешь? — Анна задавал вопросы, не переставая сновать по комнате. Иуде хотелось повторить трюк с подъёмом и посмотреть, чем он занят, но он не рисковал, помня, сколько стоят паркетные полы в этом доме. — Сплю, — Иуда вздохнул и подтянул колени к груди. Злость сменялась пучинами жалости к себе. Хотелось раскачиваться, но комната и так уже шаталась перед глазами. Закрывать глаза, впрочем, было страшно — казалось, что тогда из-под него уплывёт кровать. — Пытаюсь. Из лагеря выгнали. — Прекрасно, — грохнула дверца ванной. Анна вернулся с тазиком и стаканом воды, первое установил на полу, второе — на тумбочке у кровати. — Неужели я оказался конечной остановкой на твоем пути саморазрушения? Иуда задохнулся — от негодования, от запаха из ведра и от того, что Анна бесцеремонно его вздёрнул в вертикальное положение и стал выпутывать из куртки. — Мне просто не настолько плохо, чтобы я хотел сделать себе ещё хуже и пойти к Марфе, — сформулировал Иуда. Новая порция рвотных позывов заставила его прерваться, но он вытянул перед собой палец, намекая, что ещё не закончил. — Но если ты... если ты не желаешь меня здесь видеть, то я могу и уйти. — О да, — незамедлительно согласился Анна. Пока Иуда пытался встать с кровати, он снял с него футболку, на мгновение поймав Иуду в красный хлопковый плен и полностью тем самым дезориентировав; только потому после этого движения Иуда не пошёл к двери, а снова обвалился на кровать. — Если я упаду на тебя, ты умрёшь, — задумчиво сказал Иуда, уставившись в потолок. — Я тебя пополам сломаю. — Уверен, в лагере тобой будут гордиться. Сядь, — Иуда неловко привалился к его плечу и почти не хныкал, пока ему в рот впихивали мерзкие чёрные таблетки. — Сейчас потечёт обратно, — предупредил он, уткнувшись Анне носом в плечо. Анна нежность не оценил и заставил его снова согнуться к ведру. По дрожащей от спазмов спине кругами двигались узкие ладони. — Ты меня гладишь, — сообщил Иуда умиротворённо. Ладони пропали, Иуда наморщил нос и ткнулся лбом в ближайшую коленку. — Не-ет. Не переставай. Я уже говорил, как люблю твои руки? — Можешь петь им оды. Сразу как допьёшь таблетки, — Иуда покорно заглотил вторую порцию, подышал над ведром и картинно упал на чужие колени. — Как я тебя ненавижу, — сообщил он, нежно просияв, и стал ловить руки Анны за запястья, чтобы прижать их к своему сердцу. — Нет, нет, ты не понимаешь. Я тебя ненавижу, и я могу это тебе сказать, и мы можем так за-ме-ча-тель-но поругаться. Можно я буду на тебя орать, Анна? — Можно, — согласился Анна. Лицо у него было сложное. Иуда такие лица читать не умел. — Всегда-всегда? — спросил он робко, поцеловав по очереди сначала одно запястье, потом второе. — Всегда-всегда, — заверил Анна. — Открывай рот. Там остались ещё таблетки.