Туда! И надеюсь, обратно...

Провалы в памяти — бесплатный приз на дне каждой бутылки водки. Теория большого взрыва

      К моему величайшему удивлению оковы сна разрушились мягко, не оставив после себя ни головной боли, ни тошноты. А главное, на душе так спокойно… У меня в последний раз такое чувство было, когда я одной курице из параллельного класса после полугодового приторного общения, приправленного безукоризненными фальшивыми улыбками, наконец-таки высказала все, что я думаю о ней, о ее интеллектуальных способностях и о ее дурацкой клетчатой юбке, в частности. Сколько крику тогда было… Зато я вечером пила чай с легкой душой… Да, с двумя сломанными ногтями, с порванной блузкой, без клока волос, но с легкой душой.       — Всем добр’ое утр’о! — прокартавила я, усаживаясь за обеденный стол. — У нас сегодня кр’уасаны на завтр’ак? Это пр’осто… — я задумалась, подыскивая подходящее по смыслу наречие с буквой р. — Очар’овательно!       Выжидаю пока официант нальет мне кофе и, придвинув вроде как общее блюдо поближе к себе, пожелала всем приятного аппетита.       — Я вижу у тебя хорошее настроение, — заметил Хеймитч, проследив как во мне исчез третий круассан за минуту.       Покачав головой, старательно пережевываю шоколадно-вишневую массу и поправляю.       — Хор’ошее настр’оение.       И в рот снова погружается кончик мучного лакомства.       Я перестала жевать. Медленно повторила про себя последнее предложение, фыркнула, еще раз повторила и засмеялась.       Хеймитч озадаченно покосился на Пита, который не сводил с меня странного пристального взгляда, а затем, за неимением альтернативы посмотрел на Эффи, она лишь пожала плечами.       — Так ты готова к интервью? — предположил ментор, когда я относительно успокоилась, только слегка подхихикивала время от времени.       — Мор’ально — да, — кивнула и опять заметила взгляд Пита, тяжелый пристальный взгляд. Вопросительно выгибаю бровь. Он не отвечает, не шевелится, даже не моргает.       Что не так с этим парнем?       «А, — отмахнулось подсознание. — выбрось из головы!»       — А физической частью позволь заняться мне. — В столовую вошел Цинна. — Ты доела?       Я проглотила не пережеванный кусок, умыкнула последний круассан прямо у Пита из-под носа, встала и поспешила вслед за стилистом.       На спину тут же прилипло что-то невесомое, но вполне ощутимое настолько, что я передергиваю плечами, сметая наваждение.       Что ему от меня нужно? Ну не круассана же ему для меня жалко, так ведь? Хотя... А, не важно! Этому чудаковатому пессимисту не удастся испортить мне настроение.