Туда! И надеюсь, обратно...

Я читаю такие книги как «Бегущий в лабиринте», «Голодные игры», «Перси Джексон» и понимаю, что будь я героем книги, то сдох бы еще в прологе. NN

      «…Краем глаза я замечаю, что Пит протягивает мне руку. Я неуверенно поворачиваюсь к нему.       — Еще разок? Для публики?       Его голос не злой, он бесцветный, а это еще хуже. Я уже теряю своего мальчика с хлебом.       Я беру его руку, и мы идем к выходу, навстречу камерам. Я очень крепко держу Пита и боюсь того момента, когда мне придется его отпустить.       Конец первой книги».       — Дура! — выплевываю я и сердито захлопываю книгу.       Как? Как можно было все испортить? Только-только все наладилось… и на тебе! Зла на этих авторов не хватает! То убьют под конец самых классных героев, то рассорят. Нет, я, конечно, знаю, что во второй книге они помирятся, а в конце третьей у них вообще все будет отлично, но все равно неприятно. Это как есть вкусный наваристый борщ и, зачерпнув последнюю ложку, раскусить горошек черного перца. Из-за этого у книги появляется неприятное послевкусие. И не остается никакого другого выхода кроме как… начать читать ее заново.       Я перевернула книгу и открыла первую главу.       Так, а сколько у нас времени? Половина третьего? То есть, всего полчаса до утра и пять минут до рассвета? Наверное, спать пора…       Я вздохнула, грустно взглянула на такие знакомые строчки и уже собралась закрывать книгу, но остановилась. С одной стороны — да, уже поздно, но с другой стороны (уже рано) десять минут роли не сыграют, пару глав можно и прочитать.       И вообще, выспаться можно и на том свете!       «Я просыпаюсь и чувствую, что рядом на кровати пусто…»       Подавив зевок, читаю дальше.       «Оказавшись в лесу, я достаю из дупла старого дерева припрятанные лук и колчан со стрелами…»       Э… нет, я не зевну.       «В лесу меня ждет единственный человек, с кем я могу быть сама собой. Гейл…»       Я зевнула.       «Привет, Кискисс…»       Еще раз зевнула.       «Нам не остается ничего другого как шутить…»       Глаза начали понемногу стекленеть.       «А мы ведь смогли бы, как думаешь?..»       Вот я бы точно не смогла-а… И еще один зевок. Спать хочется… Но первую главу я дочитаю.       А-эх… Может быть…       «Что?»       — А-ах… — я мельком глянула на свое отражение в зеркале, где отражался мой открытый рот, размаху которого позавидовал бы лев из заставки «Warner Brothers», и глаза, красноте которых позавидовали бы самые свирепые упыри. А-ах, что ж я за человек тако-ой, если мне могут завидовать только животные и мо-онстры?       Ставим на заметку — подумать над этим утром, а сейчас мне некогда, надо хотя бы первую главу дочитать. Организм еще раз протестующе зевнул. Но когда мы его слушали?       «Уйти из дистрикта?»       Уйти? Как? У меня сейчас еле сил хватает, чтобы страницы перелистывать, а ты: уйти. Сума-ах-шедший.       «Жить в лесу?»       В лесу? Зачем в лесу? В лесу сыро, холодно, голодно, земля твердая, да к тому же всякие хищники вокруг шарят и насекомые, которые в разы опаснее, а здесь фумигатор, подушка, одеялко, тепло, хо-арашо…       Эй, не спать!       Да не сплю я, не сплю — читаю.       С закрытыми глазами?       А что? Очень даже не плохой способ чтения, зрение не портит.       «Утро еще не закончилось, а у нас уже дюжина рыбин, целая сумка зелени и, что самое приятное, полведра земляники»       Земляника…       Я зевнула, и на глаза навернулись слезы.       У меня шампунь земляничный.       Слеза упала на подушку.       Ненавижу землянику.       На этой позитивной ноте я, наконец, отрубилась.

***

      Очнулась от того, что было ужасно неуютно, да к тому же голова пульсировала так, будто в нее опять попали волейбольным мячом, это может значить только одно, что я не проспала и трех часов.       То, что меня насильно заставляют покинуть мир сновидений, подтвердилось, когда я почувствовала чьи-то безжалостные руки, трясущие меня за плечи.       Какой садист… Не правильная постановка вопроса. Какой мазохист вздумал меня будить? Я же ему сейчас эти руки вырву и даже не подумаю вставить обратно.       Я сначала хотела попытаться проигнорировать, сбросить с себя путы своеобразных объятий и уснуть, месть местью, но спать хочется неимоверно, однако когда вместо потряхивания, почувствовалась пощечина…       — Ты что — вообще офигела? — взревела я, вскакивая. Я, конечно, всегда знала, что Алина меня очень «любит», но не настолько же!       — Все нормально?       — Да иди ты!..       Стоп. Я приоткрыла один глаз, чтобы тут же его закрыть и причиной было не обилие яркого света, а парень, стоящий передо мной.       Нет, не выспавшаяся Алина без косметики — это то еще зрелище, не для слабонервных, и за годы совместного жительства она кем только передо мной не являлась — и бабой Ягой, и кикиморой, и просто ведьмой, но парнем…       Я опять приоткрыла глаз и опять же его закрыла.       Незнакомый красивый (я еще на секунду открыла глаз) очень красивый парень в моей комнате — это бы я пережила. Но вот только я не в своей комнате.       Аккуратно протянула руку вправо и нашарила не мой любимый стеллаж с самой лучшей коллекцией книг в классе, а дерево, а под деревом земля, на земле трава, на траве дрова, не руби дрова на траве двора-а-а…       Не психуй!       Надо попробовать рассуждать логически.       Во-первых, может быть, я сплю.       Я ущипнула себя за руку и, ойкнув от боли, поняла, что эту версию лучше отбросить.       Во-вторых, я могу страдать лунатизмом.       Никогда за собой такого не замечала, ведь и в лагерь ездила, там тоже никто не жаловался. Но пока не наступило время пункта под названием «Я свихнулась», надо проверить все боле-менее адекватные версии.       Открыла глаза и, стараясь не обращать внимание на резь в них, огляделась. На Летний сад, да и на Таврический не похоже. Ни тебе ухоженных газонов, утоптанных дорожек и кованых оград. Не могла же я за ночь из центра города дойти до леса.       Значит, все правильно — я сошла с ума.       Но такие выводы нельзя делать слишком поспешно. Надо спросить у парня. Хотя, я не удивлюсь, если он всего лишь галлюцинация.       — Все нормально?       — А где мы? — спросили мы одновременно.       — Не нормально, — сделал, не понятно на чем основанный, вывод парень. — Так переживаешь из-за жатвы, что уже падаешь в обморок?       Жатва? Он же не… Аааа… Я все поняла.       По моему лицу расползлась улыбка.       — Это розыгрыш, да?       Вроде не первое апреля. Или это генеральная репетиция? В июле? Мало ли, что у них на уме. Если они меня решили так разыграть, то у них явно что-то не то с головой.       — Точно, не нормально, — кивнул незнакомец.       — Ой, да ладно! — я опустила глаза на какой-то незнакомый цветок, который как цыпленок из скорлупы, проклевывался из ковра травы, поближе к солнцу. И ведь не лень им было меня тащить в такую даль. — Я вас уж раск…       Я зацепила взглядом ручеек и моя улыбка, как улыбка отражающейся девушки, начала медленно, но верно исчезать.       Нет, нет, нет, нет!       Упав на колени, прямо в ручей, не замечая холода воды и неуютного плена мокрых штанов, внимательно вгляделась в незнакомые черты. Прямые черные волосы (и это у меня — натуральной блондинки) собранные в косу, загорелая кожа (для меня так очень загорелая, я, единственная из всей семьи, целый год хожу бледная, даже если самый жаркий день лета проведу на улице под палящим солнцем и на тон не потемнею) немного островатые черты лица. Единственное, что осталось неизменным — это глаза, пронзающие меня все той же зеленовато-синей дымкой.       — С тобой все хорошо? — в который раз вопросил он, вытащив меня из воды.       — Да, — кивнула, но в голове все вертелось: нет, нет, нет, нет! Этого не может быть, потому что этого просто не может быть.       — Точно?       — Конечно.       — Ладно. — Он встал. — Тогда я пойду дособираю землянику, а ты посиди.       Землянику.       Я проследила как парень идет в сторону кустов и, собравшись с духом, окликнула.       — Гейл.       — Да? — Он обернулся.       Нет, нет, нет, нет, нет!       — Ничего. Все хорошо.       Он немного неуверенно посмотрел, но все же пошел за ягодами, оставив меня наедине с тысячей и двумя мыслями.       Я попала в Голодные игры.       Или все же сплю? Я со всей силы провела ногтем по руке и мало того, что язык прикусила, сдерживая болезненный стон, на который мог вернуться Гейл, так еще и руку пришлось окунать в ручей, чтобы смыть кровь. Нет, чтобы это ни было, это точно не сон.       Я попала в Голодные игры.       С ума сойти. А может, уже? И на самом деле я сейчас лежу в стерильной палате психбольницы. Хотя, нет, это, кстати, не такая уж и правдоподобная версия. Если бы я на самом деле сошла с ума, то меня бы здесь встречал не Гейл, а стадо серо-буро-малиновых тараканчиков в зеленую крапинку и фиолетовую полосочку, обещавших проводить меня через кроличью нору по дороге из желтых кирпичей в Нарнию, где меня пристроили бы в школу магии и волшебства Хогвартс и подарили бы, в честь того, что я убила Фредди Крюгера, билет на шоколадную фабрику Вилли Вонки. Так что…       Я попала в Голодные игры.       Ужас. И мало того, что я попала в Голодные игры, я еще попала в тело Китнисс. Вдвойне ужас. Что мне делать? Может, с Гейлом посоветоваться? Ну да… он либо убьет меня, либо сдаст миротворцам. Нет, здесь нужно решать самой. А ведь сегодня жатва, а вслед за ней… игры. Не-ет… Ни за что! Я еще не знаю правда ли все это, и если да, то как мне себя вести и что мне вообще делать, но это я знаю наверняка. Я не хочу участвовать в Голодных играх. Я не буду участвовать в Голодных играх. Ни за что! Я же не сумасшедшая! Наверное…       И вторя моим мыслям в голове раздалась мелодия.

Я сошла с ума! Я сошла с ума! Я это она. Я это она. Я это она! Я. Сошла. С ума-а. Я. Это. Она-а.

      Аааааааааа!