Одной дорогой

Наступил, наконец, вечер премьеры. Это была первая постановка сезона, так что заинтригованные аристократы собрались со всего Нью-Йорка на открытие театрального сезона. Некоторые, как например Эндри и Леганы приехали из других городов, не смотря на то, что старались избегать друг друга – Эмилия Элрой до сиих пор злилась на племянников. Нил надеялся увидеть на премьере Кенди, но, к его большому удивлению Эндри приехали без неё. Вспомнив о том, что видел вчера, Даниэль было подумал, что она плохо себя чувствует или, ещё хуже, с ней что-то случилось. Но потом отмёл эти мысли, понимая, что в таком случае Альберт бы тоже не приехал, но… Тогда где она? Всё время до спектакля влюблённый изучал глазами ложу напротив, ожидая, что она всё- таки появится. Но время шло, а чуда не происходило. Зато он заметил, что буквально с Минуту тётушка была чем-то недовольна и, казалось, испепелит Альберта взглядом, но несколько аргументов и пожилая дама снова стала спокойной. Альберт только сейчас поставил её в известность, что Кенди будет играть в спектакле, что очень разозлило немолодую моралистку, однако то, что играть её попросил Бил, которого женщина очень уважала и то, что жених Кенди был её партнёром по сцене, было достаточно что бы тётушка Элрой успокоилась. До начала спектакля оставалось всего 5 минут, когда в ложу скользнул силуэт белокурой девушки. Нил было почти обрадовался, но потом понял, что это вовсе не Кенди, а Сюзана, решившая смотреть спектакль вместе с будущим мужем. - Нил, глянь в программке, кто играет, кроме Терри. – Попросила Элиза, которая уже порядком начинала скучать. Брат стал ей вслух зачитывать состав актёров, и тут его взгляд наткнулся на запись «Гермия – Кендис Уайт Эндри». Нил потёр глаза, пологая, что ему привиделось. -Дочитай сама, Элиза. У меня какие-то галлюцинации. Недовольная девушка молча взяла программку и через секунду подняла визг. -Что? И здесь эта сиротка, черт бы её побрал. -Элиза, леди так не злословят. – Одернула её мать. - Прости, Мама просто я не ожидала, увидеть в брошюрке имя этой девочки с конюшни. -Что? – Нил снова выхватил программку и ещё раз изучил.- Так мне не показалось? Она действительно тут играет? Но… Как? Как это может быть? - Не знаю, Нил. Видимо это - новый каприз Кенди. До чего же она вульгарна!– Родственникам ещё много хотелось обсудить, но раздался третий звонок, и всё стихло, как и требовали правила приличия. Долго ждать, что бы проверить свои предположения Леганам не пришлось - уже в первой сцене замелькала белоснежная легкая фигурка в белой тунике, её волосы сплетались в причудливой причёске, а глаза сияли беспокойством, уже знакомым Нилу. Актёр, игравший её отца, привел её за руку на сцену. -Полон возмущенья, с жалобой пришел я На Гермию, на дочь мою родную. Сюда, Деметрий! Этот человек Мной, государь, обещан ей в мужья. Сюда, Лизандр! А этот человек Околдовал ей душу, о мой герцог. Ты, ты, Лизандр! Ты ей носил стихи, Любовными залогами менялся; Ты под окном ее, при лунном свете, Ей томно пел про томную любовь; Ты покорил ее воображенье, Даря то прядь своих волос, то перстень, Цветы, гостинцы, памятки, безделки, - Таким послам охотно верит юность; Ты выкрал сердце дочери моей, Ты обратил дочернюю покорность В строптивое упрямство. Государь, Когда она, здесь, на глазах у вас, Деметрия отвергнет, я прибегну К старинному обычаю Афин: Она - моя, и я над ней всевластен. Поэтому я дочь мою отдам Деметрию иль обреку на смерть, Как это предусмотрено законом. Ситуация оказалась до боли знакомой и напоминала то, что случилось не более четырёх месяцев назад. Нил мысленно поставил себя на место Деметрия, тем более что актёры для него играли те же самые роли и в его реальной жизни. В эту минуту пришлось сотню раз пожалеть, что никогда раньше не приходилось брать в руки эту пьесу, и финал был загадкой. Хотелось открыть программку, прочитать, но зрелище захватил его полностью, оставив прочтение на антракт. Другой актёр – герцог Тезей, задавал в стихах много вопросов, решая судьбу героини. - Ты примешь смерть или навеки будешь Отлучена от общества мужчин. Поэтому спроси свои желанья, Узнай, что скажет молодая кровь: Способна ль ты, отвергнув отчий выбор, В монашескую рясу облачиться, Навек замкнуться в темный монастырь, Всю жизнь прожить бесплодной инокиней, Уныло славя хладную луну. Блаженны те, что, кровь смирив, свершили Свой подвиг девственный. Но по - земному Счастливей роза, ставшая духами, Чем та, что на нетронутом кусте Живет и гибнет в святости пустынной. Ответ «Гермии» был холодным и безапелляционным. Знакомый голос зазвучал решительным отчаянием, которое она, казалось, снова переживала. -Так проживу и я и так погибну, Не подчинив своей девичьей воли Тому, под чьим насильственным ярмом Моя душа склониться не согласна. Взгляды, слова, жесты, эмоции на её лице заставили дрогнуть всех в зале. Даже тётушка Элрой вспомнила события последнего мая и дрогнула от одной мысли, как себя чувствовала приёмная дочь их семьи и в какое положение они её поставили. Становилось страшно и грустно. Но тут подобно лучу света зазвучал голос Терри: -Деметрий, раз тебя отец так любит, Отдай мне дочь, а сам женись на нем. Все в зале залились хохотом. Одного Нила расстраивала эта горькая ирония. - Шутник Лизандр! Да, я люблю его И все мое отдам ему охотно. Она - моя, и право на нее Я уступаю полностью Деметрию. -Мой государь, я родовит, как он; Богат, как он; моя любовь сильнее; Я наделен судьбою так же щедро, Как и Деметрий, если не обильней; И, - что важней всех этих преимуществ, - Я заслужил любовь прекрасной Гермии. Так почему ж я должен отступиться? И всё же «приговор» был непреклонен. -Ты, Гермия, заставь свои мечтанья Смириться пред отеческою волей; А иначе тебе закон Афин, Смягчить который мы отнюдь не властны, Готовит смерть или обет безбрачья. Не смотря на жестокость начала пьесы самый заинтересованный зритель был рад, этой, хоть и наигранной разлуке влюблённых. Но вот началась любовная сцена, и пришлось изнывать от ревности. Кенди сидела на греческой колонне, а рядом с ней Терри, не отягощенный излишком одежды, опирающийся на одно колено и держащий её за руки, периодически касаясь её лица, щек, наконец, мягкий поцелуй, всё это сопровождалось страстными стихотворными речами, да и замыслили влюблённые неладное. - Есть тетка у меня; она вдова, С огромными доходами, бездетна; Я для нее - как бы родимый сын; К ней из Афин семь миль пути. Так вот, Мы у нее и справим нашу свадьбу. Там грозные афинские законы Не страшны нам. Когда меня ты любишь, То завтра ночью убеги из дома. В лесу, который в миле от Афин, Там, где тебя я встретил раз с Еленой Свершавшими обряды майским утром, Я буду ждать тебя. -О мой Лизандр! Клянусь прочнейшим луком Купидона, Его острейшей золотой стрелой, Чистосердечьем голубиц Венеры, Святыми узами любви и веры, Костром, где труп Дидоны воспылал, Когда Эней коварный отплывал, Всей тьмой мужских обетов, данных ложно, - Пред ней число всех женских клятв ничтожно, - В том самом месте, где ты видел нас, Я буду завтра в полуночный час. Такой исход привел Нила в худшее из настроений. Пришлось наблюдать за другими персонажами. – За ветреной Еленой, которая ради любви решилась придать подругу - что бы актриса хоть как-то смотрелась в этой роли пришлось сделать её полной истеричкой, зато зрители верили и покатывались со смеху. за Титанией и Обероном – Карен со своим партнёром в этих ролях смотрелись весьма достойно, чем тоже подкупали зрителей. За труппой актёров, репетировавших в лесу, где все намеренно играли ужасно. За этим следовала ещё одна любовная сцена, где Терри позволил себе чуть больше, чем в тот раз, на репетиции. Читая тот же диалог, он говорил самым соблазнительным голосом, спуская бретельки её туники. Кенди, покраснела и оробела, но это придало ещё больше живости их игре. Дамы из зала томно вздыхали, восхищенные этой борьбой страсти и невинности, а Даниэль в очередной раз терзался ревностью. Деметрий был плосок в игре, но рядом с истеричной Еленой смотрелся неплохо, хотя юношу, переживавшего всем сердцем душевную драму главного героя, это равнодушие актёра разочаровывало больше всего. Но вот наступил переломный момент, от которого в истерзанной душе зародилась надежда – В результате неудачного колдовства Эльфа Лизандр оказался влюблён в Елену и бросил свою возлюбленную одну в лесу, где она волей судьбы встретилась с наречённым. -Нет, так убитый смотрит; так и я, Чью грудь пронзила холодность твоя. А ты, убийца, блещешь предо мной, Как там - Венера в высоте ночной. -Лизандр такою речью оскорблен. Деметрий, сжалься, укажи, где он! -Скорей собакам труп его скормлю. -Прочь, пес! Прочь, дрянь! Как это я терплю, Дивлюсь! Так ты его убил, злодей? Отныне будь отверженцем людей! Хоть раз скажи мне правду! Мне! Хоть раз! Днем на него поднять не смея глаз, Ты режешь спящего. Как это смело! Змей, аспид сделал бы такое дело. Да змей и сделал. Двуязычней жала, Чем у тебя, змееныш, не бывало. -Ты одержима мнительной любовью. Лизандровой я не запятнан кровью, И он не мертв, я утверждать готов. -Тогда скажи, что он вполне здоров. -А что дадут мне за ответ такой? -Награду: ввек не видеться со мной. Ты мерзок мне. Отныне мой завет: Тебя не видеть, мертв он или нет. Кенди театрально наступила на ногу мнимому оппоненту и ушла со сцены. Разочаровавшись такому проигрышу любимого персонажа, как своему, юный Леган начал злиться, а когда Деметрий влюбился в Елену, под действием тех же чар, что и Лизандр, совсем потерял интерес к представлению и уставился в программку. Прочитав горестную для него развязку для любовной истории, тот решил и вовсе больше не смотреть. Элиза до поры до времени спокойно относилась к зрелищу. Озорное колдовство и всеобщие неудачи даже радовали её, но и для неё настал момент ярости, когда в один момент в голосе Кенди появились знакомые ей интонации. Кенди не знала, как вести яростные ссоры и нападать, потому взяла эти манеры у человека, который мучил её всю жизнь. Ссора Елены и Гермии стала практически апогеем вступления. Зал смеялся а Элиза краснела и проклинала «девочку с конюшни за такой позор. -Мошенница! Цветочный червь! Воровка Чужой любви! Так ты во тьме ночной Украла сердце у него? -Недурно! Куда девались стыд, девичья скромность, Застенчивость? Ты силишься сорвать Дурной ответ с моих пристойных губ? Ты лицедейка, кукла! Вот кто ты! -Ах, кукла? Так. Теперь мне все понятно. Ей, видите ли, хочется сравнить Наш рост; ей хочется хвастнуть своим; Ее фигура, длинная фигура, Высокий рост - вот что его пленило. Он потому тебя высоко ценит, Что я так низкоросла, так мала? У, майская раскрашенная мачта, Пусть я мала, а все ж, как ни мала, До глаз твоих я дотянусь ногтями. Нил тоже решил посмотреть на эту картину. Его любимая такая яростная на сцене в этот момент, такая надменная, совсем не похожая на себя. Ему было не в дамёк, что все эти манеры взяты с Элизы, поскольку любя свою сестру, он их не видел, а может и просто не хотел замечать. Опять на Грандчестера пал шквал немых обвинений за то во что «превратилась» Кенди. Пьеса продолжалась, и ход её сам подсказал неожиданное решение – дуэль! Как у Лизандра и Деметрия. Леган несомненно проиграл бы Терри в рукопашной драке, и точно это знал, но пистолет в руках уровнял бы их шансы. А главное – в любом случае Кенди и Терри будут разлучены. Кто умрет в этой схватке, Нила не волновало – во главе угла стояло вырвать любимую из его лап, надежды быть с ней ушли на второй план в сравнении с её благополучием. После дуэли Терри либо умрёт, либо сядет в тюрьму за убийство и тогда уже не сможет сломать её жизнь. В этих зловещих мыслях конец пьесы пролетел незаметно. Всех ждал бал в честь премьеры, о том, что в этот день состоится ещё и две помолвки, Знали только Семейство Эндри и актёры, ставшие свидетелем разговора Терри и Сюзаны. Только сами виновники торжества появились чуть позже остальных, как и положено, через отдельный вход. У всех четверых на лицах сияли улыбки, и первый вальс не заставил себя долго ждать. Не смотря на все ожидания гостей, Альберт и Сюзана не стали от него воздерживаться. Девушка в надёжных и сильных объятьях жениха едва касалась земли, ей не приходилось чувствовать себя некомфортно, так что волнение вскоре сменилось радостью. Элизе только и оставалось, что кидать на них завистливые взгляды. Ими же были удостоены и Кенди с Терри, скользившие по залу так, словно никого не было рядом. Наконец, Эмили Элрой Эндри постучала вилкой по бокалу, давая знак всем присутствующим обратить на неё внимание. - Леди и Джентльмены, помимо известной вам причины этого праздника, есть ещё одна и, возможно, даже более значимая. Пользуясь случаем, я хочу объявить о помолвке своего племянника Уильяма Альберта Эндри с Сюзаной Марлоу, а так же его приёмной дочери Кендис Уайт Эндри с Герцогом Терозом Грандчестером. Присутствующие одобрительно зааплодировали, и только Леганы открыли рты от удивления. Миссис Леган моментально попыталась убедить немолодую родственницу, что бывшая актриса, да ещё и неполноценная к тому же – не пара патриарху семейства. Да только что меняли эти слова? Пожилая леди и сама не жаловала этот брак, вот только как спорить с упрямым Альбертом? Сюзана была хороша хотя бы не подмоченной репутацией, выдержкой, которую обрела после травмы, а так же отточенными манерами. Только этим Миссис Элрой и могла себя утешать. Брак Кенди и Терри, напротив, был для неё усладой. Хоть он и был актёром, но титул герцога всё компенсировал, более того эта помолвка уняла многие сплетни, которые ходили после скандального побега молодых людей из колледжа. Таким образом, лучшей партии для приёмной дочери Эндри, желать было трудно. Но не все так считали – Элиза уже строила коварные планы, как разлучить «сладкие парочки», а Нил, таки предпринял решительные меры. Стоило Террозу на несколько минут оставить свою невесту, как Нил отозвал его для беседы. - Грандчестер, я не позволю тебе и дальше калечить ей жизнь! -Господи, сколько ж в тебе упорства? Смирись, ты проиграл. Она тебя отвергла. - Мне наплевать, будет она со мной или с кем-то другим, только бы не с тобой! Ясно тебе? – При этих словах яростный удар перчатки отпечатался на щеке Терри, будя в нём яростный порыв. Но следующие слова собеседника и его поспешный уход не дали выплеснуть эмоции наружу. – Завтра в десять. Выберешь место загородом и пришлёшь мне запиской. Если ты хочешь её заполучить, придётся переступить через мой труп!