Не предавай меня!

Останься со мной, Не предавай меня! Взлетают на воздух мои города...

      Вы знаете, каково бывает людям, которые, проснувшись обычным утром, вдруг решают: пора уходить? Каково им, этим внезапным и решительным (одновременно жалким и каким-то болезненно напуганным) понять в один прекрасный миг, что нужно бежать к черту от всего, что их еще хоть немного держит? Возможно, они нервничают или боятся того, что ожидает их за захлопнувшейся сзади них дверью? Или, напротив, счастливо и бодро идут навстречу новой жизни (к новым друзьям, бесчисленным любовям). Кто эти люди? Что чувствуют они в тот момент, когда мысль, несущая в себе окончательное решение, пронзает их сознание? Будь я кем-либо другим, я бы посчитал нужным разобраться в этом подобно психологу. Наверное, я бы оправдывал этих людей до последнего и корил бы тех, кто никак не хочет их отпускать; кто держит их мертвой хваткой, заставляя быть вечно рядом… О, девочка, милая девочка, оставайся сегодня и навсегда! Я бы считал этих «пожалуйстанеуходишек» и этих «толькобудьясделаюдлятебявсёшек» полнейшими идиотами, которые мешают жить своим, оказывается, давно уже бывшим половинкам. Знаете, я многое, что сделал бы, над многим бы ухохатывался, многое бы не понимал, если бы…

Если бы моя девочка вот так вот не осталась бы ни на сегодня, ни навсегда. Если бы она не бросила бы мне парочку жалких фраз (я даже записывал с горя): «просто легче сбежать для меня, чем выяснять отношения каждый раз» «просто я устала уже» «мне просто сложно с тобой» «уже просто ничего не хочется». Стоит добавить, что львиную долю этих обидных словечек приходится опустить: Все наши разговоры, о том, что какая-то мерзкая боль пришла и в наш дом, обычно заканчивались нецензурной бранью и посылами точно не к Богу. Если бы… Я бы не писал этого сейчас. Если бы моя девочка в один миг не стала бы девочкой на «никогда».

      Вообще, меня зовут Дима, и я довольно-таки неплохой, но, видно, отчего-то так устроен мир (или все-таки дело во мне), что каждая моя большая или, если честно, не всегда уж слишком и большая, любовь от меня уходит. Девчонка №1 ушла от меня к другому, спустя неделю после нашей «свадьбы» в детском саду. Я горько ревел, сидя на коленях у воспитательницы, страдал весь следующий день, а после нашел себе замену – к нам в садик привезли новое лего. Девчонка №2 бросила меня в вечер нашего первого «свидания» на школьном дворе. Мы были младшеклашками: ей 8, мне 9. У нее были длинные косы и очень красивый голубой портфель. Когда она смеялась, я украдкой глядел на нее и не мог оторвать глаз. В тот день я пригласил ее посидеть на крыльце позади школы. Она хмыкнула, перебросила косички с плеч за спину, и все-таки согласилась. При встрече я галантно подал ей руку, а когда она присела на ободранную ступеньку, подарил ей букет из одуванчиков, сорванных мною со школьного газона. Она улыбалась, ждала моей небольшой речи, да и, в общем-то, она ждала хотя бы слова от меня, а я все никак не мог начать… Я смущенно отводил взгляд, теребил край пиджачка и молчал, молчал, молчал. А потом, через одно ничтожное мгновение, когда я, наконец-то, осмелился поднять глаза, я увидел лишь желтый букетик на серой ступеньке. Ах да, а еще, когда я обернулся, передо мной промелькнули две косы и голубенький рюкзачок. Обладательница этого богатства быстро бежала к футбольному полю за руку с нашим хулиганом Женькой. За день до этого у Женьки был день рождения. Ему исполнилось 10. Он был старше всех в классе, его мама была тогда на пике артистической славы, а папа подарил ему на первый юбилей крутейший футбольный мяч. Наверное, это стало моим первым крупным разочарованием в жизни. Девочка №3 перестала со мной гулять через целых два месяца после того, как мы официально стали парой. Я заходил за ней каждый день, просил объяснений, подарил коробку «Love is», разорился на настоящий букет из самого лучшего цветочного магазина… Нарисовал ей под окнами красное сердце, подкидывал ей в почтовый ящик письма с надписью «Для П.», даже просидел у ее подъезда до часу ночи в надежде, что она смилостивится… Пожалела меня ее мама. Она вышла ко мне и чуть ли не насильно отвела меня домой (где папа задал мне жару), а по дороге объяснила: «Дочка занята вокалом, ей и на учебу времени мало, извини, на тебя – еще меньше. Ты очень хороший мальчик, Дима! Подрастешь – поймешь. Да и ты ведь поешь, не правда ли? Восходящая звезда! Жаль, моя дочь не интересуется эстрадным вокалом, да и классическим – не особо. А так бы сделали бы из вас дуэт!». Тот вечер закончился страшным скандалом с папой и слезами мамы. Тогда я понял, что родителей огорчать нельзя, и с тех пор стал самым лучшим сыном. Маму П и саму П я тогда не понял, во мне играла жуткая обида, да и попросту я был не способен на это. Сбылось: чуть подрос – понял, признал 40% правоты П в той ситуации. В 14 лет не стоит думать о чувствах. Нельзя не сказать: именно девочка №3 стала той, которая оставила в моей душе самый яркий след (самое интересное – дальше: да-да, в рассказе о том, как точка, поставленная П, через года приобрела маленький хвостик, а еще позднее стала огромной, жирной запятой). Девочка П восхищала меня каждую секунду: когда я пересекался с ней в школьном коридоре, когда сталкивался за кулисами Дома творчества нашего небольшого города, куда она переехала из Сибири, когда она хохотала во все горло, когда смахивала слезы, возникавшие на ее румяных щеках во время просмотра очередного трогательного фильма в нашем кинотеатре. Даже когда мы первый раз поцеловались, она восхитила меня. Для нас обоих это было впервые: она, жутко красная, держала меня липкой маленькой ладошкой за шею, а я, старательно строя из себя опытного и взрослого, на самом-то деле, пытался скрыть то, как сильно дрожали колени. Это было странно и очень смешно со стороны, но… Я потом улыбался целые сутки, восхищаясь тем, какая она красивая, когда смущается, и какие клевые у нее ямочки на щеках. Не назвать ее сейчас моей той самой первой любовью – глупо, в первую очередь, по отношению к самому себе. Я влюбился по уши (мне тогда казалось, что наша любовь – навсегда, что я обязательно возьму ее в жены, что отдам ей все лучшее, что во мне есть). Я был ей не безразличен, и это неоспоримый факт. Смешно – в первый и, думаю, последний раз в жизни меня бросили ради чего-то неодушевленного. П оставила меня ради творчества; ради того, что позже стало делом всей ее жизни. Извините, глупо называть творчество «чем-то неодушевленным»! П не променяла меня на крутого парня с мопедом, не начала гулять вместо меня с каким-то богатеньким из соседнего двора, она даже не влюбилась и не попыталась убежать с романтичным пацаном, поющим лирические песенки под ее окном. Она просто выбрала себя тот путь, на котором для любви (не конкретно для меня) не нашлось места. Наверное, поэтому я ее и запомнил. Наверное, поэтому именно ее я тогда первый раз и поцеловал. Про девочек № 4 и № 5 не хочется и рассказывать. Они, ну, конечно же, уходили: одна назвала меня «слишком занудным», другая заявила, что я не уделяю ей должного внимания, потому что постоянно нахожусь либо дома с семьей и помогаю отцу, либо в школе, старательно впитываю знания, либо репетирую очередной выступление. Девушка № 6 появилась в самый неподходящий период моей жизни, но это не помешало мне отдать ей нечто большее, чем просто первый поцелуй. Я жил в Москве, отрывался по полной и строил планы по захвату мира своим бешеным талантом и обаянием. Мой продюсер раскручивал меня, как только мог, не уставая повторять то, насколько сильно моя личная жизнь по имени Л мешает творчеству. Я плевал на его слова, я дышал, только рядом с Л, а в один миг понял, что задыхаюсь: ведь все больше и больше времени я стал проводить где угодно, только не рядом с Л. Первые гастроли, вторые, третьи, фотосессии, записи в студии, вечеринки. Л обижалась, устраивала скандалы, но все же терпела, все сильнее привыкая к тому, что 6 из 7 дней в неделю она одна. Я ползал перед ней на коленях, выкраивал для нее любую свободную секунду, я знал, что она для меня – важнее, чем деньги и слава. В тот чертов день я решил разорвать контракт с человеком, который дал мне все, только ради Л. В тот день я вернулся домой и не нашел ее нигде. Не было ни вещей, ни запаха, ни записки. Я оборвал все телефонные номера, а потом получил: «извини, надоело. ничего не осталось. нечего больше спасать». Я запомнил тот день. До недавнего времени он считался самым страшным днем в моей личной любовной истории.

***

Недавнее время, недавний день, недавнее мгновение. Секунда, когда захлопнулась дверь. Я обещал рассказать ту историю, в результате которой точка, поставленная девочкой №3 в отношениях со мной, превратилась в запятую. Я обещал, и я не расскажу. Мне слишком… (я даже не знаю, какое слово следует сюда вставить). Мне просто СЛИШКОМ. Слишком, наверное, все. Я просто… короткими фактами… Случайная встреча, мимолетная улыбка с Ее стороны. Ни тени обиды, ни капли смущения. Мы свободные, мы живые, мы счастливые. Мы готовы к тому, что окутает с головой. Мы получили желаемое. И это ли не 7 небо? Она держит за руку, и я знаю, что ей это нужно. Я обнимаю, и она знает, что без этого я – не я. И годы идут, сменяются люди вокруг, шумные компании – одна за другой. Она – на свои гастроли. Я – на пробы фильма. И вроде бы жизнь удалась, потому что губы в унисон «я за тобой хоть на край света», «я за тебя сверну горы», «я с тобой навсегда»… А потом – просыпается, нервная; обижается чаще; отвечает грубее; смски – все реже; скайп у нее вдруг зависать начинает; и связи, и связи все меньше. Наша связь – все тоньше, короче. Невидима. И слова эти «отойдешь – наберешь», «успокоишься – сообщишь», а потом: «разберись для начала в себе, а». Я послушный! Следую просьбе: разбираюсь в себе, мы не видимся несколько недель. Я разобрался и позвонил. Она вернулась спустя сутки и собрала вещи без единого слова. Я бесился, хватал ее за руки с воплями «давай перебесимся и все станет на свои места», она отталкивалась. Потом бросила короткое «Новая жизнь иногда нужна, Дим», и свалила. Вот такая она, история с девочкой №3 (если честно, я бы назвал ее девочкой № 33, только номер этот уже не по счету дан). Ее зовут Поля, и у нее все ОК. Ты знаешь ее, ведь ее каждый знает. Даже сейчас я не жалею о том, что выбрал ее в 14, а потом снова выбрал ее же, но в 30. Я впервые не стал сражаться за любовь (она была именно ей, а не мимолетной «любовькой»), потому что… иногда и правда нужно попрощаться молча и навсегда. Потому что тому, кто уходит, нужно твое молчаливое согласие. Никто не мешает проорать это надоевшее:

Останься со мной! Не предавай меня!!!*

И тебя, возможно, услышат и, возможно, даже вернутся, но это сюжет слезливой сказки, не более. Те, кто решил уходить, уйдут. Их стоит иногда отпускать. А ты… Ты можешь записать их имена на обрывок листа, повесить на холодильнике и плакать, вспоминая лучшие моменты. Можешь поздравлять их с праздниками (особенно с 14 июля). Можешь думать, что виноват, что рухнул ваш маленький мир именно из-за тебя. Или… Впрочем решай сам! Только это впечатай в память и иногда пропевай вслух: Виноватых бесполезно искать, Надо заново учиться любить, Все равно любовь придется терять, И придется каждый раз находить.