abandoned

Кёнсу ненавидел выступать перед публикой. Он ненавидел, как от волнения скручивается живот, ненавидел, как пары глаз пялятся на него без особого интереса, ненавидел, как иссякает уверенность. Но именно сейчас преподаватель испытующе глядел на него, выжидая, какую тему остросоциального доклада возьмет парень. - А… - Кёнсу прокашлялся, - обязательно сейчас озвучить тему? - Обязательно ли? Посмотрим, - преподаватель полистал журнал, - ну, я попросил вас выбрать тему еще три дня назад, неужели вы не нашли времени, студент До? - Дайте мне время до конца пары, пожалуйста, - нервным голосом попросил Кёнсу. - То есть, вы и не вспомнили про мой предмет? Кёнсу-шши, то, что вы по сути своей вундеркинд, еще не значит, что вы имеете право не уделять внимание хоть какому-то из предметов в вашем расписании. Соберитесь, пожалуйста. Подойдите ко мне после пары. Кёнсу удрученно уткнулся в учебник, читая параграф где-то в конце. Конечно, доклады – это неотъемлемая часть обучения, всегда была и всегда будет. И здесь, в очень престижном корейском университете, куда он поступил не без труда, приходилось это терпеть. Доклады задавали очень часто. И теперь Кёнсу со скучающим видом обводил взглядами одногруппников, смотрел в окно, пытался найти какое-то вдохновение в европейке за второй партой, в птице, клюющей что-то с асфальта… Он не помнит, в какой точно момент его осенило, однако подойдя к профессору Чон после пары, он с уверенностью и некой опаской заявил: - Бездомные люди Сеула. Я буду исследовать жизнь людей, у которых нет крыши над головой. Достаточно остросоциально, профессор? Преподаватель недоверчиво смотрел на Кёнсу, но студент знал, что он просто пытается побороть восхищение, которым не раскидывался направо и налево. Наконец, тот сдержанно кивнул: - Отлично. Как вы намерены работать? - Я… Э-э-э… Хотел бы поработать с первоисточником. - Уверены? Будьте очень осторожны, До, бездомные могут быть опасны. Кёнсу кивнул и ссутулился, когда преподаватель хлопнул его по спине: - Даю вам срок до 15-ого апреля. И постарайтесь набраться смелости, на вас, когда вы отвечаете доклад, смотреть больно – весь какой-то бледный, вспотевший. Впрочем, я думаю, что остросоциальные темы не должны вызвать у вас волнения перед публикой, разве что в хорошем смысле. - Спасибо за поддержку в любом случае, профессор Чон. *** Кёнсу любил приходить на вокзал, потому что ему нравились людские эмоции. Мужчины, стоящие около платформы с букетом, высматривающие поезд, раскрывающие после объятия для своих девушек, чуть не оступившихся худыми ножками, пока спускались со ступенек поезда. Маленькие дети, несущиеся по платформе за поездом, провожая любимую бабушку, либо наоборот норовя быстрее ее встретить. Бывали и совсем молодые девушки, ждущие парней из армии или из другого города. Кёнсу захлестывало чужими эмоциями. Как бы он хотел испытать благодаря кому-то столь же сильные, сносящие голову, эмоции. Там, на пропитанном смехом, улыбками, ожиданием вокзале, Кёнсу встретил его. Он сидел на скамейке под навесом, пустыми глазами провожая и встречая поезда. На нем была кожаная куртка с кучей эмблем разных размеров и происхождений, на плече которой зияла дырка. На нем были потрепанные джинсы и трухлявые кеды. Его черные, как смоль, скорее уже от грязи, волосы, отросшими сильно прядями спадали на лоб, виски, шею. Кёнсу стоял рядом с ним под тем же навесом, но на тот момент на явно бездомного и запущенного парня он кинул лишь один взгляд. Он ждал поезд, который прибывал из его родной провинции. На этом поезде обычно ездит очень много людей и все такие разные, что от эмоций, исходивших от этого поезда, от встречающих, от приезжих, у Кёнсу даже заболевала голова. Он даже не сразу почувствовал, что кто-то трогает его за плечо, а когда обернулся, над ним возвышался тот самый бездомный молодой парень, которого он заприметил. - У тебя не найдется сигареты? - низким, бархатистым голосом спросил он. Кёнсу замешкался, оглядывая его внимательнее: много синяков, ссадин, нижняя губа разбита, а ногти погрызены кое-где даже очень сильно. - Найдется, погоди, - Кёнсу полез в сумку за пачкой, а парень мягко улыбнулся, делая шаг назад. - Не думал, что ты куришь, но большое тебе спасибо, - искренне заговорил он, - а то вот, видишь, чем заканчивается моя просьба о сигаретке у мне подобных. Парень указывал на свою ссадину на губе, а сам улыбался. Кёнсу нахмурился, ощутив, как по спине прошелся холодок от "себе подобных" и вообще от представления такой жизни. Он вытащил из сумки початую пачку, зажигалку и мятную жвачку. - Держи, забирай, - он вложил нехитрые подарки парню в ладонь. - Спасибо. Меня зовут Чанёль, а тебя? - Чанёль? Я Кёнсу. - А я тебя уже не первый раз здесь вижу, Кёнсу. Кого-то высматриваешь? - Я... Люблю вокзалы. На них очень много эмоций. - Понятно, - он по-доброму усмехнулся и взъерошил волосы, садясь обратно на свою скамейку, - а я просто шатаюсь... Кёнсу, у тебя не будет пары тысяч вон? Ничего со вчерашнего утра не ел. Кёнсу недрогнувшей рукой вытащил из сумки кошелек и вложил Чанёлю в руку 50 тысяч вон, после чего улыбнулся. Ему не было жалко денег, сигарет, жвачек - ничего, ему просто до боли хотелось помочь. Здесь, где, как Кёнсу считал, витала энергия очень сильных эмоций, он понял, что от Чанёля исходят самые сильные. - Сколько тебе лет? - вежливо спросил Чанёль после минутной паузы. - Девятнадцать. - Ты учишься? - Да, я... В Ёнсэ. - Круто, - похвалил Чанёль и сделал глубокую затяжку. Кёнсу тоже захотелось расспросить его о жизни, но он почему-то смутился: Чанёль разглядывал его, курил, его большие глаза чуть сощурены, словно изучал, искал, чем поживиться. На сей раз пауза затянулась. На улице стало смеркаться, и Кёнсу не стал задерживаться - не любил возвращаться по темноте, поэтому он, когда Чанёль куда-то засмотрелся, задумавшись, медленно побрел к выходу. Уже там он оглянулся, и Чанёль смотрел ему вслед, его глаза были пусты, и вот тут-то Кёнсу действительно осознал, что Чанёля никто не ждет, никто не обнимет, у него нет компьютера или телефона. Ему некуда уходить. Уже ночью, лежа в постели, Кёнсу думал, что очень хотел бы узнать его получше. Хотел бы накормить его, составить компанию, спросить о чем-нибудь. Он корил себя за то, что не спросил ни возраста, ни фамилии, ни хотя бы того, где Чанёль ищет пристанище на ночь. Ему было стыдно. Чанёль казался таким молодым и в то же время таким опытным. Кёнсу думал, что у того есть тайна, которую он держит под кожаной курткой и непонятного цвета футболкой, тот знает о жизни что-то, что внушает страх.